Глава 3. Фотография
7 ноября 2025 г., 15:20
Абэ пытался избрать лучший путь для будущего взаимодействия с Камией. Можно ждать его у дома, расспрашивать Аяку — ничего дельного он от этого не получал. Наото куда-то уезжал работать, а следовать за ним — сталкерство. Единственное нейтральное место — кофейня, в которой они впервые пересеклись.
Приходилось приезжать и есть по несколько часов. Казалось, Абэ уже весь состоял из латте, а приторная сладость пирожных оставалась на языке.
Дверь распахнулась, на пороге появился Наото. Его волосы снова собраны в небрежный хвост, свободная одежда висела мешком на худом теле. Он заказал чай, принёс за столик и, не просясь, сел напротив, заправил выбившуюся чёлку за ухо.
— Доброго дня, Абэ, — он отпил немного из чашки и облизнул губы. — Сама судьба нас свела? — достал из кармана пять йен и передал обратно хозяину монеты.
— Забирайте, Камия-сан, это за рисунок, — пальцами подвинул обратно.
— Нет, Абэ-сан, ваша счастливая монета, — подтолкнул, — иначе я познакомлюсь с вашими коллегами и доложу о моём похищении и удержании.
— Вы не посмеете, Камия.
— Ещё как посмею.
Лицо Наото казалось довольным, словно кот загнал любимую игрушку в угол и готовился прыгнуть. Макото сдался, забрав обратно монетку.
— Ваш чай остынет! — напомнил Абэ.
— Пена с латте исчезает! — испугался Камия.
Одновременно вспомнили, схватили чашки друг друга. Поняли ошибку, увидя дно чашек, недовольно опёрлись спинами о спинку диванов. Наото сложил руки на груди, стучал пальцами в ритм играющего джаза. Макото искал блокнот и ручку, протянул, прося записать телефон и домашний адрес, адрес работы.
— Хотите сделать сюрприз, когда я не дома? — Камия изящными тонкими длинными пальцами взял предложенные инструменты, выводил каждый иероглиф, вспоминая что-то.
— Если мы согласились сотрудничать, то будь добр, помогай. Побыстрее раскроем дело, побыстрее отстанем друг от друга.
— Какой нетерпеливый детектив. Разве дело не должно быть увлекательным? У вас ни одной зацепки о том, кто это делает. Предположу, что кто-то задумал создавать тёмные ритуалы. Призраки на показе меня не предупреждали, что ждёт что-то плохое. Все модели были здоровы. Но талисманы защиты не сработали. Может я неправильно их нарисовал?
— Как звали ту девушку? Кем была? Кому перешла дорогу? — Макото забрал обратно блокнот и ручку, вписывал ответы на вопросы.
— Её звали Ульрихе Дайана. Девушка приехала в Японию год назад, работала моделью для журналов. Европейская внешность ценится в Азии, вы так не думаете? Нет?
Абэ хмурил брови.
— Ладно. Сестра обратилась в разные агентства. Ульрихе подходила под нашу концепцию. Европейцам сложнее жить среди консервативного общества. Как вы помните, Абэ, у нас были и иностранцы среди гостей и моделей. Почти весь творческий мировой круг! Я видел несколько актёров и певцов, но всё же они не так и популярны, как звёзды с мировым именем. Да и меценатов, художников тоже. Они все восхваляли мою красоту.
— Нарцисс, — прошептал Макото, надеясь, что его не услышали.
— Мне жаль эту девушку. Мы с ней поменялись номерами выходов, потому что она не могла застегнуть платье. Вот почему говорю, что на её месте должен быть я, — Камия ударил ладонями о стол, обратив на себя внимание всей кофейни.
— Тише, а то нас выгонят.
— Ой, хорошо. Ну как, Абэ? Довольны?
— Из всех медиумов мне повезло наткнуться на такого, как ты. Ты — моя зацепка, улика. И почему мы не пересекались эти пять лет? Могли раньше раскрыть это дело!
Наото смутился, перебирал рукава толстовки, сжимал губы, прятал взгляд.
— Я учился. Пять лет назад я жил не здесь. Когда сестра стала дизайнером, а я фотографом и моделью, тогда вернулись в дом бабушки. Детектив Абэ, вы верите в судьбу? Если да, то мы должны были встретиться именно сейчас.
— Мы могли встретиться раньше! Тогда не было бы столько жертв. Акари осталась бы жива.
Макото замечал, как с каждым словом Наото сильнее перебирал ткань, мелко дрожа, превращаясь в колючий комок. Абэ резко поднялся, оплатил напиток и ушёл на улицу, оставив Наото одного.
Камия боялся, что перегнул, отогнал свою найденную защиту. С Абэ Макото он мог не замечать других духов. Потеряв контроль — впускал их в свою жизнь не только видя, но и слыша, не мог отделить тех, что нужны именно здесь и сейчас. С контролем мог сосредотачиваться, чтобы увидеть кого-то. После убийства Дайаны он сам, казалось, снова треснул, а рана внутри после отъезда друга ещё не зажила. Возле почти каждого посетителя или работника — находились они. Они не замолкали ни на минуту. Наото поднялся, пошатнулся, но его кто-то поймал.
— С вами всё хорошо? Может в больницу? — мужской незнакомый голос казался глубоким и глухим.
— Нет, всё хорошо, я сам дойду, — Нао цеплялся за одежду незнакомца, не поднимал взгляда, боясь увидеть духов за спиной.
Другие уже знакомые руки притянули его к себе, уводя из кофейни к заднему сидению машины. Казалось, именно Абэ помог ему лечь.
— Мы поедем к тебе домой. Кто я буду, если дам увести тебя какому-то незнакомцу? А вдруг это был убийца? — засмеялся смутно знакомый голос.
— Мы не такие друзья, чтобы переходить на ты, Абэ-сан.
— Простите, тут вы, Камия, правы. Ещё рано для нас.
Камия разглядел лицо, успокаивался. Эти строгие черты, аристократические, а может самурайские. Казалось сейчас он сам юный господин, а рядом его верный подчинённый слуга. Камия не дал себе грустить, закрыл глаза, засыпая. Машина пахла так знакомо духами Абэ. Сандал и кедр после дождя проникал в воспоминания детства, когда всё ещё было хорошо. Когда он только начал познавать другой мир и водить дружбу с такими же странными, как он.
Маленький Наото рисовал в своей комнате, мама ходила с маленькой Аякой на руках, успокаивала, пока она что-то лепетала на своём.
— Мама, она испугалась призрака кошки, — Наото подошёл ближе, показывал рисунок.
— Как красиво, Нао! У тебя талант! — сухо сказала, словно желала отвязаться от сына. — У твоей сестры температура.
— Нет, мама, у нас дома призрак кошки! Юми-тян иногда спит в моей комнате, но ей нравится кровать Аяки.
— Никаких кошек в этом доме не будет!
Тогда впервые мать дала ему подзатыльник и приказала не придумывать. Тогда он и ходил по улицам, стараясь не замечать других призраков людей и домашних питомцев. Чьи-то души удерживались в этом мире, а чьи-то исчезали. Наото научился жить со своим даром, смирился, хоть иногда он и не мог держать контроль. Тогда на показе он тоже чуть не испортил всё. Призраки тенями прятались во всём, что окружало. Но Нао ни разу не видел их без рта.
Возле дома встретила Аяка, забрала старшего брата и, извинившись, отблагодарила.
Макото сидел в машине и всматривался в окна, ища комнату самого Наото. Абэ желал использовать его как инструмент в своём расследовании необычного. Нажав на газ — возвращался среди сияющих улиц их маленького города.
Уже дома ввёл номер Камии и подписал «шарлатан». Наверное, у него он будет подписан лишь как «детектив».
И только сейчас он заметил, что все фотографии были сброшены, как и записи. На доске осталась одна фотография со стеной граффити, где за телом парня было написано «белый цветок и синяя река». Кто-то ворвался в его квартиру, но взлома не было. Больше ни у кого нет ключей. А может он забыл закрыть окно и порывом ветра всё снесло? Абэ не мог предположить, что это дело рук Акари. У призраков не может быть плоти. А может после этого Акари пропадёт окончательно из его жизни? Макото зажмурился, отгоняя навязчивые мысли. Он считал себя ответственным за её гибель.
Вернув фотографии на место, проверил окно. Как раз открыто, впуская ночной воздух. Может из-за своей рассеянности он сам забыл его закрыть. Никакие духи тут не лезли. Пошёл спать.
На часах уже за полночь, раздался звонок. Макото, ещё не заснув, взял трубку и услышал испуганный голос Наото:
— Жду утром. В районе нашей кофейни найдено ещё одно тело. Оно не относится к нашему делу. Кажется, произошло тогда, когда мы там были.
— Откуда вы знаете?
— Вы не поверите, Абэ. Но призрак прицепился ко мне. Да, такое тоже бывает. Меня нашла эта девушка. И она может говорить. И не отцепится, пока я ей не помогу.
