it’s a lie.

Бук резко возвращается в реальность, услышав тихий стук в дверь. Он замирает на секунду, но затем решает подойти и открыть её. Форс стоит на пороге — его волосы еще слегка влажные, спрятанные под капюшоном спортивной толстовки. Видимо, он примчался прямо из зала, бросив все, как только Бук попросил его придти. Его встревоженный взгляд смягчается, как только он замечает опухшие, заплаканные глаза. — Можно войти? — спрашивает Форс. Бук не находит сил ответить вслух и просто кивает, отступая в сторону, чтобы пропустить его. Они молча проходят в гостиную. Выражение лица Форса нежное, но в нем читается беспокойство за старшего. Он делает шаг вперед и осторожно его обнимает. Бук мгновенно разваливается. Его пальцы вцепляются в толстовку Форса, лицо прижато к его плечу. Он плачет беззвучно, слезы медленно пропитывают ткань, пока младший крепко его держит, словно от этого зависит вся его жизнь. — Эй, я с тобой. Все в порядке, я здесь. Они садятся на диван. Форс не давит, не задает вопросов. Просто кладет руку на плечо, сидит рядом, напоминая, что он с ним. Бук прижимается к нему, почти не ничего не сказав, постепенно со временем успокаиваясь. — Я не хотел, чтобы ты видел меня таким, — голос Бука едва слышен даже в тишине. — Почему? — Потому что я уже чувствую себя жалким. Не хотел еще и выглядеть так, лишь ухудшая ситуацию. — Он отводит взгляд. Форс не отвечает сразу. Вместо этого он бережно касается лица Бука, заставляя того посмотреть на него. — Ты не жалкий. Быть уязвимым — не слабость. Это делает тебя человеком. Настоящим. — Почему ты так добр ко мне? — Потому что ты этого заслуживаешь. Ты ходишь, будто тебя ничто не может задеть, будто ты непробиваемый, упрямый и колючий. Но я знаю, что ты другой. У тебя доброе сердце, и ты куда ранимей, чем кажешься. И я просто хочу, чтобы ты знал… тебе не нужно проходить через это в одиночку. Ты заслуживаешь того, кто останется. Кто придет, когда это важно. Грудь Бука сжимается от этих слов. На мгновение он держится, но затем вся тяжесть обрушивается на него. Он начинает рыдать, громко, отчаянно, закрывая лицо руками. Его гложет вина — вина за то, что он использовал Форса, вел его за нос, лгал ему. Форс, который испытывает к нему только искренние чувства. Он хочет ответить ему тем же, но не может… Не когда его сердце все еще болит по другому. Грейт был прав. Его жизнь — жалкое зрелище. Он не заслуживает счастья. Форс обнимает его крепче. — Все в порядке. Выпусти все. Я с тобой. С каждым словом Бук рыдает сильнее, задыхаясь. Младший прижимает его к себе, медленно поглаживая по спине. Проходит время, и буря утихает. Дыхание выравнивается. Дрожь стихает. Бук опускает руки с лица, мокрые от слез. Он прижимается к крепкой груди, опустошенный и пристыженный, вдыхая тишину, заполняющую пространство между ними. Форс не торопит. Он ждет, просто держа его рядом. Когда Бук наконец говорит, его голос хрипит. — Прости. — Эй, не извиняйся, — мягко отвечает Форс. Он глубоко вздыхает. — Хочешь поговорить об этом? Бук смотрит на него. Он должен. Форс заслуживает правды. Ему нужно все рассказать и положить конец этому хаосу. Он качает головой. — Мне страшно. Не могу. Форс кивает, соблюдая границы без осуждения. Он отстраняется чуть-чуть, нежно проводя пальцами по волосам старшего, стараясь успокоить его еще больше. — Хорошо. Тогда, может, я приготовлю нам лапшу? Кажется, я прихватил пару упаковок. Бук тихо смеется. Затем шмыгает носом.  — Но сегодня не мой чит-дэй… — говорит он с игривой надутостью. — Думаю, сегодня можно сделать исключение. Моя лапша настолько хороша, что ты даже не почувствуешь калорий. — Ну, если мой нутрициолог настаивает… — Бук слезает с дивана и направляется к кухонной стойке. Его сердце все еще болит ощущая тяжесть, но уже не так невыносимо. Форс помешивает лапшу, пока Бук наблюдает за ним, сидя на столешнице. — Ты знаешь, что не обязан был надевать этот фартук ради доширака? — игриво замечает Бук. — Знаю, но я в нем сексуально выгляжу, — отвечает Форс, поворачиваясь к нему. Он снял толстовку, остался в майке и шортах, а лямки фартука обхватывают его талию так, как надо подчеркивая все прелести его тела. — Это правда, — соглашается Бук, разглядывая горячего парня перед собой. — Кот на фартуке похож на тебя. — Принимаю как комплимент. — Он снова поворачивается к плите. — Острое или не острое? — Очень острое. Взгляд Бука скользит по спине Форса — широкой, сильной, надежной. Он не заслуживает этого. Не когда лжет. Не когда Форс так добр к нему. Но ему это нужно, нужно, как воздух. — Как я и думал. Стоп, черт, чуть не забыл яйца. Он собирается взять их из холодильника, но останавливается, почувствовав на себе чей-то взгляд. Оглядывается на большие темные глаза. — Все в порядке? — Подойди сюда. Форс выключает плиту и без лишних слов подходит к нему. — Что такое? — Он встает между его ног, руки мягко ложатся на бедра старшего. — Ты меня бесишь, знаешь ли, — голос Бука низкий. — Я что-то сделал не так? Если ты переживаешь, что лапша размякнет, пока я добавлю яйца, я могу приготовить тебе новую пачку. — О боже! — Бук закатывает глаза. — Ты ничего не сделал не так. Ты вообще никогда не ошибаешься. В этом и проблема. Я ненавижу себя тем больше, чем больше ты заботишься обо мне. — Я буквально только что испортил твою… — Бук не дает ему договорить. Он притягивает Форса к себе и целует его. Это беспорядочно, внезапно, полно вины и потребности. — Я чувствую себя желанным, когда ты рядом, — говорит Бук, прерывая поцелуй. Форс смотрит на него ошеломленно. Его руки крепче сжимают бедра старшего. — Может, потому что ты мне и правда нужен? — Форс наклоняется для нового поцелуя, на этот раз медленного, глубокого, достаточно твердого, чтобы подкрепить слова действиями. Его руки скользят под футболку Бука, нежные пальцы касаются голой кожи, ласково и неторопливо. Губы Форса находят уголок рта, затем подбородок, затем шею.  — Ты уверен, что сейчас хочешь этого? — спрашивает он, но не останавливается. Губы скользят по бледной коже. Пальцы Бука впиваются в плечи Форса. Ему не стоит этого делать. Он не заслуживает. Но ему нужно. Нужно чувствовать себя желанным, даже если все это построено на лжи. В этот момент это реально. Его дыхание сбивается, когда Форс целует его шею, влажно и тепло.  — Пожалуйста… — он запускает пальцы в волосы младшего, слегка потянув, направляя его губы обратно к своим. — Мне это нужно. — И снова притягивает его для поцелуя. Форс наклоняет голову, углубляя его, и между ними что-то разрывается. Тихий стон вырывается из груди, теряясь в пространстве между их губами. Бук придвигается ближе на столешнице, бедра скользят вперед, колени сжимаются вокруг Форса. Их промежности соприкасаются, вспышка трения вырывает воздух из легких Бука. Он целует Форса еще жаднее, отчаяннее, руки опускаются, чтобы снять с него футболку, но затем он вспоминает. Фартук. Он пытается развязать завязки, но слишком возбужден, чтобы делать это нормально.  — Черт! Сними это. Форс смеется, сбрасывает фартук и майку и снова сокращает расстояние между ними.  — Так лучше? Бук не отвечает. Вместо этого он позволяет рукам исследовать каждый сантиметр кожи, которую видит. То, о чем мечтал с момента их первой встречи. Их губы снова встречаются. Грубо, ненасытно. Рот Бука открывается под напором Форса с тихим вздохом. Все в нем умоляет чувствовать себя желанным, даже если это ложь. Форс скользит губами по линии челюсти, шее, целует и пробует его так, что Бук не знает, как это принять. — Скажи, если захочешь, чтобы я остановился. Бук закрывает глаза, прижимает его ближе. Его голос дрожит. — Не останавливайся. Пожалуйста. Просто… останься. Он ненавидит, насколько отчаянно звучит, но Форс не моргнув глазом. Наоборот, его прикосновения становятся увереннее, поцелуи — нежнее. Будто он здесь не для того, чтобы брать, а чтобы давать. Бук запрокидывает голову, когда губы Форса опускаются ниже, грудь вздымается. Это слишком. Его мысли на полсекунды возвращаются к Грейту, и вина вонзается в ребра, как нож. Ему не стоит этого делать. Не с ложью между ними. Но ему нужно. Нужно, чтобы кто-то смотрел на него, будто он чего-то стоит. И Форс делает это. Каждую секунду. Форс осторожно поднимает Бука со столешницы, не отрывая губ надолго. Тот позволяет, ноги обвивают талию младшего, руки крепко сцеплены на его шее. Они добираются до спальни. Форс аккуратно опускает старшего на кровать, опирается на локти. Оба на секунду переводят дыхание. Он смотрит в большие темные глаза, прежде чем снова наклониться для поцелуя. Он пытается запомнить горячее, влажное скольжение их губ, ненасытный рот Бука, в десять раз более отчаянный, чем его собственный. Форс запускает руки под его футболку, проводит пальцами по ребрам. Бук вздрагивает и стонет в его губы. Они отрываются друг от друга ровно настолько, чтобы Форс стянул с него одежду, прежде чем снова схватиться. Нежные пальцы скользят по бледной коже, такой мягкой и такой жаждущей. Бук извивается и стонет от каждого прикосновения. Форс целует его челюсть, шею, затем опускается ниже, охватывая сосок губами. — Блять! — Бук вцепляется в его волосы, когда младший движется вниз. — Пожалуйста, Форс… — вырывается у него. — Что ты хочешь, малыш? — Форс выдыхает на его живот, оставляя там след поцелуев. — Я хочу чувствовать себя желанным, — шепчет Бук. Форс поднимается, их лица находятся близко, взгляды скрещены.  — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя. — Он рассыпает поцелуи по лицу Бука, в то время как на глазах старшего наворачиваются слезы. Слезы отчаяния. Он чувствует, как крепкое бедро раздвигает его ноги, легкое давление в паху. Он не может сдержаться, трется о бедро Форса, стонет, и слеза скатывается по щеке. Младший опускается ниже, оставляя поцелуи на внутренней стороне бедер. Его руки медленно тянутся к поясу шорт Бука. Острые глаза встречаются с его взглядом, безмолвно спрашивая разрешения.  — Да, быстрее. Бук отводит взгляд, но чувствует, как стройные пальцы медленно стягивают с него шорты и трусы. — Ты такой красивый, — говорит Форс. Он оставляет поцелуи между бедер, не торопясь, оставляя следы. Подавляющее чувство желанности, с поцелуями и отметинами, растекающимися по коже, заставляет Бука ронять беззвучные слезы. — Ты хочешь, чтобы я… Эй, ты в порядке? — Форс замечает слезы. Он поднимается, их лица снова близко. Бук вытирает глаза, не встречая взгляда.  — Все хорошо. Прости, слишком много эмоций, да? — сухо смеется он. — Бук, ты уверен, что хочешь этого? — Форс приподнимает его подбородок, заставляя посмотреть на себя. Бук смотрит на него. Глаза еще слегка затуманены, но он видит выражение лица Форса — искреннюю заботу. Он переживает за него. Он здесь ради него. Он хочет его. И сейчас это все, что имеет значение. — Да, — выдыхает Бук, приподнимаясь на локтях. — Я никогда не хотел ничего сильнее. — Он наклоняется и мягко целует Форса, затем шепчет ему в губы: — Но не спускайся вниз. — Хорошо. — Форс целует его в ответ. — У тебя есть презервативы? — шепотом спрашивает он, губы снова на шее. — Д-да, в ящике. И лубрикант тоже. Форс находит лубрикант и презерватив, сбрасывает шорты, устраивается между бедер Бука и снова целует его. — Скажи, если тебе будет некомфортно. — Я уже делал это раньше… блять! — Бук вздрагивает, когда Форс начинает готовить его, холодный лубрикант касается кожи. Он задыхается каждый раз, когда младший добавляет палец. — Достаточно, — говорит он в губы Форса. — Надень презерватив. Форс кусает губу. — Будет больно, если я войду сейчас. — Мне все равно. Форс, я хочу тебя. — Боже, ты такой горячий. — Голос Форса дрожит. Он медленно надевает презерватив, возвращается на место, осторожно входя. — Скажи, если будет больно. Резкая боль на секунду лишает Бука дыхания. — Эй, тебе нужно расслабиться, — шепчет Форс. Он целует его, стараясь смягчить боль, и через мгновение это помогает. — Можешь двигаться, — старший говорит между поцелуями. — Медленно. Форс глубоко вдыхает, осторожно выходит и снова входит. Голова Бука запрокидывается, когда младший задает ритм. Он издает тихие стоны, чувствуя, как тепло желанности разливается внутри. — Сильнее. — Он едва может выговорить слова между стонами. Форс держит его крепко, его толчки становятся жестче, глубже. — Ф-форс… — Бук начинает терять связность речи, не в силах убежать от чувства желанности и… нежеланности. Он плачет, почти достигая предела. Форс замирает, в глазах мелькает беспокойство. — Бук… — Все нормально… — лжет он. — Я плачу, потому что ты так хорош, Форс. Я так близко… блять! Форс не выглядит убежденным, но не останавливается. Вместо этого он наклоняется и целует Бука. Целует, пока тот не понимает, что он здесь, ради него. И вскоре оба достигают пика. После душа они лежат, переплетясь, под одеялом. Бук кладет голову на грудь Форса, слушая ровный стук его сердца. — Спасибо, что был со мной сегодня. — Я буду рядом, когда бы ты ни нуждался. Сердце Бука сжимается — Я знаю.