Связь

***

      Пустой, запущенный кабинет, в который не проникал даже один единственный лучик дневного света, был наполнен пылью, витающей в воздухе, а потому, если вдохнуть его в лёгкие, непременно начинается хотеть кашлять. В таком помещении стоило давно бы сделать уборку: протереть с полок вековой слой пыли, подмести с пола различный мусор — скомканные листы бумаги, упаковки от снеков, салфетки — в конце концов раскрыть окна и дать свежему, чистому воздуху наполнить небольшое помещение, дабы в нем стало хоть немного возможно дышать.       Но для для символа П, который взял себе непримечательное имя Панако, это не представляло из себя что-то необходимое или то, без чего бы он не прожил. А потому, сидя за своим рабочим столом, он протяженно вздыхал, слегка морща нос, пока рука его держала ручку и писала. Причем то, что она писала, не было чем-то важным. Всего лишь каракули, не представляющие из себя ничего интересного для простого зрителя: завитки, круги, абстрактные фигуры, другие буквы, выполненные в минимализме, и… Обджекты. А если быть точнее, то один единственный обджект — Кнайф. Панако из раза в раз рисовал его. Ведь как тут не рисовать, когда в голову не приходят никакие другие образы, как образ своего собственного обджекта-питомца. А ведь надо было работать — писать отчёт Азу, который потом необходимо было сдать точно к 27-му числу этого же месяца. А какой был месяц? Символ уже и не помнил. Взглянув на календарь, он увидел то, что на нём до сих пор было третье октября 2021-го года. Надо же, давно он его не менял оказывается. Видимо его апатия так поглотила его в последнее время, что он потерял счёт времени… — Угу. Поменять уже надо, а то не успею оглянутся, как пройдет ещё десять лет. А может и все двадцать. Кнайф! — воскликнул символ имя своего обджекта, зовя его к себе в кабинет, чтобы дать поручение. — Принеси календарь новый!       В свою очередь Кнайф, спокойно лежавший в это же время на своем гамаке, который свисал прямо с потолка, когда услышал зов своего символы, недовольно застонал и промычал. С особой неохотой и кряхтением он спустился с гамака и поднялся на ноги, дабы исполнить просьбу своего хозяина. Всё же Кнайф ему много чем обязан. Символ его как никак кормит, поит, даёт кров и иногда заботится, поглаживая по голове, пока сам обджект сидит у него на коленях и сопит. Только вот Панако давно уже этого не делал, с тех пор как порезался об острое лезвие. У Кнайфа иногда возникало чувство, что он скучает по таким вот ласковым прикосновениям, приятным пальцам хозяина, но он эти мысли отметал быстрее, чем успевал проникнуться ностальгией.       Иногда он завидовал Лампчке, которая часто заходила в гости к Панако вместе со своей буквой Р — Ритой. Лампачка всегда была радостное, светилась подобно яркому солнышку, в точности как и её хозяйка. Но не этому он так завидовал. Он завидовал заботе и ласке, которую постоянно получала от Риты светяшка. Конечно, если у него спросить об этом лично, то Кнайф без раздумий ответит «Пф, зачем мне эти обнимашки? Я что, неженка какой-то?», но в глубине души он всё же иногда желал, чтобы его обняли. Но не смотря на всё это, все равно отталкивал от себя Лампу, когда она кидалась на него обниматься. Слишком уж были интимны для него объятия. — Сейчас принесу — крикнул Кнайф тем временем букве, открывая один из запыленных шкафов. Все таки как и свой хозяин, Кнайф не был фанатом уборки, а потому предпочитал свободное время проводить в своих собственных мыслях и раздумьях, которые для него было куда интереснее борьбы с пылью. В самом же шкафу, помимо книг и других не особо важных вещей, можно было увидеть и рамки с фотографиями. Все они были покрыты пылью и грязью, Кнайф не смог на них что-либо разглядеть, поэтому просто достал необходимый ему календарь на 2025-й год с изображением всего алфавита. Их периодически раздавали на собрании в честь нового года. — Капец тут пыли, когда её а последний раз протирали? Надо сказать об этом Панако, пусть решает, — произнёс недоумевая обджект, после чего попытался сдуть её, но в итоге только вдохнул пыли в нос и закашлял. — Кхэх!!! Кхэх!!! Так и задохнуться можно!       Кнайф взял под мышку календарь и быстрым шагом потопал в кабинет к своему символу. Открыв дверь, он тут же сморщился и прикрыл глаза. — Тебе бы прибраться, — озвучил он свою мысль, после чего положил календарь к Панако на стол. — Держи       Сам же Панако поднял уставший, монотонный взгляд на собственного обджекта, рассматривая его с ног на кончика лезвия, словно пытаясь вспомнить, точно ли это он, а он не какой нибудь самозванец. — Спасибо, а теперь иди. — коротко ответил он, пытаясь вспомнить, какое сегодня число. — Вроде недавно было девятое мая, день рождение Риты. Значит сегодня… —Сегодня уже давно август, пол года почти прошло — фыркнул Кнайф на то, что его символ не помнил даже то, какой идёт месяц.       Панако, когда услышал об этом, раскрыл глаза от удивления. Как это август? Он же помнил, буквально пару дней, ну ладно, недель назад, он был у Риты на дне рождении и ел персиковый торт с приятно хрустевшей на зубах посыпкой! Не могла его память так подвести, символ даже не помнил чтобы между сегодняшним днём и предыдущим событием происходило что то важное… Неужели у него начались провалы в памяти? Или же каждый день настолько похож на предыдущий, что они уже сплелись в единый ком? — Ладно. Если уж август, то так и быть, август. Спорить не буду. — решил всё же согласится П, пока в голове словно начались помехи. Не мог он просто ничего вспомнить, даже день рождение он помнил по одному лишь торту.       Кнайф же в это минуту самодовольно ухмыльнулся, когда понял, что оказался прав, но, увидев на лице символа смятение, произнёс хрипло: — Может ты выйдешь из кабинета и уберёшься немного? Стыдно как-то в такой то пыли жить уже — он провел взгляд по всему кабинету, чтобы убедиться в том, что везде грязь и пыль, от которой нужно было уже избавляться. Но сам Кнайф к этому усилий прикладывать не собирался, ведь как никак, это обязанность его символа. — Я метлу принесу..       На эти слова Панако лишь закатил глаза и взялся ладонью за лрб, который стал поглаживать, чтобы усмирить напавшую на него головную боль, что тигром въелась в его череп. Неприятная, пульсирующая. Она посещала его в последнее время каждый день. Начиная с обеда и до самого вечера, принося дискомфорт. Видимо подобный образ жизни уже сказался на его состоянии здоровья. — Может быть. Как нибудь потом, Кнайф, сейчас не до этого. Нужно написать и сдать отчёт Азу.       Когда Кнайф услышал об этом, то его глаза тут же закатилось. Видимо он слышал это не в первый раз. — Ты уже как два месяца этот отчёт сдать не можешь. Давно бы уже закончил с ним, а сам только делаешь вид, что работаешь — цокнул обджект языком, после чего вышел из пыльного кабинета, резко захлопнув за собой дверь так, что вся пыль вихрем поднялась со всех поверхностей, а затем осела толстым слоем на Панако.       Символ был от поведения своего обджекта в недоумении, но в сердце его сидели чувство полного равнодушия к произошедшему. Ничего не ответив, он собирался вновь погрузился в свои раздумья, в которых он проводил наибольшее количество своего время, как тут зазвонил телефон. Нехотя подняв трубку, Пан прислонил её к тому месту, где у него должно быть ухо, а затем произнёс на автомате всем знакомое: — Алло, слушаю. Отчёт?..