Пыль на языке

Время на часах приближалось к полуночи, а людей в клубе становилось с каждым часом всё больше. Душное, достаточно просторное, но забитое народом помещение. Пьяная толпа танцевала, бесконечно сталкиваясь друг с другом. Кто-то уже обнимался с унитазом, а единственным трезвым существом оставался прирученный барменом кот — тот вечно сидел рядом с ним и внимательно наблюдал, как хозяин разливает напитки. Кларисса ненавидела такие места. Но её подруга Габи, похоже, решила всё за неё. В восемь часов вечера она заехала к ней домой со словами: — Мы едем в клуб, и это не обсуждается! Сидишь вечно дома и тухнешь. Кларисса долго отказывалась, но Габи стояла на своём — в итоге она сдалась. Хоть клубы ей и были противны, оделась она безупречно. Чёрное короткое платье подчёркивало тонкую талию и округлые бёдра, а завершали образ шпильки. Она уже сто раз пожалела, что согласилась на этот кошмар. Выпила один алкогольный мохито, который почти не подействовал, да и пить, по правде говоря, не хотелось. Габи же отрывалась на полную. Кларисса не успевала и глазом моргнуть, как та, танцуя на одном столе, уже оказывалась на барной стойке. К ней несколько раз подходили познакомиться парни, но она вежливо отказывала. К счастью, пока что идиотов не попадалось — все уходили без лишних домогательств. Но, похоже, удача больше не была на её стороне. Она ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. И это ощущение было ей знакомо — словно она чувствовала его уже давно. Повернув голову, она встретилась взглядом с пронзительно голубыми глазами. Михаэль Кайзер. Он медленно шёл к ней, руки в карманах, уверенная походка — такая же, как и он сам. Подойдя ближе, он расплылся в хитрой улыбке. — Клэр, неужели! Сколько лет, сколько зим, — он присел напротив, не скрывая, что осматривает её с ног до головы. — Давно не виделись. Кларисса попыталась улыбнуться, но получилось натянуто. Конечно же, он это заметил. — Что-то ты не особо рада меня видеть, — он театрально вздохнул, но тут же вновь стал уверенным. — Так и не нашла себе мужика? — И не ищу, — спокойно ответила она, потягивая мохито через трубочку. Разговаривать не хотелось, но он явно не собирался уходить. — А-а-а, понятно! — Он развёл руки в стороны. — Свободное плавание? — Нет, — отрезала она, даже не глядя в его сторону. — Что ты такая грубая? — Он вскинул бровь, и на его лице заиграла пошлая ухмылка. — Давно не трахали? Печально. Если что, я всегда к твоим услугам. Кларисса резко повернулась к нему. Её глаза вспыхнули от ярости. Слова, которые она сдерживала с самого начала, вырвались сами собой: — Иди нахуй. Кайзера, похоже, забавлял весь этот расклад. Он потянулся к ней через стол, чуть не опрокинув мохито, и прошептал ей на ухо: — Было бы логичнее, если бы это я тебе сказал, — он не отстранялся и продолжил: — Я, кстати, скучал. Михаэль Кайзер — её бывший. Не просто секс на одну ночь, как у него обычно бывало. Они действительно встречались, целых полгода. Михаэль никогда не стремился к серьёзным отношениям — это было не про него. Но, встретив Клариссу, танцующую в центре зала, он подумал, что она такая же ветряная, как все — прыгнет к нему в постель в ту же ночь. Но она оказалась сложнее, чем он думал. И это его заводило. — «Можешь даже не пытаться. Ищи себе другую жертву» — сказала она тогда и, грациозно развернувшись, ушла. С того момента для Кайзера всё стало делом принципа — переспать с ней. Он начал бегать за ней, как послушная собака. Был уверен, что через пару дней она сама к нему придёт. Дарил ей букеты — она била его ими. Покупал дорогие подарки — она их рвала или выбрасывала. Он сам не заметил, как это стало его рутиной. Вместо того чтобы, как обычно, спать с новыми девушками, он каждый день появлялся перед ней с чем-то новым. И каждый раз результат был один и тот же. Но ему это нравилось. Деньги его не волновали — их у него хватало, а её реакция доводила до безумия. У него был принцип — не спать с одной и той же девушкой дважды. Это казалось ему глупым: переспали, разошлись и забыли. Наутро — уже новая. Но с Клариссой всё пошло иначе В какой-то момент всё изменилось. В тот самый, когда он снова увидел её в клубе. Повезло, что в тот вечер он оказался рядом. Он заметил, как какой-то парень подсыпал что-то в её коктейль — Кларисса отвлеклась буквально на секунду. Кайзер даже не успел ничего сказать, как она залпом выпила напиток и отложила бокал в сторону, продолжая беззаботно болтать с подругой. — Блядь! Он тут же рванул к ней. Как только она его увидела, её брови тут же сдвинулись к переносице. Не объясняя ничего, Кайзер схватил её за руку и потащил к выходу. Кларисса, естественно, пыталась вырваться, но безуспешно — он был в разы сильнее её. — Не дёргайся, — его голос был холоден, как сталь. — Я везу тебя домой. — С какого перепугу?! — она едва не кричала от возмущения. — Без вопросов. Потом ещё спасибо скажешь. Она хотела возразить, но в этот момент почувствовала, как голова начала кружиться, а сознание стремительно уплывало. — Чувствуешь? — Кайзер насмешливо усмехнулся, но в голосе не было ни капли радости. — Утром поговорим. Он ловко подхватил её падающее тело и уложил на заднее сиденье своего чёрного Audi. Они не помнили, как всё произошло дальше. Только — секс. Потом переезд к нему. А расставание случилось так же внезапно. Они вроде бы пришли к нему вместе, но внутри каждый кипел от злости. — Ты меня заебала, — Кайзер сжал кулаки, глаза пылали яростью. — Каждый день, блядь, одно и то же! Где ты был? С кем ты был? Почему так долго? Ты вечно орёшь без причины! — Без причины?! — выкрикнула она, стоя напротив. — А тебе кажется, легко каждый вечер сидеть и гадать, не изменяешь ли ты мне прямо сейчас? — А ты не гадай. Я бы так с тобой не поступил! — Слабо верится, зная твоё прошлое, — с ядом в голосе бросила она. — Чёрт! Это было до тебя! Я ни разу не был в серьёзных отношениях! Почему ты во мне так сомневаешься? — Потому что ты бабник, Кайзер! И я не знаю, чего от тебя ожидать дальше! Он стиснул зубы, шагнул к ней и, схватив за запястье, прижал к стене. Его голос превратился в шипение: — Убирайся. Не хочу тебя видеть. — Он крепко держал её руку. — Нам не о чём разговаривать, если ты мне не доверяешь. — Прекрасно! — выкрикнула она, и как только он отпустил, развернулась и хлопнула дверью. Он остался стоять, уставившись в закрытую дверь. Через пару секунд его кулак с грохотом встретился со стеной. — Чёртова психопатка! Полгода. Полгода они не виделись до этой ночи. И оба понимали: чувства не угасли. Да, Кайзер вернулся к своей обычной жизни — мимолётные связи, секс без обязательств. Но каждый раз, когда он смотрел в глаза очередной девушке под собой — он видел Клариссу.

***

Назойливая рука Кайзера скользнула к её бедру, поглаживая. Она сглотнула вязкую слюну и попыталась сохранить гордый, непоколебимый вид — несмотря на то, что тело предательски реагировало. В животе разлилось предательски приятное тепло, между ног стало влажно. Она чувствовала это. И он — определённо тоже. Он знал её тело лучше, чем она сама. Но её гордость была выше. Просто так раздвигать перед ним ноги она не собиралась. — Руку убери. Пока я тебе их не оторвала, — её голос был холодным, но в нём всё же дрогнула нотка — не ускользнула от него, разумеется. Его губы растянулись в хитрой, самодовольной ухмылке. Останавливаться он явно не собирался. Его рука поползла выше, задевая край её трусиков. — Михаэль. Я дважды повторять не буду. — Это ни к чему. Ты ведь знаешь — я не остановлюсь, — прошептал он, глядя прямо в её глаза. Его голос был тихим, низким, соблазняющим. Пронзительные голубые глаза смотрели в самую суть. — Ты сам меня вышвырнул! Чего ты добиваешься, а?! — Кларисса была как бешеная кобра — напряжённая, злая, готовая впиться в шею и выпустить весь яд. Его это только заводило. Воспоминание резко обожгло её изнутри, и злость накрыла с новой силой. А ему было всё равно — сидел с этой своей самодовольной улыбкой, будто и правда считал, что сможет снова её заполучить. — Да, вышвырнул, — без сопротивления подтвердил он, пальцы чуть сильнее сжали её бедро. — А ты помнишь, по какой причине, дорогая? М-м? Она резко встала, скидывая с себя его руку, словно гадюку. Кожа в месте, где он её держал, до сих пор пульсировала, будто он оставил на ней метку. Сердце колотилось в бешеном ритме, злость, перемешанная с возбуждением, клубилась в груди, требуя выхода. — Я не намерена это обсуждать, — процедила она сквозь зубы, не глядя на него. Её голос дрожал не от страха — от желания врезать. Словом, кулаком — неважно. Главное, чтобы заткнулся. Он вечно лез туда, куда не просят. Кайзер медленно откинулся назад в кресле, не отводя от неё взгляда. Ледяной, прожигающий — в нём не было сожаления, раскаяния или жалости. Только голод. Не тот, что испытывает романтик, ждущий прощения. А тот, с каким хищник смотрит на свою добычу, которую уже однажды пробовал на вкус. — Вот ты какая. Всё ещё с когтями, — хмыкнул он. — Я скучал по этой огненной сучке. Кларисса впилась в него взглядом. Пальцы нервно сжались в кулак. Она слышала это от него не в первый раз, и каждый раз хотелось выцарапать ему глаза. Но что сильнее бесило — так это то, как сильно на неё всё ещё действовал его голос. Глухой, низкий, с лёгкой хрипотцой. Как ток по позвоночнику. — А я вот не скучала. Ни на секунду, — бросила она холодно. Он рассмеялся. Не громко — коротко, сухо. Противный, насмешливый звук, от которого захотелось дать пощёчину. — Угу. А стоишь передо мной, вся дрожишь. Держишься изо всех сил, будто я не вижу, как ты мокнешь, стоя на месте, — он медленно встал, двигаясь уверенно, как волк, обнюхивающий территорию. Кларисса отступила на шаг, инстинктивно. Ошибка. Он тут же сократил дистанцию, подошёл слишком близко, и теперь между ними оставался только воздух — натянутый, тяжёлый, электрический. — Считай, что ты меня не видишь, — прошипела она. — Ага, — он наклонился ближе, его дыхание коснулось её щеки. — Только вот твоё тело меня не забывает. Ни на грамм. Она резко развернулась, собираясь уйти, но он схватил её за запястье. Не грубо. Но достаточно, чтобы показать — он ещё здесь, и он не закончил. — Отпусти, Кайзер, — голос стал ниже. Опаснее. — Ты сама пришла. Или ты правда думала, что я просто посмотрю и отойду? Он подтянул её ближе, навис, и она почувствовала, как напряглись его мышцы под рубашкой. Чёрной, расстёгнутой на пару пуговиц, подчёркивающей силу его тела. Запах дорогого парфюма, кожи и чего-то опасного — был слишком близко. Слишком знаком. Кларисса попыталась вырваться, но он не отпускал. И она чувствовала, как её предаёт собственное тело. Колени дрожали, дыхание сбивалось. Внутри всё кричало: «Не поддавайся». Но ниже пояса — только одно ощущение: жар. — Мы закончили, Михаэль, — выдохнула она. — Ни хрена. Мы только начали, Клэр. Он опустил голову, не касаясь её губ, но достаточно близко, чтобы заставить её сердце забиться ещё сильнее. Их дыхания смешались. Она видела, как блестят его глаза. Не мягко. Не нежно. Он хотел её. Прямо сейчас. Жестко. Без сантиментов. — Ты ненавидишь меня, да? — прошептал он. — Всем сердцем. — А всё равно дрожишь. Она врезалась ладонью ему в грудь, оттолкнув. Сила удара была в основном в эмоции, не в мускулах. Он чуть пошатнулся, но не отступил. — Сучка, — с восхищением произнёс он. — Вот за это я тебя и люблю. — Ты никого не любишь. Даже себя. — Верно. А тебя хочу. Он не был сентиментальным. Никогда. И не притворялся. С ним было только два варианта — либо ты его, либо ты ничья. И именно это, чёрт побери, и сводило с ума.

***

Он смотрел на неё, как на вызов. Не как на женщину — как на территорию, которую когда-то занял, потерял и теперь снова собирался забрать. Без разрешения. — Дай ещё хоть один повод — и я тебя вырублю, — прошипела она, прижавшись к холодной кафельной стене, зрачки расширены, грудь вздымается тяжело. — Угу. Только ты уже стоишь с раздвинутыми ногами, Клэр, — он медленно сделал шаг вперёд. — Знаешь, что больше всего люблю? Когда ты пиздец как злишься… и всё равно течёшь. Она скривила губы. — Ты ебанутый. Я тебя ненавижу. — Ещё бы, — он поймал её подбородок, заставив посмотреть прямо ему в глаза. — А как ты дрожишь сейчас — это от страха, да? Она плюнула ему в лицо. Он замер. Утерся пальцем. Усмехнулся. — Вот за это я тебя хочу ещё сильнее. Он вдавил её спиной в стену, вцепился рукой в волосы и заставил голову откинуться назад. Губы сжались в злую линию, но тело… тело уже предало её. Он чувствовал это. Влажность через трусики. Жесткость сосков. Вздох, сорвавшийся с губ, как бы она ни пыталась его скрыть. — Прекрати, — прохрипела она. — Я не хочу этого. — Твоё «не хочу» хлеще любого «возьми меня», — он наклонился к уху, дыша жарко. — Особенно когда ты уже насквозь мокрая. Он провёл рукой по её бедру, медленно — так, как будто растягивал момент специально, чтобы довести её до белого каления. Пальцы прошли под платье. Его челюсть дёрнулась, когда он ощутил ткань трусиков — насквозь влажная. — Тебе кто-то ещё так делал, а? — прошептал он, губами касаясь её шеи. — Или ты всё это время просто трахалась с пальцами, представляя меня? — Иди нахуй, — выдохнула она, но голос сорвался. Горло сжато, в висках стучит. — Сейчас пойду. Прямо в тебя. Он отдёрнул трусики вбок, пальцами грубо раздвинул её. Тепло и влажно — она была готова давно, раньше, чем они зашли в эту грёбаную кабинку. Кайзер выругался сквозь зубы: — Как ты, сука, меня бесишь... Пальцы вошли резко — два сразу, глубоко. Она дёрнулась, вскрикнула, хватаясь за его плечи. Он двигался медленно, но глубоко, каждый раз нажимая на нужное, проверяя, сколько она выдержит, прежде чем сама потянется к нему. — Скажи мне, чего ты хочешь, Клэр. — Чтобы ты сдох, — прошипела она сквозь стиснутые зубы, запрокидывая голову. — Это потом. А сейчас? Он достал пальцы, провёл ими по её клитору — медленно, кругами. Она застонала — коротко, сорвано. Его глаза блеснули. — Ты хочешь, чтобы я тебя выебал. Тут. Сейчас. В этой грязной кабинке. — Заткнись… — Ты хочешь, чтобы я встал сзади, вогнал в тебя свой хер и держал за волосы, пока ты орёшь на весь клуб, — он говорил вкрадчиво, давя на каждое слово. — И ты получишь это. Потому что ты Моя. Хоть и орёшь, что нет. Он расстегнул ремень, не отрывая от неё взгляда. Она стояла, дыша так, будто пробежала марафон, грудь вздымалась. Губы приоткрыты. И в глазах — тот самый взгляд, от которого он когда-то потерял башку. Он развернул её к стене, грубо, ладонью вдавил в спину, заставив наклониться. — Пошевелишься — выебу больнее, — прошипел он. — Попробуй, мразь, — хрипло выдохнула она, хватаясь за поручень над раковиной. Он вошёл в неё резко, на одном толчке, с рыком. Она закусила губу, почти укусила до крови. Глубоко. Запредельно. Сразу, без пощады. — Блядь, Клэр… — он цедил сквозь зубы, начиная двигаться. — Ты всё такая же. Узкая, мокрая, пиздец как сводишь с ума. — Не вздумай кончить быстро, придурок, — прошипела она, подставляя зад и выгибаясь под него. — Я ещё даже не начала. — Не переживай. Я тебя тут оставлю без ног. Он бился в неё, каждый толчок — как удар. Быстро, жестко, животно. Захватил волосы, оттянул назад, заставляя её стонать в голос. Она больше не скрывала — стоны, маты, крики — вонь клубного туалета теперь перемешалась с запахом их пота, секса и полной, разнузданной похоти. — Громче, Клэр. Пусть все знают, чья ты. — Никому я не принадлежу, мразь! — Сейчас принадлежишь. Он дёрнулся ещё быстрее, пальцами массируя её клитор, пока её тело не выгнулось от оргазма. Она кончала с криком, срываясь, дёргаясь, а он продолжал вбиваться в неё, пока не схватил её за талию и не зарычал в ухо, сам разрядившись в ней. Тишина. Только тяжёлое, яростное дыхание. Их потные тела, слипшиеся, дрожащие. Он отстранился. Поднял штаны, не сразу. Смотрел на неё. Как на свою победу. Как на возвращённую вещь. — Вот и поговорили, — хмыкнул он. Она повернулась медленно, глаза блестят, губы опухшие. — Ты всё равно остаёшься тем же охуевшим ублюдком, — выдохнула она. — Я и не обещал быть другим. Она привела себя в порядок и вышла. Не сказав больше ни слова. Но он знал — она вернётся. Потому что он уже был внутри неё. Снова. Это не отношения. Это война. С постоянным сексом, драками, матами, скандалами и такими моментами, от которых у обоих перехватывает дыхание. Они вместе — это как зажечь сигарету в бензобаке. Всё всегда на грани, на нервах, на возбуждении, на взаимной злости и на животном притяжении. Они могли орать друг на друга в баре, швырять телефоны в стену, бить посуду, а потом через пять минут трахаться на кухонном столе, пока по телевизору идёт реклама подгузников. Он называл её "психованной сукой", она — "гнилым мудаком", но стоило только взглядам встретиться — и всё, пошло-поехало: зубами срывает с него футболку, он отрывает пуговицы на её джинсах, и никому уже не до обид. У них не было никаких “давай поговорим”. Они не умели в “нормальные отношения”. Вместо “я скучаю” она писала ему "ты чё, сдох там, урод?", а он отвечал гифкой с пылающим гробом и сердечком. Считалось милым. Секс был грязным. В прямом смысле. В машине, в душевой, в гримёрке клуба, в подъезде. Она стонала, кусалась, могла всадить ногтями в его спину так, что потом приходилось неделю носить майку. А он ей шептал прямо в ухо, когда был в ней: — Ты мой наркотик, Клэр. Я тебя трахну даже если ты будешь орать, что ненавидишь меня. Особенно тогда. Но в этом аду иногда проскакивало что-то человеческое. Когда она засыпала на его груди после бешеной ночи, а он молча гладил её по спине. Когда она забывала, что хотела уйти, и просто оставалась. Когда он вез её на мотоцикле, и она, не сказав ни слова, прижималась щекой к его спине. Он никогда не говорил “люблю”. У него это звучало иначе. — Если ещё раз кто-то тронет тебя, я ему глотку вырву. А она, вместо “я тоже люблю тебя”, кидала в него подушку и орала: — Принеси мне чипсы, или я тебя больше никогда не пущу в себя! Это были они. И никто не понимал, как вообще они до сих пор вместе. Но они были. И, чёрт возьми, это работало. По-своему. Грязно. Бешено. Живо. Он не будет держать её за руку на публике. Не будет выстилать дорогу лепестками роз. Но он будет сидеть молча в машине под её домом, зная, что она психует и не выходит на связь. Он просто будет ждать. Потому что если вдруг, если что-то случится, он должен быть рядом. Однажды он влетел в драку из-за неё, даже не выясняя, права она или нет. Разбираться он стал только после того, как трое типов уже лежали, обливаясь кровью. — Ты ебанутый, — прошептала она потом, прижимая к его скуле пакет со льдом. — Твоя задница того стоит, — хмыкнул он. — И вообще, у меня есть бонусная карта: «Пиздить за Клэр — бесплатно». Он не идеален. Ни разу. Он может наговорить ей кучу грязи, может уйти. Но если ей больно — всё. Сцена, люди, статус — ничего не имеет значения. Он будет рядом. Не потому, что он хороший. А потому, что она его. Даже если они друг друга ненавидят. Даже если она вцепляется ему в грудь и орёт, что не хочет его видеть больше никогда. Он просто будет стоять рядом. И никто, НИКТО, не посмеет тронуть её.