5 лет спустя

Виктор Степнов сидел в тренерской в спортзале и боялся. Боялся и ругал себя последними словами за трусость. Он спортсмен, тренер, чемпион, он никогда ничего не боялся. Ни на соревнованиях, ни в кабинете у начальства, ни у зубного, ни на ринге на подпольных боях, а тут боялся. Кого? Своей бывшей ученицы. Сегодня первая суббота февраля – день встречи выпускников. Он боялся этой даты каждый год. Даже не зная наверняка, что она будет на этом вечере, все равно боялся. А в этот год особенно, потому что нынче пятилетие с выпуска параллели «Ранеток», вероятность встречи повышалась. Чего конкретно он боялся? Он и сам до конца не понимал. Раньше он страшился своих чувств к ней, опасался не сдержаться и перейти черту. Боялся осуждения, что она назовет его больным ублюдком, пристающим в старшекласснице. Боялся загреметь в тюрьму за совращение малолетних. Это уже позже он выяснил, что возраст согласия и совершеннолетие это не одно и тоже, и тюрьма ему на самом деле не грозила. Тогда он этого не знал, просто потому не задумывался о таких вещах, ведь до этого он не влюблялся в своих учениц. Еще переживал, что потеряет работу. Как ни крути, роман с ученицей это не этично, даже если не противозаконно. Из школы бы его уволили с «волчьим билетом», и вряд ли бы он бы в таком случае смог устроиться куда-то еще. Он много чего боялся. И так привык бояться, что боится до сих пор. Боится увидеть ее спустя столько лет. Малодушно боится узнать, что у нее все хорошо, и она счастлива с кем-то другим. Желает ей счастья и одновременно боится этого. Боится боли от вновь вспыхнувших чувств. Хотя они и не затухали, чтобы вспыхивать. Он честно пытался ее забыть. Когда она закончила школу, он твердо решил оборвать все контакты. Не звонил, не писал, даже не приходил в гости к Петру Никаноровичу. Ни разу. Хотя тот поначалу постоянно приглашал своего друга и соавтора, то под предлогом просто поболтать, то под предлогом посоветоваться по поводу нового сюжета. Но Виктор раз за разом отказывался и общение постепенно сошло на нет. По старому фантасту мужчина скучал, но искушению прийти в гости не поддавался, раз принял решение, значит держись его. Так лучше, так правильно. Пытался даже наладить свою личную жизнь и завести серьезные отношения со Светочкой библиотекаршей, которая, как он знал, давно была в него тайно влюблена, с Кристиной, с которой они разыгрывали любовь на съемочной площадке и еще с несколькими посторонними девушками. Но ни с одной ничего не вышло… Потому что все они не Лена Кулемина… Интересно, какой она стала?.. Лена выскользнула из актового зала примерно с середины официальной части. Ноги сами несли ее по привычному маршруту. В спортивный зал, конечно туда. Весь этот концерт в честь выпускников ее мало интересовал, она даже не видела, кто на сцене, только крутила головой, ища глазами в толпе Его. Не нашла. Видимо он вообще решил не приходить на вечер встречи, наверное, у него дела.  И вот бессознательно она пришла к его владениям, где когда-то была счастлива. Когда нет надежды на большое, начинаешь радоваться маленькому. Тренировка почти равна свиданию. Случайные прикосновения во время занятия как подарок судьбы. А если спортивная внеурочка затянется допоздна, есть шанс, что Он проводит домой. И самое сладкое – выигранные соревнования, дающие шанс, что Он схватит в охапку и закружит, поздравляя с победой. Поначалу это было каждый раз, под конец школы не стало совсем. Но все равно, каждое из этих воспоминаний она бережно хранит в своем сердце. Да и могла ли она рассчитывать на что-то большее? Он взрослый мужчина, она маленькая девочка… Что она тогда могла ему предложить? Да она даже целоваться-то толком не умела, не то уж что что-то еще! Да и сейчас мало что изменилось…  За все эти годы у нее не было отношений вообще. Все девочки встречались с парнями, сходились, расходились, ссорились, мирились, навсегда расставались и даже выходили замуж. А она разогнала вокруг себя всех кавалеров. Они и близко все не были похожи на Виктора Михайловича, также как не был похож Гуцул в свое время. Того единственного опыта ей хватило. Ей было немного стыдно за себя в этом плане. Было ощущение собственной неполноценности, но быть с нелюбимым она не хотела, а с любимым не могла. Поэтому выдумывала для девчонок рассказы о несуществующих отношениях, иногда сама себе покупала цветы. Просто чтобы никто не задавал лишних вопросов. В зале было пусто, но свет горел и двери не заперты. Удивительно, она ожидала встретить закрытую дверь. Зачем в таком случае шла? А бог ее знает. Около скамеек валялся одинокий баскетбольный мяч, и Лена решила немного поиграть, раз уж пришла. Звук ударов мяча вывел Степнова из задумчивости. Блин, кому мог понадобиться спортзал во время концерта?! Мужчина раздраженно выскочил из своего укрытия, намереваясь «ласково» встретить незваного гостя…  Злость схлынула мгновенно, едва он увидел силуэт возле баскетбольного кольца. Ну да, действительно, кому же еще мог понадобиться спортзал во время концерта… Не зря мудрые люди говорят, что если много думать о своих страхах, они начнут сбываться… А она вообще не изменилась… Только фигура стала чуть более женственной, исчезла подростковая угловатость. А в остальном: такая же стройная и подтянутая, с той же прической, одевается в том же стиле и все те же четкие движения и броски. - Физкульт-привет, Кулемина! – как же он боялся этой встречи, но как же он рад ее видеть. - Виктор Михайлович! – девушка оборачивается на его голос и ее губы расплываются в широченной улыбке, самой красивой улыбке школы, а может и всего мира. – А я тут решила проверить, не растеряла ли форму. Составите компанию, как в старые добрые времена? Девушка лукавит. Она не могла потерять форму, потому что не прекращала тренировки. Даже учась в Снегинке, она продолжала заниматься спортом и участвовала в соревнованиях по баскетболу за честь универа. Но нужно же было что-то сказать. - Конечно составлю! Когда еще выпадет такая возможность! – пускай потом будет непереносимо больно, сейчас он имеет право на маленький кусочек счастья, который послала ему судьба. – Последнее время играть не с кем, таких чемпионок, как ты, больше нет. Лена улыбается еще шире и кидает ему мяч.  Игра началась. Вечер длился долго. Их никто не тревожил, а сами они ни за что не хотели завершать игру, даже не смотря на усталость. Оба как будто вернулись в счастливые времена, и хотелось, чтобы это длилось как можно дольше… Но время не может замереть, рано или поздно все подходит к концу. - Ну что, Ленок, поздно уже, пойдем я тебя провожу? – все как раньше: сначала долгая тренировка допоздна, потом он ее провожает, а идти можно нарочно медленно, чтобы выторговать у судьбы еще пару минуток счастья. – Подожди только, переоденусь. И вот привычная дорога, разговоры обо всем на свете, как будто и не было этих пяти лет. Только медленно идти получается плохо, на улице очень холодно. - Ну что, Ленок, пришли. – они останавливаются у ее подъезда. – Спасибо тебе за сегодняшний вечер, за игру, давненько у меня такой профессиональной тренировки не было, наверное, со времен как вы выпустились. - Да ладно Вам, Виктор Михайлович, - девушка польщена, но выглядит смущенной. – какой уж тут профессионализм, играла в джинсах, без разминки… - Кулемина, поверь тренеру, у тебя в джинсах и без разминки профессионализма больше, чем у многих при полной подготовке! – физрук даже не врет, Ленку ему так никто и не заменил, ни в жизни, ни в сердце, ни в спорте. - Виктор Михайлович, очень холодно стоять, - девушка зябко переминается с ноги на ногу. - может зайдете на чай, погреться? Погреться. Да их квартира всегда была тем местом, где он отогревался телом и душей. Здесь всегда можно было рассчитывать на миску супа и на чашку чая. Общаться с Петром Никаноровичем тоже всегда было приятно. С ним интересно было и просто поговорить на отвлеченные темы, и поучаствовать в писательском процессе. Виктор никогда не считал себя творческим человеком, но писать книги ему неожиданно понравилось, давало возможность выплеснуть из себя эмоции или помечтать. Конечно, самостоятельным писателем он бы никогда не смог стать, а вот быть постоянным соавтором более опытного Кулемина другое дело. Жаль, что ему пришлось это прекратить. И он помнил, почему это сделал. «Витя, не поддавайся! – говорил разум. – Придумай благовидный предлог и уходи. Это похоже на алкоголь на вечеринке: сначала тебе хорошо и весело, и хочется, чтобы этого веселья стало еще на стопочку больше, а потом наутро ты умираешь. Вот и здесь, чем больше времени ты проведешь с ней сегодня, тем больнее будет завтра!» «Витя, - шептало в ответ сердце. – побудь счастливым здесь и сейчас. Когда такая возможность еще будет? Еще через 5 лет? Или вообще никогда?» - А мы Петру Никаноровичу не помешаем? – хороший предлог, нейтральный. Не надо продлять эту агонию. И вообще, как ты переживешь, если вдруг обнаружишь в квартире помимо деда еще какого-нибудь мужчину. - Нет, деда я в санаторий отправила. Сердце совсем сдает уже, пусть немного восстановится. – на этих словах на улыбку Лены набегает тень, за дедушку она всегда волновалась, а годы никому здоровья не прибавляют. – Так что квартира пустая, мешать некому. «Витя, слушай меня! – стоял на своем разум. – Ты же спортсмен, должен знать, как важна холодная голова. Потом будет невыносимо больно» «Витя, не слушай его! – спорило сердце. -  Невыносимо больно потом будет мне, а не ему, значит и решать мне.». Раунд. Разум в нокауте, сердце победило. - Ну, пойдем. – мужчина старается говорить непринужденно, чтобы не выдать своих внутренних душевных метаний. – Спасибо за приглашение, я и правда подзамерз.

***

Ну что, Ленок, пойду я… - Виктор встает из-за стола и начинает продвигаться к двери. – Пора, как говорится, и честь знать. - Уже уходите? Да, я понимаю, Вас, наверное, ждут… - ему кажется, или девушку слегка перекосило на этих словах? - Да ну, кто меня может ждать?.. – Степнов чувствует себя смущенным, даже сам не понимая из-за чего, то ли из-за того, что он никому не нужен, то ли наоборот из-за того, что его могут ждать хотя бы в теории. - Ну, кто обычно ждет мужчин? Девушки, жены, не знаю… - голос Лены просто сочится ядом. - Да не сложилось у меня как-то с девушками… - он еще больше смущается, поэтому начинает оправдываться. – я пробовал… с несколькими…. Блин, Витя, зачем ты это говоришь?! Видел бы себя со стороны, ты жалок! Ты стоишь на кухне своей бывшей ученицы и, как пацан, оправдываешься перед ней за свою личную жизнь. При чем даже не понятно, то ли за наличие, то ли за отсутствие. Лена поднимается вслед за ним из-за стола и встает около окна. О, он прекрасно знает эту позу. Впрочем, он все ее ужимки знает очень хорошо. Это поза-вызов: нарочито расслабленное тело, кончики пальцев в передних карманах джинсов, запястья слегка выгнуты вперед, взгляд сначала в сторону, а потом резко глаза в глаза. - Почему не сложилось? – вопрос-провокация идет в комплекте к позе-вызову. Виктор Степнов в своей жизни привык все вызовы встречать открыто, прямо и стойко. Хочешь знать? Что ж, он ответит, как есть. - Потому что все они не Лена Кулемина… - а вот теперь ему точно пора уходить, причем быстро и не оглядываясь. - Какие же вы мужчины… туго сообразительные… - летит в спину фраза, произносимая деланно равнодушным тоном. – Лично мне хватило одного Гуцула, чтобы понять, что все мужчины на этом свете не Виктор Михайлович. Мужчина, только что пытавшийся уйти как можно быстрее, замирает, оглушенный этими словами. Не Виктор Михайлович… Одного Гуцула хватило… Мозгу нужно было время, чтобы это осознать. Неужели получается, что единственным ее мужчиной был Гуцулов, с которым она встречалась еще в школе и с которым очень быстро рассталась? А все потому, что она любила его? Мозгу нужно много времени, а тело реагирует мгновенно, оно уже давно все поняло. Он в один шаг пересекает расстояние между ними и впивается в губы девушки жарким поцелуем. Тонкие женские руки мгновенно лианами обвиваются вокруг его шеи, как будто только этого и ждали. А может и правда ждали. Поцелуй с каждой секундой становится все горячее, дыхание сбивается, а ноги слабеют. Задыхаясь, мужчина прерывает поцелуй и с отчаянием зарывается носом в светлые волосы возлюбленной. - Лена, Леночка… - сбивчивый шепот в макушку. – Выгоняй меня, потому что сам я уже не уйду… - Не уходи… - шепчет еле слышно Лена, пряча лицо на груди любимого. – никогда не уходи…