I
14 июня 2025 г., 22:17
Иногда истории приходят не потому, что нужно — а потому, что не написать невозможно.
Этот фанфик — как раз из таких. Он не первый, но особенный.
Писался быстро, искренне и почти на одном дыхании.
Если ты читаешь это — спасибо. Надеюсь, что строки лягут в тебя мягко.
Уютного чтения.
***
Это был самый обычный день. Тёплое солнце лениво стелилось по полу комнаты, отсвечивая в окнах домов золотом, будто растаявшее утро. Всё, что происходило в этот день, не имело веса: двери хлопали, где-то кричали новички, мяч ударялся о стену. День, как сотни до него. Проходной. Пустой. Шумный снаружи и мёртво тихий внутри. Нил был на тренировке. Он уже почти достиг звания «капитан». Нет, формально ещё нет — просто обсуждение, просто «возможно», просто «мы видим в тебе потенциал». Но Нил Джостен никогда не делал ничего наполовину. Он не гнался за званиями — он гнался за самим Экси. За игрой, за скоростью, за тем, что единственное по-настоящему оживляло его изнутри. Он горел этим, жил этим. И сейчас, вероятно, как всегда, выкладывался на сто двадцать процентов, пока Эндрю оставался здесь. В тишине. Без него. Он не поехал с ним. Осознанно. Тихо. Не потому что не хотел, а потому что не знал, что делать с этим «хотением». Он не знал как будет вести себя там, с Нилом. Он не мог держать, не мог требовать, не мог мешать. В их мире чувства не назывались, не предъявлялись, не тянули за рукав с вопросом: «А ты помнишь, что я рядом?» они просто существовали в мире друг друга. Постоянно находясь рядом. Постоянно, но не сейчас —когда у Нила тренировка. Эндрю не был тем, кто просил. Он был тем, кто остаётся, пока это возможно. Он сидел на краю кровати, локтями упираясь в колени, пальцы бессмысленно теребили знакомый, царапанный корпус плеера. Аппарат был старый, почти древний по современным меркам. Маленький, с чёрной наклейкой на боку и трещиной у экрана. Найденный случайно — или не случайно — несколько дней назад. Оставленный Нилом среди прочих мелочей на столе, будто и не важен. Но Эндрю знал: всё, что Нил не выбрасывает — важно. Он тогда заинтересовался предметом и забрал его "не будет просто так валяться"— именно так сказал сам себе Эндрю. При этом он ни разу его не слушал. Но сегодня... Сегодня руки сами потянулись. Потому что тишина, потому что нехватка. Потому что он не мог сказать вслух, что скучает. Потому что вместо слов у него — жесты. Но сейчас Джостен их не увидит. Пальцы скользнули по кнопке, и плеер щёлкнул, будто нехотя просыпаясь.Play.
***
Первая мелодия пришла без предупреждения. Sleeping At Last — Saturn. Медленная, будто хрустальная. Чистая, как дыхание в холодном утреннем воздухе. Она не рвалась в уши — она протекала внутрь, осторожно, как будто боялась быть услышанной не тем человеком. Скрипки, приглушённое пианино, и голос, который почти шепчет. Эндрю не знал названия, не искал смысла. Но с первого звука понял: это — Нил. Его Нил. Его ощущение мира. Его способ смотреть. Его невыраженные чувства. Он лёг на спину, воткнув оба наушника глубже, закрыл глаза и позволил музыке остаться. Одна песня сменялась другой. Keane — Somewhere Only We Know. Голос издалека, будто из чужих воспоминаний. Daughter — Youth. Мрачная, простая, как голая лампочка под потолком. Novo Amor — Anchor. Почти без звука, почти как дыхание рядом. С каждой мелодией перед глазами возникали обрывки образов, будто видеокассета с любимыми моментами, которую Эндрю никогда бы не признался, что смотрел. Вот Нил — спит, уткнувшись лбом в его плечо, волосы спутались, губы приоткрыты. Вот он — на кухне, в одной из своих трофейных майках, пьёт воду из бутылки, уставившись в окно. Вот он смеётся — редко, коротко, как будто смеяться больно, но в этот раз он не сдержался. Вот он — держит клюшку, как оружие, а потом — как продолжение себя. Вот он — не здесь. И это «не здесь» било больнее всего. Это очень раздражало. Раздражало что он чувствует даже если Джостен не рядом. Эндрю не мог назвать этого одиночеством. Он выбирал оставаться один. Всегда. Всегда. Но теперь в тишине, насыщенной голосами песен, это одиночество вдруг раскрылось как пространство — и стало резонировать с каждой нотой. Он слушал, и каждая песня звучала как признание. Не вслух, не прямо. Но ведь они и не нуждались в словах. Никогда не нуждались.***
Где-то к седьмой песне — кажется, это была Cigarettes After Sex — K. — Эндрю почувствовал, как сжалось что-то внутри. Песня текла, как тёплый дождь по стеклу. Всё в ней было про прикосновения, которых нельзя назвать. Про желания, которые нельзя позволить. Он не двигался. Он просто лежал и слушал. И впервые за долгое время не чувствовал себя в тишине один. Потому что в этой музыке Нил был рядом. Настоящий. Открытый. Молчаливый, но бесконечно живой.. Песня была медленной, как будто созданной для того, чтобы её слушали, лёжа. Закрыв глаза. Без бронежилета. Без зубов. Без защиты. Просто — слушали. K. звучала, как тень прикосновения. Как руки, от которых осталась только память на коже. Он не плакал. Он никогда не плакал. Но в груди сжималось так, как будто что-то хотело выйти — и не могло.***
Резко. Щелчок. Дверь. Тихий шаг. Один. Второй. Голосов нет — значит, один. Сумка — на пол. Кровать — скрипит. Пауза. Эндрю не открыл глаза.Не убрал наушники. Не прервал песню. Он просто остался. В музыке. С плеером в ладони, словно с пультом от мира. — Мне кажется это мой плеер, ты его нашел? — наконец сказал Нил. Не упрёк. Не вопрос. Просто факт. Нил видел что тот слушает. Эндрю не отвечал сразу. Только повернул голову. Посмотрел. В глаза. Туда, где ничего нельзя скрыть. Нил смотрел в ответ. Спокойно. Мягко. Усталый до глубины. И будто чуть благодарный. За то, что Эндрю… слушал. — Он просто лежал, — выдохнул Эндрю. — Он никогда просто не лежит, — ответил Нил.— Я его потерял. Но ты... Его нашёл. Он подошёл ближе. Сел рядом. Не касаясь. Не спрашивая. Как музыка. Как тишина. Как всё, что между ними всегда было. В любом случае, если потребуется он спросит. Эндрю снял один наушник.Протянул. Не всматриваясь. Нил взял. Не спрашивая. Теперь музыка играла на двоих. Песня — всё ещё та. K. И теперь в ней было не одиночество. А тихое возвращение. Похожее на то как Эндрю нашел плеер Нила, а Нил нашелся сам. Так во время. Они сидели рядом. Молчали. Слушали. Плеер лежал между ними. Старый. Царапаный. Тёплый от ладони. И в этот момент — самый живой предмет в комнате. Потому что в нём было всё, что они не сказали. И всё, что сказали — тоже. Нил просто протянул руку на середину, и посмотрел в немом вопросе на Эндрю. Который со спокойным выражением лица вложил свою руку в ладонь Нила, переплетая пальцы. Позже они прижмутся ближе, и заснут, рядом, и точно буду знать что они в безопасности...
