Буря.

Чертов Томиока. На языке светловолосого мужчины крутились лишь ругательства и проклятья в сторону его то-ли безрассудного, то-ли глупого коллеги, что порядком вывел его из себя своими поступками, за несколько дней их совместного путешествия. Уже вечерело, небо было почти не видно сквозь тучи, что несли в себе снег. Шинадзугава тяжело вздохнул, он направлялся к онсену, где можно было остаться на ночь и согреться. На одном плече покоились две сумки, а второе плечо было занято холодным, и, черт возьми, мокрым телом его бывшего сокомандника, что неистово тряслось, опираясь на него. Санеми нужно было срочно добраться к гостинице, чтобы отогреть этого придурка, что несколько часов назад поскользнулся на мосте и упал в реку, прямо на пути в следующий город, который они должны были посетить. Мужчине пришлось сменить их план и возвращаться обратно в деревню, откуда они как раз ушли, несколько часов назад. – Холодно.. – совсем тихо пробормотал Гию, обращая на себя внимание светловолосого. Его лицо казалось бледным и холодным, а зубы стучали друг об друга, будто скоро сломаются, не давая вымолвить больше слов, Шинадзугава ускорил шаг и тихонько ответил. – Я знаю, мы уже почти на месте.. Обиды и разногласия в тот момент, отступили, оказавшись не столь важными, для светловолосого мужчины. Хоть его голос был груб и твёрд, как камень, в нём всё же просачивалось некое волнение и даже разочарование. По плану, который для них составил Санеми, они должны были посетить несколько больших городов и онсенов, а после отправится на один из фестивалей, что должен был проходить как раз в двадцать третий День рождения Томиоки. Где он хотел ему признаться в своих чувствах, и черт возьми извиниться. За все. Он правда надеялся, что ему хватит для этого духу. Но все переменилось из-за долбаной маленькой ссоры, из-за проклятой ледяной реки и гребаного неуклюжего Гию, что упал в нее, поскользнувшись на подтаявшем снегу. Шинадзугава злился, совсем немного, не на Томиоку, а из-за того, что волнение разливалось по его груди за прекрасного темноволосого мужчину и те долгожданные слова, которые он так хотел сказать, берег их для особого случая, признание которое должно было быть произнесено для Гию, через четыре чертовых мать его дня. – Прости, Шинадзугава.. – разрывая нещадную тишину своим хриплым голосом, произнес темноволосый, что будоражил всего Санеми с головы до ног, будто он слушал его мысли. Гию чуть сильнее прижался к телу светловолосого нуждаясь в его тепле, что нещадно поглощал холод, который будто врезался в его кожу множеством тупых маленьких иголок. – Все в порядке не волнуйся. Не смотря на эти успокаивающие слова, Шинадзугава был правда огорчен. Кто же знал что их первая совместная поездка обернется.. этим? Поездка о которой Томиока просил его давно, с самого начала их зарождающейся дружбы, когда они наконец смогли жить как простые люди, светловолосый наконец-то согласился и спланировав все до мельчайшей детали, решив не отказывать ему как прежде, но их путешествие пошло по одному месту. Да что за хрень, мать твою!.. Санеми устало вздохнул, ругаясь при виде падающих хлопьев снега, что был как всегда невероятно «вовремя», будто сами боги решили, что сейчас самое подходящее время. Вскоре, Шинадзугава увидел деревню которую они покинули несколько часов назад, для того чтобы отправится в город покрупнее, но им помешал хренов мост. Бывший ветреный столп клянется, что будет проклинать его до конца своей не такой уж и долгой жизни.

***

Войдя в тепло уютного холла гостиницы, из которой они совсем недавно ушли, Шинадзугава и Томиока тут же ощутили на себе удивленные взгляды персонала. Очевидно, их возвращение вызвало недоумение. — Добрый вечер. Нам снова нужны две комнаты, — устало произнёс Санеми, бросив быстрый взгляд на Томиоку, чьё состояние вызывало все большее беспокойство. — И… если можно, сменная одежда и что-нибудь горячее. — Приветствую вас снова, — с легкой тревогой в голосе отозвалась пожилая хозяйка гостиницы, обращая внимание на темноволосого мужчину, который слабо опирался на плечо своего спутника. — Увы, молодой человек, осталась только одна свободная комната. Из-за надвигающейся метели многие путники предпочли остаться на ночь… Ох, Хана! Приготовь-ка что-нибудь горячее и завари травяной чай. — Спасибо, — кратко ответил Санеми, ему было откровенно все равно, где им придется остаться, сейчас его главным приоритетом был Гию, потому не вступая в споры, он протянул мешочек с деньгами. Пожилая женщина вручила им комплект чистой одежды, отвела до последнего свободного номера и передала ключ, пообещав вернуться чуть позже. Войдя в комнату, Шинадзугава не стал медлить — он сразу поставил сумки в угол, после чего аккуратно помог снять обувь сначала себе, затем Гию. — Я могу сам, — слабо возразил Томиока, голос его дрожал, а дыхание было прерывистым, даже немного болезненным. — Молчи, — коротко бросил Санеми, аккуратно стягивая с него промокшую и холодную верхнюю одежду. Прикосновение вызвало у Томиоки едва заметную дрожь. Гию явно находился на грани гипотермии: он был бледен, его движения стали вялыми, а глаза — затуманенными. Конечности ледяные, речь сбивчивая. Было видно, что он с трудом держится в сознании и вот-вот может заснуть прямо на полу. Санеми понимал, что действовать нужно немедленно. Он слишком хорошо знал, чем может обернуться такое переохлаждение — Канае, а позже и Шинобу, обучали его основам первой помощи. И главное правило: согревать нужно постепенно. Резкий переход от холода к жаре может спровоцировать остановку сердца. Если повезёт, и Гию не подхватил сильную простуду, его состояние можно было быстро стабилизировать. Подсунув ему сухую одежду, Санеми отправил Томиоку переодеваться, а сам принялся рыться в дорожной сумке в поисках нужных вещей. Особенностью этой гостиницы было наличие индивидуальных онсенов — небольших горячих источников, встроенных в большинство номеров. Были и общие купальни, доступные для всех постояльцев, но, к счастью, у них оказался приватный источник внутри комнаты. Это было особенно кстати — за окном уже вовсю бушевала снежная буря. Санеми подошёл к небольшому бассейну и осторожно опустил в воду руку. Тепло было почти обжигающим — терпимо, но слишком горячо для обмороженного тела. Он поморщился. Согревать Томиоку нужно было иначе. Он набрал воду в чистые полотенца, аккуратно выжал их, чтобы не обжечь кожу, и, убедившись, что всё готово, вышел из комнаты с источником. Томиока сидел снаружи, уже переодетый в сухую одежду, укутанный в тёплое хаори Санеми, которое хоть и немного отсырело снаружи, всё ещё сохраняло тепло изнутри. Он дрожал и выглядел совсем ослабевшим. Его глаза были чуть прищурены, а лицо — бледным. Он поджал под себя ноги, пряча их в ткань, словно пытаясь исчезнуть в ней. — Томиока, вот. — Голос Санеми прозвучал на удивление спокойно, без злобы, с заметной долей тревоги. Он протянул ему тёплое полотенце, пропитанное водой из источника. Томиока медленно дотронулся до его руки кончиками пальцев, словно не веря, что это настоящее тепло, а затем облегчённо вздохнул. — Оботри руки, шею и голову. Постепенно согревайся. А я пока разложу футоны, — добавил Санеми, убирая взгляд. Гию слабо поблагодарил и принялся растирать тело тёплым полотенцем. Его движения были медленными, но в них появилась некоторая осмысленность. Санеми, стараясь не смотреть на мужчину слишком долго, поспешил заняться постелью. Почему-то он ощущал лёгкое смущение — Томиока выглядел сейчас не просто уязвимым, а почти… трогательным. Словно мокрый, замёрзший чёрный кот, который жмётся ко всему тёплому, даже к чужой куртке, брошенной в спешке на пол. Когда футоны были аккуратно расстелены, в дверь комнаты раздался лёгкий стук. Шинадзугава мигом очутился у сёдзи и открыл их. За дверью стояла девушка по имени Хана — та самая, к которой обращалась старушка на ресепшене. — Добрый вечер. Вы ведь заказывали горячую еду? — с тёплой улыбкой уточнила она. Санеми лишь кивнул, и девушка вручила ему аккуратно сбалансированный поднос. — Здесь согревающий суп, несколько закусок и чай с юдзу и мёдом. Если потребуется что-то ещё — обращайтесь без стеснения. — Спасибо, — коротко ответил он и закрыл дверь. Лёгкая раздражительность прошлась по его лицу — эта девушка уж больно напоминала ему Камадо… со своим бесконечным добродушием. Вернувшись в комнату, Санеми поставил поднос рядом с Томиокой и сел напротив. Тот молча смотрел на него, в его взгляде читалась… лёгкая обида? — Как ты? — спросил Шинадзугава, чуть наклоняясь вперёд. Гию лишь отстранился и пробормотал: — Всё нормально… Санеми закатил глаза, явно недовольный подобным ответом. Он потянулся и приложил ладонь ко лбу собеседника — тот не сопротивлялся, только прикрыл глаза, словно впитывая тепло от чужой кожи. Шинадзугава чуть вздохнул. Хотелось сказать что-то грубое… но не стоило. Сейчас — нет. Он знал, что этот вечер они запомнят. И возможно, не из-за бури снаружи. Светловолосый подсунул чуть ближе большой поднос. – Съешь это. Тебе нужно согреться. – Томиока не переводя на него взгляд поднял дрожащей рукой тарелку, а после и палочки для еды. Санеми немного взбесило то, что его спутник не удостоил даже хоть каким-то взглядом или малейшем словом благодарности, но он решил проигнорировать это, пока что и поесть вместе ним. Шинадзугава прекрасно знал, что Томиока слишком плох в понимании эмоций людей и уж тем более в социальных сигналах, что не могло не раздражать, ведь банальное «спасибо» или «простите» он говорил через раз, будто забывал об их существовании или же наоборот использовал их слишком часто, из-за чего он выглядел как ребенок во взрослом теле, что только познает мир. Но все же Санеми не винил его. Мужчины ужинали в тишине, на удивление им было комфортно в безмолвной компании друг друга, не смотря на всю тяжесть событий сегодняшнего дня, что не могло не радовать Шинадзугаву. – Почему ты выглядел обиженным? – невзначай спросил Санеми, когда доел свою порцию и отставил посуду в сторону, ожидая ответа. Томиока недоумевающе взглянул на него, будто не понимая о чем речь. – О чем ты? – Санеми будто получил удар под дых, поражаясь как быстро темноволосый мужчина мог все забыть или оставить без внимания. – Тогда, когда я принес нам ужин.. – не успев договорить Шинадзугава замечает что Гию отводит взгляд, стараясь не смотреть на светловолосого. – Я сделал что-то не так? Вопрос звучал как самый громкий крик, среди бескрайней пустой тишины, Томиока чувствовал эту тяжесть, но не имея хоть какого-то ответа, что удовлетворил бы мужчину напротив, темноволосый отрицательно кивнул. Тогда послышался тяжелый вздох, что будто отпустил его, не заставляя его говорить, сбрасывая столь вязкое неприятное напряжение. За что Гию был благодарен Санеми. Он не был готов сейчас говорить о том что его цепляло, заставляло чувствовать слабым и беспомощным, о том что он испортил. – К твоим щекам румянец вернулся, – эта фраз звучала столь резко, столь неожиданно искренне, что Томиока оборачивается на него, смотря с непониманием, пока Шинадзугава поднимается с тихим шорохом татами, забирая с собой поднос грязной посуды. – если ты чувствуешь себя лучше, сходи к источнику и погрейся, но будь осторожен, а я пока отнесу все это и скоро вернусь. Шинадзугава ловко подбирает мокрую одежду, что все время до этого лежала отвратительной сырой кучей на полу, а после все так же невозмутимо открывает дверь сёдзи ногой, скрываясь в светлом коридоре онсена, оставляя Гию одного.

***

Санеми размеренно шагал по длинному, мягко освещенному, коридору гостиницы, посуда тихо постукивала на подносе в его руках. В других номерах, за тонкими сёдзи слышались голоса других людей, пьяных женщин и мужчин, что безустанно смеялись и ужинали, разговаривая с друг другом или же молодые пары, что занимались любовью, совсем без стеснения. Сейчас, одна особо громкая дама, что без капли смущения вскрикивала находясь в одной из комнат, не на шутку действуя на нервы светловолосого мужчины, её громкие стоны и ахи раздражали, смешиваясь с шумом из других номеров, вот почему Шинадзугава не особо жаловал подобные места, где все видят и слышат. Выйдя наконец к ресепшену, его встречает несколько пар глаз, что принадлежали, работницам и владелице гостиницы, её взгляд выглядел немного взволнованно. – Спасибо за ужин. – подходя произнес мужчина, пока какая-то неизвестная ему девушка не забрала из его рук поднос. Пожилая женщина легонько, почти благосклонно кивнула. – С тем темноволосым молодым человеком все в порядке? – её голос звучал успокаивающе, как старая колыбельная. – Ему уже лучше, спасибо за беспокойство. – мужчина легонько склонил голову, заставив милую старушку улыбаться, после чего вспомнил об отвратительно холодной и мокрой одежде находящейся в его руках. – Простите, у вас есть где высушить одежду? – Конечно, – одобрительно ответила хозяйка, после чего приняла с его рук совсем сырые от влаги вещи. – завтра утром вам отдаст их Хана. Шинадзугава немного поежился от упоминания этой слишком резвой девушки, но все же одобрительно кивнул и пожелал доброй ночи пожилой даме, на что та в ответ нежно усмехнулась и попрощалась. Санеми быстро прошмыгнул мимо громких постояльцев и их комнат, не желая вдаваться в подробности их личной жизни, направляясь в свой номер, к Гию. Зайдя в комнату, светловолосого встретила тишина и мягкий, едва теплый свет от небольших масляных фонарей. Шинадзугава мягко вздохнул, когда увидел свое аккуратно собранное хаори на небольшом письменном столике около окна, которым укрывался Томиока ища в нем тепла. На грубом лице Шинадзугава появилась небольшая но столь мягкая улыбка, как у ребенка которого угостили сладостью. Действия – именно эта вещь нравилась ему в Гию. Да, он не был разговорчив или нежен, плохо понимал людей и их желания, так же как и свои, но именно маленькие мелочи, будь то приготовление его любимой сладости, маленький цветок, который Гию подарил ему из собственного сада или бережное отношение к его не столь важным вещам, заставляло что-то теплое внутри груди трепетать, даже от простого взгляда на все это. Немного успокоившись, Санеми взяв себя в руки, потянулся за дополнительными полотенцами, что предоставила им хозяйка гостиницы и направился в комнату с горячим источником.

***

Комната встретила его мягким теплом, что витал в воздухе белым паром. Вода немного двинулась, создавая тихий плеск. – Ты уже вернулся Шинадзугава? – спокойно, немного вяло произнес темноволосый мужчина с полотенцем на голове, что обернулся услышав звук открывающихся сёдзи. Санеми, не оборачиваясь на чужой голос, спокойно кивнул, а после даже не глядя направился к ширме, что стояла в дальнем углу и была красиво разрисована красными и голубыми пионами, там уже висела одежда Гию и еще несколько полотенец. – Как ты себя чувствуешь Томиока? – его голос звучал непринужденно, немного приглушенно, будто мужчина хотел лишь убедиться в том что уже знал. – Мне уже лучше, спасибо, Шинадзугава. – промолвил Гию, окунаясь в воду чуть сильнее. Закончив раздеваться, светловолосый вышел из-за ширмы , на его бедрах было мягкое белое полотенце. Его тело было покрыто множеством шрамов, что несли в себе его историю окропленной чужой и собственной кровью, мышцы были натренированы, будто мужчина все так же занимался убийством уже давно не существующей погани, продолжая безустанно тренироваться. Гию всегда тихо восхищался рвением и силой Санеми, его мужественностью, тем чем по его мнению он сам не обладал. Томиока всегда хотелось быть рядом с ним или хотя бы быть в дружеских отношениях. Что-то было в этом, притягательное. Необъяснимое. То что заставляло думать о светловолосом человеке. Гию не понимал. Мужчина будто очнулся от своих мыслей, когда услышал рядом небольшой всплеск и тихую, но уже давно полюбившуюся ругань, что почти заставила его улыбнуться. – Какого хрена она такая горячая? – недовольно отозвался Шинадзугава, садясь напротив Томиоки. – Ты уверен что с тобой все хорошо? Темноволосый легонько кивнул. – Пх, ладно, если станет плохо выходи, – фиолетовые глаза поднялись вверх, наблюдая, оценивая, после чего послышался небольшой смешок. – а еще, перестань смотреть так серьезно, выглядит жутко. Томиока еще раз кивнул, откидывая голову назад. Ему было хорошо, больше не было того раздирающего мерзкого холода, что до этого пронизывал все его нутро насквозь, не давая сделать полноценного вдоха. Они сидели в приятной тишине, окутанные теплым паром источника, погруженные в свои мысли, которые терзали, но они не признавали этого. – Прости, что испортил нам поездку.. – слова звучали тяжело, как гроза, что внезапно появилась в ясный день. – В каком смысле? – в голосе Шинадзугавы слышалось удивление, неверие. – Из-за меня мы не сможем попасть на тот фестиваль, на который ты так хотел. – Гию выглядел застыженным. – Нет, ладно.. забудь то что я сказал, просто прости. Темноволосый мужчина отвернулся от него, ложа единственную целую руку на край источника, пряча в ней свою голову. С его волос набок скатывается полотенце, скрывая часть лица. Кажется теперь Санеми понял, в чем была причина его «обиженности», Гию просто чувствовал себя виноватым, чего сам бы никогда не признал. Мужчина вздохнул, после чего подплыл к нему, садясь рядом, на расстоянии вытянутой руки, Томиока никак не двинулся. – Все в порядке Томиока, я не считаю, что ты виноват, – пробормотал Шинадзугава, не громко, не вспыльчиво, а тихо, с каплей признания. – к тому же ты был прав на счет того, что скоро будет снежная буря. – Ого, Шинадзугава Санеми признал свою неправоту. – глаза Гию сверкнули, выглядывая из промокшего насквозь полотенца, на его губах красовалась тонкая и нежная ухмылка, что заставила сердце Санеми биться быстрее, но всему хорошему свойственно заканчиваться. – Но даже так я поступил как ребенок, когда спорил с тобой, а после и вовсе оступился, упав в эту чертову реку. Томиока немного отвернулся, смотря на часть что раньше была его рукой, он ненавидел её, считает уродством и слабостью, что не давала ему жить как обычному полноценному человеку. Из-за нее Гию часто терял равновесие, делая какие-то повседневные вещи, был более неуклюжим чем раньше, даже такие простые вещи как приготовление ужина была для него той еще задачей. Томиока чувствовал себя обузой. – Мне очень жаль, что я все испортил и разозлил тебя. – его голос звучал тише чем когда либо за последнее время. – Нет, это не так. – серьезно произносит Шинадзугава, заставляя Гию обернуться к нему, устремляя к его темным фиолетовым глазам свои прекрасные синие. – Возможно я и вправду злюсь, но вовсе не на тебя. Да, я расстроен, что так вышло, но главное чтобы ты был здоров. Меня больше ничего не волнует. – пробормотав последние слова, взгляд Санеми устремляется вверх, к потолку, на его щеках легкий румянец, а на губах маленькая искренняя улыбка, что стала некой редкостью. – Спасибо тебе Санеми.. Светловолосый на мгновение застыл, не веря себе, своим ушам, взгляду, чувствам, все показалось на мгновенье нереальным и все так же быстро прояснилось когда он увидел Томиоку что нежно смотрел на него, с небольшим оттенком красного на своем лице и приподнятыми уголками губ. Гию выглядел мягко, слишком нежно чтобы казаться реальным. Слишком смущенный, Шинадзугава покидает горячий источник, хватая в охапку свою одежду с полотенцем и выходит из комнаты, оставляя Гию совсем одного, пока тот недоумевая следит за макушкой белых волос, где скрывались покрасневшие уши и шея.

***

Санеми, полностью сраженный лежит в своем футоне, с ног до головы укутанный в теплое одеяло, не доверяя тому что только что видел и слышал. Почему его так поразило собственное имя, что слетело с чужих уст и та улыбка что он видел чаще чем бывал в собственном поместье, но в этот раз было по другому. Какого черта!? Послышался скрип сёдзи, а после легкие шаги, Шинадзугава сжался, пытаясь заснуть или хотя бы притвориться, он был сейчас неимоверно смущен и не хотел разговаривать. Когда шаги прекратились, Санеми успокоился, подумав что темноволосый мужчина ложится спать, но Гию остановившись около своего футона, небрежно подвинул его ногой смыкая с футоном светловолосого. По спине Шинадзугавы прошлись мурашки, но он решил дальше молча лежать, играя роль спящего. – Шинадзугава, я сделал что-то не так? – вопрос был проигнорирован, но Томиока будто не хотел отступать просто так. – Ветреный столп. – последовал небольшой укол в боку, но мужчина не двинулся. – Санеми. – на этот раз последовала рука, что нежно, почти невесомо обхватила его торс, от чего он содрогнул. А после то что ему казалось привиделось. На его шее, около роста волос, мягким касанием расцвел маленький поцелуй, едва заметный, легкий как падение лепестка сакуры. Шинадзугава резко оборачивается, на что Гию в свою очередь утыкается лицом в подушку, желая скрыть свое смущение. Они сидели так несколько минут, совсем не двигаясь, ничего не говоря, будто время остановилось. – Прости.. мне не следовало.. – приглушенный голос был невнятным, почти неслышимым, но Санеми слушал, впитывая каждый слог. – Я странный?.. Его слова звучали немного испугано. – Нет. – светловолосый хватаясь за его одежду, притягивает к себе темноволосого мужчины, что немного ахнул из-за резкого перемещения. – Я ведь тогда тоже странный. Они лежали почти в кромешной темноте, лишь один фонарь тускло освещал комнату, их тела находились рядом, что были связаны объятьем, никто ничего не хотел говорить, и без слов все было понятно с самого начала. – Томиока. – услышав свою фамилию, Гию поднял лицо, что было скрыто копной его черных прекрасных волос. – Ты мне нравишься, ты будешь- Гию ответил сразу же, без раздумий, нежным поцелуем на чужих губах. Его губы казались прохладными, будто мужчина еще не был до конца согрет, но Санеми было все равно ему нравилось. Они продолжали отвечать на поцелуи, на чувства друг друга, углубляя их, останавливаясь лишь иногда, когда чертов воздух заканчивался. Шинадзугаве хотелось продолжать, не останавливаясь, красть его сбившиеся дыхание, тяжелые вдохи или совсем едва заметные стоны своим ртом, на их скомканной постели, но он отпрянул, смотря своими глазами цвета глицинии в его океанские синие, будто спрашивая разрешения. Гию легонько кивнул улыбнувшись, после чего притянул к себе мужчину, чтобы поцеловать его кожу, там где как он знал у него проходили мурашки табуном. После чего их поцелуи перешли к более быстрым, с большим желанием, заставляя задыхаться. Теперь Шинадзугава был занят не только его лицом, а и остальным телом, оставляя красноватые пятна и укусы на его шее, груди, заставляя иногда подрагивать Томиоку или даже постанывать в свою ладонь, что заставляло Санеми кипеть внутри. Их одежда спадала, казалась вязкой, не удобной, пояса ослабли, не особо скрывая их тела и их желания. Потому светловолосый, немного раздраженный, стягивает с них мешающие вещи, оставляя их разгоряченные тела без чего либо. Гию был прекрасен, все тоже тело, красивое, с большим количеством шрамов, чуть менее подтянутое , но все такое же натренированное, его член, что имел красивый изгиб, заставляющий светловолосого краснеть. Шинадзугава провел рукой по его худому слегка вжатому животу, заслужив более резкий, совсем неожиданный для него стон. Гию выглядел смущенным, что до безумия ему понравилось, вызывая у Санеми дерзкую ухмылку, что заставляла внутренности Томиоки скручиваться и переплетаться. – А если нас услышат? – не громко, с тихими вздохами спросил темноволосый, пока Шинадзугава и дальше продолжал поглаживать его тело. – И что с того, тут никто ничего не стесняется. – Санеми больше ничего не ответил, прекрасно зная что так оно и есть, лишь продолжил дальше истязать тело Гию ласками, в тех местах где он был более чувствительным. Томиока ощущал себя неловко, он занимался сексом когда-то с девушкой, но больше одного раза у него не было, что заставляло его нервничать, чувствовать себя неопытным. Санеми заметив его небольшое смущение и скованность, тихонько захохотал, приближаясь к его уху. – Тебе не обязательно меня удовлетворять. – хрипловатым голосом произнес Шинадзугава проводя языком под мочкой его уха, заставляя тело Гию дрожать, направляясь к шее, где можно было оставить парочку отметин. – По крайней мере сейчас. Последнее слова заставили Томиоку краснеть, ведь они означали, что будет больше, чем один раз. – С-санеми, пожалуйста.. – Шинадзугава усмехнулся, дотрагиваясь своими прохладными пальцами к эрекции темноволосого мужчины, что вызвало тихий неразборчивый скулеж. – Можно чуть громче , я не расслышал. – светловолосый дразнился, прекрасно видя и так до боли смущенного Гию, но ему хотелось большего, чтобы он ахал, кричал, постанывал от удовольствия. – Пожалуйста, Санеми, я хочу тебя. – произнес Томиока, громче, более настойчиво и требовательно, прося его об удовольствии. Шинадзугава довольно хмыкнул, прижимаясь к его разгоряченной плоти, легким поцелуем, получая взамен тихий стон, что показывал насколько Гию был чувствительным. Устроившись удобнее между его бедер, проходясь по ним иногда короткими поцелуями, Шинадзугава обхватывает губами его подрагивающий член, заставляя Томиоку хватать воздух. Санеми сосал, вылизывал его, покачивая головой, что заставляло темноволосого видеть искры, выгибаясь от приятного теплого ощущения, горло Шинадзугавы иногда сжималось, дотрагиваясь своими стенками к его члену, из-за чего Гию вскрикивал, на что мужчина улыбался, ему нравилось как он ломался под ним, напряженный, с похотью в глазах. – Ах, Неми я, – переносица Санеми сжалась , а щеки покрылись румянцем, его сокращенное имя звучало слишком грешно, слишком притягательно, срываясь с его опухших покрасневших губ. Гию наклонился к нему, хватаясь рукой за его светлые волосы, его бедра хотели сжаться, на что Шинадзугава недовольно хмыкнул разгибая их, вызвав громкий стон с его прекрасных тонких уст. – С-санеми я сейчас, ха.. – достав его член из своего рта, Санеми стал водить по нему рукой, до самого основания, с каждым разом быстрее, заставляя выгнутся чужую спину дугой. Гию чувствовал легкий стыд из-за своего громкого надрывистого голоса, но ему было слишком хорошо, чтобы это его сильно волновало. Когда случилась разрядка, Томиока сильно ахнул, вздрагивая от оргазма, чувствуя облегчение. Переведя дыхание, темноволосый хотел прикрыть глаза, но этого не было в плане Санеми, что яростно потянулся за поцелуем, размашисто впиваясь ему в губы, вылизывая рот удивленного Гию, что был сейчас слишком чувствительным и постанывал от любого прикосновения. – Мм, Неми- Шинадзугава усмехнулся, засовывая несколько пальцев ему в рот, на что Томиока недовольно хмыкнул, но не сопротивлялся. Его лицо казалось немного измученным, уставшим, но все же до чертиков довольным, о чем говорили его прикрытие, потемневшие от удовольствия глаза, капельки пота что стекали с его лба, язык который облизывал его пальцы. Сейчас Санеми по новому смотрел на Гию, будто влюбился снова, во всего него. – Если будет больно, просто скажи. – спокойно, со всей возможной любовью в глазах произнес Шинадзугава, вытаскивая свои пальцы из его рта, возвращая на то место свои тонкие губы и ненасытный язык. Гию легонько кивнул, скользя рукой по светлым волосам. Когда Санеми вошел одним пальцем, Гию поморщился, немного пыхтя ему в поцелуй, то ли от удивления, то ли от нового неизведанного чувства. Шинадзугава осторожно, со всей своей бережностью и нежностью проталкивался, он не хотел вредить, причинять боль, он хотел показать Томиоке как он сильно его любит, не смотря на все поддразнивание или грязные слова. Когда Гию привык, он тихо постанывал ему в поцелуй, от странного но приятного ощущения. Заметив это Санеми вставил второй палец, начиная все больше растягивать Томиоку, на что тот громко ахает, вскрикивая его имя. – Ты такой милый Томиока, когда кричишь мое имя.. – светловолосый лукаво улыбается, смотря на то как мужчина перед ним томно вздыхает, пытаясь выровнять дыхание, его щеки покраснели еще сильнее, а волосы слиплись, залезая в глаза. Немного нахмурившись Шинадзугава приглаживает его черные как смоль пряди назад, теперь он видел полностью его лицо что искажалось от удовольствия, Томиока пытался что-то ответить, но тогда светловолосый мужчина задел пальцами небольшой комочек нервов находящийся в его плоти, что заставлял Гию чувствовать себя так. От удивления темноволосый мужчина, приподнимается закрыв рот рукой, не веря, что это только что он так закричал, заставляя Санеми залиться тихим смехом. – И все же ты такой невинный Томиока.. – произнес Санеми, заправляя ему прядь за ухо. – Перестань обращаться ко мне по фамилии, называй меня Гию.. – томно пробормотал темноволосый, отводя взгляд в сторону из-за смущения. Шинадзугава легонько кивает, снова соединяя их губы в полном чувств поцелуе, пока головка его члена упиралась в сочащуюся дырочку темноволосого, на что тот удивленно промычал. Санеми уже не терпелось оказаться внутри Гию. Положив под поясницу темноволосого подушку, Шинадзугава приподнял его мощные, но все же мягкие бедра, успокаивающее поцеловав его в едва заметную горбинку носа и вошел. Томиока тихо застонал от легкого дискомфорта, а позже взглядом стал показывать что все нормально и он может продолжать, подергивая покрасневшими бедрами. Казалось что воздух вокруг них накалялся, когда Санеми проталкивался все дальше, Гию громко вздыхал с каждым аккуратным толчком светловолосого, а позвоночник выгибался все сильнее из-за напряжения. Войдя полностью, Шинадзугава издал приглушенный хрип, наклоняясь к темноволосому за еще одним поцелуем, заставляя Гию стонать от слегка изменившегося угла, ему прямиком в губы. – Все в порядке? – на свой вопрос, светловолосый получил недовольный взгляд. Какого хрена? – Хватит все время переживать, даже если я не опытен, – его рука поднялась к щеке, покрытой грубым шрамом. – со мной все будет в порядке, я не сломаюсь. Слова Томиоки были успокаивающими, наполненными любви, будто прекрасно знал чего именно он боялся. Последовал легкий кивок, вздох, а после первое движение, что застало Гию врасплох, выбивая с него стоны, сладкие, насыщенные глубоким желанием. Шинадзугава улавливал каждый из них, своими ушами или губами, продолжая двигаться быстрее, пока Томиока не начал выкрикивать его имя, поглощенный всем этим. Закинув одну из его ног себе на плече, светловолосый стал вбиваться сильнее, быстрее, точнее, попадая именно в то место от которого Гию получал большое удовольствие закатывая глаза. – Неми.. Его имя витало в воздухе, как мантра которую Томиока не переставал произносить. Шинадзугава уткнулся ему в плечо, наслаждался теплом Гию, когда почувствовал, что-то скручивающейся в паху. Я уже близко. Томиока казалось тоже был недалеко от оргазма, он все чаще подрагивал, говорил невнятно, выл от удовольствия, схватившись за плечо светловолосого, царапая кожу. Кто бы мог подумать, что Томиока может быть таким громким.. Санеми усмехнулся этой мысли, успокаивающе целуя Гию в острый подбородок. – Еще немного.. – тихо простонал Шинадзугава другому на ухо, заставляя его залиться теплым румянцем. Томиока кончил первым себе на живот, пачкая Санеми, из его уст сорвался стон из-за трепещущего ощущения внутри него, что заставляло его ноги содрогаться. Через несколько толчков светловолосый также получил разрядку, изливаясь в Гию. Немного отдышавшись, Шинадзугава нежно опустил ногу темноволосого, на теплый футон, а после вытащил член с его задницы, заставляя Томиоку облегченно вздохнуть. Взяв одно из полотенец, Санеми вытер им Гию, а после себя, отбрасывая его куда-то в сторону, пообщавшись что позаботиться об этом завтра и ложится рядом с мужчиной, нежно обняв, укрывая их одеялом. Придя в себя Томиока встречается взгляд с прекрасными фиолетовыми глазами, что смотрели на него с безмерной любовью и нежностью, заставляя Гию чувствовать себя нужным ему. – Как ты чувствуешь себя? – голос Шинадзугавы звучал мягко, не требовательно. – Все в порядке, – тихо пробормотал в ответ, прикрывая глаза. – спасибо.. Гию сейчас чувствовал себя безумно уставшим, но все же был рад находиться в крепких руках Санеми, что уткнулся ему в ключицу, вдыхая прохладный воздух, которым была пропитана гостиница. – Я люблю тебя, Гию. – внезапно произнес Шинадзугава, привлекая внимание уже почти заснувшего Томиоки. – Настолько, что хочу чтобы ты был только моим и ничьим больше. Санеми сильнее сжал мужчину, на что сам темноволосый тихо усмехнулся, чмокнув его куда-то в висок. – Я тоже тебя люблю и хочу быть твоим.

***

Темное небо озарялось взрывом ярко-красных салютов, переливаясь теплым цветом. Двое мужчин стояли, держась за руки, обнимая друг друга, их сердца были переполнены счастьем и искренней любовью, что никто никогда не смог бы отнять, пока смерть не разлучит их.