Дочь Дракона. Альт-Танец

      Огонь, запертый в битые плафоны фонарей, чадил на влажном ночном воздухе, пришедшем с реки. Несмотря на принадлежность залива к Летнему Морю, воды были солоны лишь в сотне лиг от города, ближе к Бору, а в пределах самого Староместа царствовала напоенная свежестью Медовичка с ее пресными водами. От этих вод шел свежий и холодный воздух. Прожив жизнь в этом городе-порте, Вейлар никогда не слышал запаха соли, который, говорят, был крепок в столице.       В этот час между сумерками и зенитом луны на площади было почти безлюдно. Вейлар подошел к павильону, уединившемуся на дальнем углу площади, и неуверенно дернул за веревочку, свисавшую между портьерами у оконца. Его сердце сжалось, когда в темном проеме между украшенными звездами шторками появилось бронзовые блестящее лицо. Напитые кровью глаза старухи сверкнули в металлических глазницах, безразлично бегая по гостю.       Их блеск был алчным.       Проглотив подступивший к горлу комок, Вейлар поставил ребром серебряного оленя на подоконник и позволил монете укатиться в темноту.       – Что ты желаешь знать? – спросила гадалка.       – Моя сестра… – сказав это, он отчего-от ощутил укол стыда. – Моя сестра стала наложницей одного очень важного человека.       – Да? Это ли не прекрасно, дитя? У нее есть кров, пища, каждый день она надевает дорогие платья и обливается дорогими духами, чтобы услаждать любодея на священном престоле…       Вейлар знал, что столкнется с исключительной проницательностью, но все же готов не был. Его едва не сбило с ног откровение старухи.       – Я дам тебе ответ, где она, – Вейлар услышал, как гадалка улыбается. – Но лишь тогда, когда ты откроешь мне тайные желания твоего сердца. Итак, она пропала. Ты не видел ее давно, и почему-то братская любовь не дает тебе порадоваться за успех сестры. Что же это за любовь?       Вейлар молчал.       – Плотская, – старуха усмехнулась. – Да, законами закатных богов она запрещена для всех, кроме королей. Но кому какое дело до того, чем занимаются крысы в своих норах, не так ли? В Семи Королевствах вы, крысы-извращенцы, живете уже сотни лет, и вас не мало, но Семеро никогда не примут ваши обычаи. Ваша старшая сестра вышла за брата, и ты хотел так же?       – Нет, – ответил он. – Она понесла от лиссенийца, а старшего брата у меня никогда не было. Отец прогнал ее и ее ублюдка из дома, и мы остались вдвоем с Лери.       – И как же так вышло, что твоя Лери, Лери с лоном, которое было создано лишь для твоего члена, стала шлюхой его святейшества?       – Он послал своих псов, чтобы нас выследить и перебить, – на душе у Вейлара стало горько. – Матери вскрыли живот на глазах у отца и выволокли оттуда моего братика раскаленными щипцами. Нас остальных кара богов ожидала в самой септе, и нас бы сожгли, если бы этот ублюдок не решил прогуляться.       – И он увидел груди твоей сестры, грубо перехваченные насмоленными веревками? Как его святейшество смягчил наказание?       – Отцу отрезали член, а я, сам пономарь в септе, стал для них безвинной жертвой. Работу у меня забрали и вместе с отцом вышвырнули побираться.       – И где же твой отец?       – Истек кровью и сдох.       Гадалка прикрыла глаза, наслаждаясь своей проницательностью. Лицо Вейлара стало почти таким же безучастным, как ее маска. Перед глазами стояла вывернутая наизнанку мать с подвисшим между ног на пуповине братом и пятно крови на штанах отца.       – Чего жаждет твое сердце? Не лги мне. Не мести за загубленную жизнь оно жаждет. И не сестринской любви.       Вейлар облизнул губы.       – Я хочу найти ее, забрать себе и отыметь, потому что она моя, и только моя. Она – последнее, что у меня осталось.       – А как же старшая и ее сын?       – Пусть хоть утонет в Медовичке. Она предала меня. Предала нас.              Старуха была довольна его словами. Из мрака показалась ее рука, сжимающая ржавый кинжал.              – Руку! – прошипела она.              Вейлар повиновался, и тупая сталь впилась рваным поцелуем в его ладонь. Ни звука не вырвалось из его уст. Вскоре гадалка убрала кинжал и утянула его в темноту. Три языка присосались к ране, жадно поглощая его кровь.       Когда перед глазами все поплыло, старуха наконец выдала ответ:       – Твоей сестре теперь поможет лишь Владыка Света. Ты найдешь то, что от нее осталось, лишь на острове Битвы, в древней крепости из черного камня. Спеши. Времени отпущено немного. Торопись.       Кивнув, Вейлар нащупал рукоять ножа на бедре и сжал ее. Да, ему следует поторопиться.       У рынка его настиг запах горелой древесины и гниющей запекшейся крови. Горечь захлестнула его сердце, тоскующее по тому, что некогда было его домом. Вейлар помнил, как теплые слова мамы впервые наполнили его уши родной речью, как убогий вкус чечевичной каши, жидкой, как моча, казался ему блаженством, и как в грязном песке они играли с сестрами по вечерам. Сухая скорлупа валирйиских трущоб была его домом.       Теперь на ее месте было пепелище. Обугленные тела не убрали. В детстве от старух Вейлар услышал, что среди детей Старой Валирии иногда рождаются те, кто неподвластен пламени. Безымянные легенды о героях и их драконах, бьющихся с гарпиями, конями и черепахами, – то, на чем рос каждый ребенок трущоб. Некогда его народ был великим, и некогда среди людей ходили боги.       На этом пепелище не было ни одного бога.       Он не пошел домой, он пошел в сторону улиц, где жили зажиточные купцы и мастера. Некоторым из них нравились его серебристые волосы, некоторым – его сиреневые глаза, но почти всем – его худое белое тело, с которым можно было делать все, что угодно, и на котором так хорошо смотрелись багровые ссадины и серые ожоги. Да, Вейлар тоже не был богом, но был чем-то похож на кого-то из их числа, и это доставляло богачам особое удовольствие.       Вот та самая дверь. Он был готов выколоть себе глаза, лишь бы никогда больше не видеть ее. Но это последний раз.       Стук. Скрип. Усмешка.       – Мой мальчик, – желтый язык прошелся по вспухшим губам, – соскучился по папочкиному члену? А?       Вейлар привык к тому черному чувству, что захлестывает его душу каждый раз у этой двери.       – Да, – хрипло ответил он, сдавив липкими пальцами рукоять.       Толстяк залился смехом и пропустил его. Его пузо свободно болталось меж воротами красного мирийского халата.       – Проходи, проходи, маленькая шлюшка, – слюна пузырилась на его губах и, стекая по подбородку, капала на пол.       В полумраке тлеющего очага Вейлар видел лишь белый лысый затылок. Тысячу раз побывав в этой комнате, он безукоризненно знал, где что лежит. Суетящийся толстяк даже не обратил внимания на то, что из его обзора быстренько исчезла кочерга, покоившаяся у очага. На то, что вместо затылка у него теперь огромная вмятина, он уже не мог обратить внимания.       Испуганно мычащая немая старуха не смогла бы указать его жене на убийцу (собственно, для общения с мальчиками втайне от жены толстяк и отрезал ей язык), но оставлять ее в живых все равно было нельзя. Еще один взмах кочергой – точно волшебным посохом – и еще одной проблемой стало меньше.       …Олоро дрых в каморке на своей посудине, когда незваный гость тенью взошел по трапу и юркнул в трюм, незамеченный матросней. Зажегши свечу и растолкав капитана, Вейлар швырнул на ящик у его койки несколько драконов.       – Че надо, сука?! – взревел полусонный Олоро.       – Две койки в каюте. Можно одну, – промолвил Вейлар.       – А, это ты… – пробурчал капитан и потянулся за пойлом. – Не нужны мне твои ворованные гроши, крыса. Ты обещал девку – где она?       Вейлар попытался прикусить губу так, чтобы Олоро не заметил этого жеста.       – Скоро будет. Я за ней. Возьми пока деньги, потом я буду с ней.       – Когда потом? – хрюкнул капитан. – Мы отплываем с отливом. Больше ждать не буду.       – Идет. К утру мы придем.       – Утро когда еще! Пшел отсюда!       Он и впрямь не стал задерживаться. Луна уже подползала к середине небосвода, а он еще не сделал главное дело, ради которого все и затевается. Сейчас нужно найти самое узкое место на реке.       Вода в Медовичке была холодна, и одежда от нее становилась тяжелой, и Вейлар бы соврал, сказав, что ему плевать на это, но черные стены на горизонте так манили его сердце, что с каждым проплытым ярдом становилось легче. Путь во мраке ему освещала Высокая Башня. По ее огромным галереям, балконам и пристройкам туда-сюда сновали с факелами стражи и слуги, но никто не заметил паренька, плывущего в темноте к заветной цели.       Рокот накатывающих на галечный берег волн перекрывал шлепки мокрых башмаков. Крепость из черного камня стояла у воды и путь до нее был коротким, но Вейлар задержался перед ней дольше всего.       Глядя на идеально круглую черную скалу, он вдруг понял, что боится. В стенах крепости не было ни одного оконца, и все же Вейлар не мог отделаться от чувства, что кто-то наблюдает за ним из глубин полированной тьмы.       Он будет жить с Элерией в Мире. Он станет наемником, а она – его женой. У них будут дети, и они будут счастливыми. Их никогда не будут унижать, их тела не будут продавать за еду, им не придется воровать. Его дети никогда не станут убийцами или шлюхами. Все это будет, если сейчас Вейлар сделает правильный выбор.       Перед тем, как ступить во тьму, он выбрал себе думу для отвлечения внимания от страха. Мерзкий толстяк имел предназначенный только для встреч со шлюхами дом, но неужели верховный септон для своих утех не мог отыскать места получше? Такого, от которого хотя бы не стынет в жилах кровь…       Вейлар знал, что для того, чтобы войти, нужно идти кругами вдоль стен, пока сам не заметишь, что оказался внутри. Так и вышло, и он бросил все силы на то, чтобы заставить себя не обернуться. Путь назад еще далеко, сейчас есть только вперед.       Пахло рвотой, мочой, дерьмом и бог еще знает чем.       Под ногами захрустело что-то. Вейлар огляделся и увидел маленькие драконьи черепа, подвешенные на странно изогнутых стенах. А пол усеивали драконьи хребты, ребра и прочие кости. Еще какое-то время ему понадобилось понять, что сама комната – это череп огромного дракона…       За отверстием, служившим некогда для выхода хребта, простирался узкий коридор. С каждым шагом Вейлару становилось все труднее протискиваться меж скользких стен.       Пробившись через щель, он упал во что-то белое. Жуткий холод пробрал его до костей. Вынырнув, Вейлар увидел дыру в потолке, через которую лился лунный свет. К потолку льнули вершины покрытых каким-то холодным пеплом елей.       Неужели это снег?       Вейлар пропустил холодную кашицу, ставшую твердой от его прикосновений, через пальцы. Несмотря на обжигающий мороз, на душе стало теплее, но в то же время наросла тревога – луна уже прошла зенит. Нужно спешить.       Пол был воронкой, в середине которой возвышался огромный сугроб. Нырнув в него, Вейлар понял, что начинает задыхаться. Стужа лезла через уши в воспалившийся разум, мысли начали путаться. Под ногами лишь скользкие края воронки, сузившейся до предела.       Просочившись через снег, Вейлар выпал из дыры в середине воронки. К счастью, снизу его ждала какая-то подстилка. Отчего-то его тело прошибла щекотка, и вскоре страшная правда нахлынула на него лавиной.       Пол этой комнаты был застелен плотным ковром из сколопендр. Живых сколопендр, которые умеют кусаться. Вейлар сам не понял, как смог встать на ноги, по колено утопавшие в живом море. Боги понесли его тело прочь, не спрашивая голову. Каждый новый укус был больнее и страшнее предыдущего.       Вскоре тварей стало меньше, а некоторое время спустя они исчезли вовсе. И вот голый каменный пол как-то неестественно быстро стал приближаться…       Нос и лоб разбились о камень прежде, чем Вейлар понял, что споткнулся. Их содержимое хлынуло прочь. С трудом приподнявшись и потирая укусы, он попытался убрать щиплившую кровь с лица. Вскоре мир из красного стал почти нормальным, и он смог продолжить свой путь.       Следующая комната была огромной. Запах стал совсем отвратительным. Несколько куч из переплетенных человеческих тел – вот то, что увидел Вейлар, парализованный ужасом. Сердце его кольнула слабая надежда, когда он понял, что лишь каждый второй в этой комнате мертв – некоторые были живы, но нечеловечески изуродованы.       Это были девушки – кому-то неведомые мучители отрезали кисть, кому-то две, кому-то не оставили ничего. У каждой были выпотрошены и зашиты глазницы и рты, поэтому Лери было найти трудно. Наконец, разгребя горы тел и льющихся из них нечистот, Вейлар нашел ее. Его Элерию.       Он не успел. Ночь темна и полна ужасов, а солнце ее жизни исчезло за горизонтом.       По измазанным дерьмом щекам потекли горячие слезы.       Нет, он не имеет права их лить! Это все мелочи, не так ли? Ерунда, сущий пустяк. Владыка Света поможет ей, ведь так сказала гадалка! Нужно лишь выбраться отсюда. Даже если они не успеют на корабль – плевать, ведь их тысячи пребывает в Старомест каждый день, а денег у толстяка он взял достаточно!       Ободренный этими мыслями, Вейлар привязал сестру к спине. Без ног и рук она, и так худенькая, стала совсем пушинкой. Вытащить ее будет нетрудно – нужно лишь найти выход…       Но тут они столкнулись с небольшой проблемой. Коридоров было слишком много, и, даже возвращаясь назад, они оказывались совершенно в другом месте. Вейлар почти впал в отчаяние, когда за одной из дверей показалась круглая комната.       Тут пахло едой и вином, было сухо, чисто и светло, насколько это было возможно в этих черных стенах. Дверей сюда вело множество, в центре комнаты возвышался круглый стол с несколькими мягкими стульями. В очаге давно погасло пламя, но в комнате было довольно тепло.       Вейлар заворожился необычными столовыми приборами из утонченного серебра. Он едва удержался, чтобы не попробовать вино, заготовленное для кого-то. Его прикосновение все же отметило самый необычный предмет из тех, что находился на столе, – странное поле с разноцветными квадратиками и фигурками.       Он так сильно был увлечен неведомой штуковиной, что не сразу услышал, как за одной из дверей послышались шаги. Развернув сестру лицом к себе, Вейлар залез в очаг и притаился, молясь всем богам сразу.       Дверь распахнулась, пропуская двух мужчин и двух женщин.       Первым вышел, опираясь на золотой посох, мейстер Цитадели с угрюмым лицом. Вслед за ним проплыла септа в глухом облачении. Вейлар подумал, что ее лицо кажется ему смутно знакомым. За ней следовала леди в богато украшенном платье. Замыкал процессию воин в доспехах.       Все, кроме рыцаря, были валирийцами – Вейлар видел это абсолютно отчетливо. Все знатные валирийские дома находятся на востоке страны, а эти люди явно относились к знати, поэтому он решил, что перед ним члены королевской семьи.       – Кушанья остыли, – фыркнул рыцарь. – Они проявляют к нам неуважение.       – Ты говоришь так, будто трапеза предназначена для тебя, – нахмурившись, ответил мейстер.       – Эти закуски подают холодными, друзья, – высказалась женщина, изучив содержимое тарелки. – К тому же, остальные еще не явились.       Некоторое время они молча переглядывались. Вейлар, наблюдая за ними, счел, что ждать, пока придет кто-то еще, – глупо, и нужно выбираться сейчас, пока нужно избегать лишь трех взглядов. Но, стоило ему привстать в саже, как вдруг еще одна дверь отворилась.       Все трое вошедших были одеты очень скромно, но двоих из них Вейлар узнал безошибочно. Изможденный хлыщ был нынешним лордом Староместа – Денетором Хайтауэром. Второго он не знал. Еще один, тучный и болезненно бледный, был никем иным, как верховным септоном.       – Я убью тебя, – прошептал себе под нос Вейлар, сжав сестру в объятиях.       С чавком где-то внутри нее хрустнули ребра.       – Вы одеты слишком приметно, – вместо приветствия сухо бросил лорд Денетор.       – И то верно, – хихикнул неизвестный. – Они не любят, когда к ним являются без должного смирения.       Мейстер поднял бровь.       – Я думаю, более насущным является запах, Эурон. Здесь пахнет мертвечиной. Ты не задумывался о том, что пристрастия твоего дружка больше разозлят их? – Щенок, – прошипел, краснея, верховный септон.       Впрочем, сам Эурон оставил его реакцию без внимания.       – Как смеешь ты дерзить мне, Вейгон? – спросил он, пытаясь сохранять спокойствие и придавая своему голосу наигранно оскорбленный тон. – Я стал архимейстером на год раньше тебя, и только я могу связать тебя с ними…       – Давайте не будем ссориться по пустякам! – осадила их обоих женщина. – Они скоро будут здесь.       – Они уже здесь, любезная мачеха, – бросил ей лорд Денетор, и он был прав.       Та дверь, через которую вошел Вейлар, вновь отворилась. В воздухе повис немой ужас, когда последний гость присоединился к собранию.       На первый взгляд он был вполне обычным богачом, способным позволить себе плащ с вставками из драконьей кожи. На бледном, изрытом оспинами и прыщами лице горели золотисто-янтарным огнем светло-карие глаза – необычно, но не сверхъестественно. На голове красовались огненные кудри. Вейлар не придал бы ему значения, если бы не то, что он вел на цепях, как собак.       Сперва мальчик не поверил своим глазам.       То, что незнакомец держал в качестве питомца, некогда было людьми. Двумя мужчинами с мускулистыми телами. Как и у Элерии, их носы и уши были срезаны, а рот и глаза – зашиты. Чей-то извращенный ум додумался сшить их воедино (Вейлару пару раз доводилось видеть таких детей у соседей, но те рождались срощенными и быстро умирали). Опиралась тварь на два локтя, так как предплечья, кисти и ладони были плотно пришиты к плечам. Задняя единственная конечность была настолько странной и уродливой, что Вейлар не смог ее описать.       Увидев, что сопровождает незнакомца, присутствующие изменились в лице.       – Добро пожаловать на эту скромную трапезу, милорды и миледи, – улыбнулся черными зубами рыжий ублюдок. – Содружество изъявило желание принять к сведению ваше предложение. Можете звать меня Джон. Прошу, присаживайтесь.       Он первым сел во главе стола.       – Прислуги у нас нет, поэтому прошу господ обслуживать себя самостоятельно, – произнес он, наливая себе вино. – Вижу, аппетит у вас не совсем хороший. Если позволите вашему скромному слуге небольшую рекомендацию, то я бы посоветовал вам инжир. Очень помогает при расстройствах желудка, знаете ли…       Архимейстер Эурон нервно хихикнул, дрожащими пальцами поднимая кубок.       – За Содружество! – провозгласил он тост.       Ублюдок Джон чокнулся с ним, отчего у того едва не прихватило сердце.       – Добрый господин, – женщина поднялась, не притронувшись к еде, – мы пришли сюда для того, чтобы узнать о дальнейших намерениях Содружества.       Она была духом сильнее любого, кто заседал здесь.       – Принцесса Рейлла, – усмехнулся Джон, – вы столь нетерпеливы, право слово! Я позволю себе небольшое злоупотребление дружелюбной обстановкой этого ужина и предложу небольшое развлечение.       Он подошел к рыцарю и бесцеремонно запустил руку под его доспех, извлекая колоду карт неведомо откуда. Развернув ее, Джон сказал воину:       – Прошу вас, сир Ивен, вытяните три карты.       Несмотря на все отвращение, страх и негодование, рыцарь подчинился. Ублюдок тут же принялся с живым интересом разглядывать его карты.       – Итак, гадалка, – пробормотал он, выдернув первую карту. – Развратник. Кормчий. О, это неплохие карты, добрый сир! Кажется, кое-кому в этом зале уготована скорая смерть!       Не позволив родиться ни единой эмоции на лице, Ивен извлек из ножен меч и пробил лезвием рыжую башку, словно дыню. Тут же испустивший дух Джон упал к своим «псам», и те тут же принялись обнюхивать его тело.       – Сир Ивен! – сдавленно вскрикнула принцесса Рейлла.       Все смотрели на рыцаря.              – Это было совершенно излишне, – раздался из-за двери голос.       В зал вошел живой и совершенно здоровый Джон. Вейлар, да и все остальные тоже, в очередной раз проверил, не снится ли ему эта встреча.       – Господа, похоже, вы настроены весьма серьезно, – вздохнул Джон. – Что ж, давайте начнем. Что мы имеем, архимейстер Эурон?       Тот, покосившись на Рейллу, Ивена и Вейгона, судорожно проговорил:       – Королем Вестероса себя называет Джехейрис из дома Таргариенов. У него много родственников, двое из которых сейчас здесь. От сестры Алисанны у него есть сын Эймон, женатый на Джоселин из дома Баратеон, у них трое детей, названных в честь завоевателей. Их наследник – Эйгон, женатый на сестре Висенье, которого называют Оленьей Кровью. Висенья недавно родила чудовище, которое нарекли Мейнаром.       – Это произошло без прямого вмешательства Содружества, – задумчиво ковыряясь вилкой в устрице, произнес Джон. – Кажется, ложный король обвинил в несчастной доле своего первого правнука своего десницу, насильно постриг его в монахи и отправил на какой-то остров… Экая неблагодарность, не так ли?       – Значит, вы не были намеренны убить сына Висеньи? – напрямую спросила принцесса.       Тот вновь улыбнулся.       – Моя госпожа, Содружество не действует таким методами. Взгляните на доску. Кайвасса. Три игрока, три цвета, три набора фигур. Духовенство. Власть. И народ. Содружество ведет игру с помощью духовенства и власти. Клирики и короли даже не подозревают о том, кто на самом деле владеет их мыслями.       – Кто же находится по ту сторону доски? – вновь подала голос Рейлла.       Джон лишь приложил палец к губам.       – Боюсь, это секрет, миледи. Династия драконов процветает. Стоит признать, что это удачная попытка.       – Удачнее, чем та, что вы предприняли, когда позволили Хоарам объединить половину материка, – строго произнес лорд Денетор. – Но все еще не может называться удачной. Автономия Джехейриса чересчур широка. Джон склонил голову на бок.       – Ах, лорд Денетор! Насколько же силен ваш дух. Вы – единственный, кто напрямую способен упрекнуть в чем-то Содружество. Однако, мы считаем, что условия, при которых правит король, вполне приемлемы. Помните, ваша светлость: мы всегда наблюдаем. Он усадил труп своего двойника на стол и, встав позади, раздвинул ему веки. Вейлара обдало холодом, когда он заметил, что двойник улыбнулся.       – Зверушек придется перебить, – задумчиво произнес Джон. – В этом вы правы. Принцесса Рейлла поднялась с места.       – Милорд! – возвысила голос она. – Алчность моих дяди и тети привела их к разбазариванию змеев. Веларионы, никогда не имевшие прав на драконов, уже получили яйцо от Алисанны для будущего сына Рейнис. Для сына Визерры от Мандерли тоже готовят яйцо. В конце концов, Дейлис Аррен летает на драконе моей матери!       Джон начал пить вино из кубка, предназначенного для сира Ивена, жестом приказав ей помолчать. Допив, он ответил:       – И что это значит, миледи?       – Что монополия уходит из рук моего отца, – заявил архимейстер Вейгон. – Вскоре половина домов Вестероса будет иметь драконов. Если мы не решим это дело в свою пользу, настанет момент, когда истребить их и сдержать власть королевской семьи станет невозможно.       – И какой у вас план?       – Я вплету ветви рода Хайтауэров в их кровь, – спокойно сказала Рейлла. – Вскоре династия окажется под нашим контролем. Мой сын уже в пути.       Поболтав немного вино в кубке, Джон лениво протянул:       – Содружество планирует уничтожить драконов и привести более лояльную ветвь дома к власти в ближайшие семьдесят лет. Вот вам срок для реализации ваших фантазий. Но работа предстоит немалая. Если не справитесь, Содружество не вспомнит о ваших стараниях, принцесса Рейлла, архимейстер Вейгон. В конце концов, кто вы, если не дети своих родителей?       Те двое переглянулись.       – Вместе с моим сыном в Королевскую Гавань отправилась хворь душевная и телесная, – сказала принцесса.       – Да, я слышал, – кивнул Джон. – Экстаз блаженной Нистасеи, вспышка бешенства в доках… Неплохо для новичка, стоит признать. Содружество наблюдает за вами, моя дорогая. Играйтесь в игрушечки, если так охота. Но потом не расстраивайтесь, если случайно окажетесь на пороховой бочке.       – Благодарю вас, – она сделала реверанс. По ее лицу невозможно было сказать, о чем она думает.       – Я никого более не задерживаю, – Джон закрыл глаза своему близнецу как ни в чем не бывало.       – Чего вы добиваетесь? – напрямик спросил сир Ивен, и все посмотрели на него с ужасом.       В его лихорадочном взгляде царила болезненная уверенность.       Джон и не моргнул.       – Мира во всем мире, сир. Мира во всем мире, как понимает его Содружество. Пока этот дурак случайно не раздал вам еще пару порций интересных сведений, уходите. Прошу вас.       Все попрощались с ним, одарив поклоном, кроме сира Ивена. Оставшись один, Джон налил себе еще вина и с кубком в руке подошел к очагу.       – Как тяжко бремя быть человеком, – вздохнул он. – Но еще более тяжкой участью, мне кажется, быть крысой. Итийцы строили силу на заре человечества. Что стало с ними? Династический конфликт между братом и сестрой уничтожил их. Гискарцы мнили себя господами над богами и людьми. Что стало с их величием? Их просто съели драконы. Валирийцы сами считали себя богами. Сейчас они не выше крыс.       Тот, кто назвал его крысой, вылил в очаг немного масла. Вейлар заклевал носом. Его сестра подняла голову.       – Я считаю себя человеком, а ты? – вместо лица девочки было лицо Джона.              Мальчик не смог и шевельнуться.       – Я…       По его телу начало разливаться тепло их объятий.       – Крыса…       Интересно, почему так пахнет жареным?       Так есть хочется…