Папа...

Война закончилась. Они победили. Другие смогли доказать, что их не стоит недооценивать. Они смогли. Нова улыбнулась этому необычному чувству. Вкус победы сладко крутился на языке, обволакивая каждую клеточку тела. Это заставляло напрячься и расслабиться, радоваться и грустить, одновременно. Вся команда собралась вместе, они облегчённо обнялись. Все выжили. Шен смотрел на нову в лёгкой полуулыбке. Со всеми всё в порядке. Или?.. Нет, что-то определенно шло не так. Нова чувствовала, как будто чего-то не хватает, или кого-то..? Отец. Все переговаривались, пытаясь снять напряжение, но Нова смотрела в одну точку. Тело не выдавало ни малейшего движения. Она пыталась вспомнить, где видела отца в последний раз. Мысли путались, она заставляла себя не паниковать, но получалось плохо. Она не сразу заметила, что её зовёт Шен: – Всё хорошо? – Нове всегда нравилось, что Шен подмечал практически любое изменение в её настроении, но не сейчас. –Да, просто.. мне нужно кое в чём убедиться. Я.. отойду, – прозвучало несколько рвано. Но это было не так важно. Не сейчас. Потом. Всё потом. В мыслях был только отец. Девушка почти бегом шла к залу, где видела его в последний раз. Некоторые заметили её смятения. Но ей было всё равно. Дойдя, девушка стала пристально оглядываться, повсюду тела. Других, Обычных. Вот и Григоров, она помнит, с каким удовольствием она и Шен расправились над ним. Но даже его мёртвое тело не волновало Нову, как... Папа. Вот он. Лежит в своём золотом одеянии. Бездыханный. – Папа... Папочка... Она больше никого не видела перед собой. Слёзы застилали глаза. Она медленно, будто с трудом шла. Теперь каждое движение, каждый вздох приносили какую-то тяжесть, неправильность. Так не должно быть. Здесь больше не было сильной и решительной ловчей времени, сейчас тут только маленькая Нова, которая всё ещё видит в кардинале своего папу, который всегда поддержит, всегда поможет. Даже, если это были только мечты, даже, если всё детство Бароне делал всё, чтобы его дочь стала просто инструментом для достижения цели. Маленькую Нову это не волновало. Река крови и тел стояли у неё в голове, а в центре - тело отца. В какой-то момент ей показалось, что это именно она его и убила, отчего ей казалось, что её руки по локоть в его крови. Опустившись на колени, она стала медленно поглаживать его по спине, будто пробуждая. Слёзы катились рекой, она никого не видела. Даже его. Стадия отрицание. – отец, папа, проснись. Давай в шахматы сыграем, хочешь стих из библии расскажу, хочешь?.. папа ответь, папа проснись. Давай поговорим. Что я должна для тебя сделать. Я люблю тебя, а ты? ПапапапапапапапапапапапапапаПАПАПАПАПАПАПАПАПАПА, ПРОСНИСЬПРОСНИСЬПРОСНИСЬЭТОСОНПАПА, ПРОСНИСЬПРОСНИСЬПРОСНИСЬЭТОСОНПАПА Стадия гнев. Девушка кричала и злилась. Рвала на себе волосы, трясла кардинала, билась об пол. Её сердце вышвырнули и растоптали. Её мысли убивали саму Нову. Из лёгких выкачали воздух. Живот скручивало. Ноги подкашивались. Руки то становились настолько сильными, что она без труда оставила трещину на полу, то делались настолько слабыми, что поднять их было непреодолимой трудностью. Перед глазами всё плыло. Совсем скоро сил не осталось, она просто свернулась в комочек рядом с отцом, смотря на него стеклянными глазами. Папапапапапапапапапапапапапапапа. Кто-то её позвал. Кто-то точно её позвал, но голос был настолько тихим для неё, она не слышала. Совсем скоро на плечо ласково приземлилась рука. Шен. А за ним, весь союз сожжения Только сейчас она поняла, что возможно всю истерику слышали и, возможно видели все. Стало стыдно, неприятно. Скорбь – чувство, которое хотелось прочувствовать одному, которым было стыдно поделиться. Ведь оно самое потаённое, самое глубокое. Всё смотрели на неё с болью и сожалением, а ей хотелось провалиться под землю. Но слёзы предательски продолжали течь ручьём, не останавливаясь. Шен понимал это и обнял, позволив спрятаться, закрыться, чтобы никто не видел. Но затем почувствовала, как её обнимают ещё чьи-то руки. Женские. Веспер. Затем подбежал Оникс. Потом медленно подошёл Люсьен. Они понимают её. Каждому пришлось пройти через нечто похожее, и каждый готов был поддержать девушку в трудную минуту. У новы пробежала мысль, что союз сожжения стал её новой семьёй. Но лишь на мгновение. Нова не помнила, сколько они так простояли, как телепортировалась в Гнездо, как она оказалась в своей комнате и в домашней одежде. И как кто-то аккуратно накрыл её одеялом и поцеловал в висок. Мыслей не осталось. Полное опустошение. Выход только один: – Спи, горе. С ума меня сведёшь,