Экзамен к сердцу

      Блондин резко остановился. Он только сейчас понял, что Кирилл сильно нервничает и напряжён. Негативные мысли охватили разум Ромки. Он поддался звериным инстинктам, и возможно из-за него зеленоглазый в панике. Он не знает, как убрать всю тревогу у брюнета, не знает, как успокоить. От этого паршивее в сердце стало. И чувство бесполезности и опасности охватила его. Противно от самого себя.       — Прости! — встал блондин, и пошел на кухню, подальше от Кирилла.       Неужели сероглазый может быть опасен для других. Какая ирония — боялся других, а в итоге это его самого надо боятся.       — Ром… — вставая с кровати проговорил темноволосый, но мысли спутались, останавливая парня. В груди сжимается комок. Брюнет не готов показывать в таком состоянии перед Ромой, направляясь к входной двери.       — Прости, мне нужно подышать свежим воздухом, я скоро вернусь и только попробуй накрутить себя, ты не виноват! — из последних сил проговорил зеленоглазый, обуваясь и выходя в подъезд.       Как же не виноват. Если он не первоначальная причина, то второстепенная точно. Добавил бензин, пытаясь потушить пожар. Ну почему в любви всё так нелогично? Почему учёные до сих пор не придумали формулу, по которой можно рассчитать степень любви? У Кирилла что-то происходит, а он не замечает. Много мыслей пронеслось в голове, и сделал для себя вывод: блондин не умеет любить. С такими выводами, сероглазый пошёл в комнату.       Холодный воздух ударяет в лицо, молодой человек с болотными глазами делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Сев на лавку, опустил голову вниз, облокотившись на свои же колени, зарылся пальцами в чёрные волосы. Поняв, что сейчас он находится в безвыходной ситуации достал сигарету и закурил ее, наблюдая, как дым медленно поднимается в воздух. Каждая затяжка помогает ему немного расслабиться, но тревога все еще не покидает его. Кирилл старается сосредоточиться на окружающем: на шелесте листвы, на холодном ветре, который касается его кожи, взъерошивая волнистые волосы. Постепенно его дыхание становится ровнее, и он начинает ощущать, как напряжение уходит. Он понимает, что это всего лишь момент, который пройдет, и что он не одинок в своих переживаниях. Сигарета догорает, и, сделав последний вдох, парень выбрасывает окурок в мусорное ведро. «Так и до зависимости не далеко, 2 сигарета в день, молодец, Кирилл», — подумал юноша, заходя в подъезд дома.       Рома сидел за ноутом, пытаясь отвлечься. На пол положил матрас для себя. Ощущение, что что-то не так не покидает его. Проще будет пока держаться на расстоянии от брюнета. Как и говорил ранее блондин, день Мёрфи. Не надо было сегодня признаваться, отвечать на поцелуй. На себя и на Кирилла навлек кару.       Услышав звук хлопанья двери, он постарается вести себя так, как обычно. Разувшись и тихо пройдя в сторону комнату, черноволосый облокотился на косяк двери, собравшись с мыслями.       — Ром, давай поговорим нормально, без избегания друг друга, я знаю, это сложно, но необходимо для нас обоих, — с нотой беспокойства проговорил брюнет.              — От тебя табаков несёт, — невзначай проговорил Роман, поворачиваясь к нему. — Бросай курить, иначе затянет.       — До этого, ты не чувствовал запах, — цыкнул Кирилл, смотря на Рому. — Я сюда не ссорится пришёл, — продолжил брюнет.       — Что тебя беспокоит? — хмурясь, спросил сероглазый.       — На данный момент, твои загоны насчёт себя.       — Пф… Ты уверен, что я себя загоняю?       — Не уверен… Расскажи тогда, что тебя беспокоит, и давай без лжи, пожалуйста.       — Я то расскажу, но сначала ты.       — А мне нечего рассказывать. Панические атаки у меня давно. Причина? Не известна. Почему не лечусь? Не готов сидеть на таблетках.       Вот оно что. Это всё объясняет. Причина, конечно, есть, смотря как он жил с мамой наркоманкой.       — Ясно! И что мне с тобой делать, когда у тебя паничка?! — спросил сероглазый скорее себя, чем Кирилла.       — Выпнуть покурить. Пока, я не нашёл другого способа бороться.       — Это не выход. Мало того, что паничка губит, так ещё дополняешь никотином.       — Я смог выработать силу волю, не о какой зависимости даже речь не идёт, иногда, просто остаюсь со своими мыслями и проходит, а сегодня, что-то пошло не так, не смог спастись, — опустив взгляд вниз, произнёс Кирилл.       У Ромы всё смешалось. Он не знал, как действовать.       Грустно — паничка, счастлив — паничка, одиноко — паничка. Любая ситуация может привести к необратимым последствиям. Сегодня панички было не избежать. Закон Мёрфи и Кирилл пережил такой спектр эмоций и чувств. Он всё держит в себе и от этого всё летит.       — Кирилл… — блондин встал и подошёл к нему, но обнять боялся, — Понимаю, я чужой человек для тебя и доверия ко мне нет. Но когда тебе плохо, не молчи! Кричи, обвиняй, ори, самое главное не молчи!       — Я доверяю тебе, — прошептал брюнет, ставя точку для себя же в этом высказывании. — Мне страшно, за нас, за наше будущее, страшно показаться с плохой стороны, — продолжил юноша.       Блондин отвернулся от брюнета, чтобы скрыть красноту и лёгкую улыбку.        — Все твои недостатки я не смогу назвать, потому их по сути нет — они для меня идеальны. На счёт будущего, мне самому страшно. Но знаю точно, чтобы ни случилось, я буду любить тебя. Хоть это только слова, гарантией может послужить только моя любовь и забота здесь и сейчас.       Брюнет обняв со спины Рому, нежно коснулся губами шею, откинувшись в заднюю часть плеча.       — Твоя очередь доставать своих таракашек, — произнёс зеленоглазый.       Внутри всё сжалось, как пружина. Ему стало противно от самого себя. Внутренний зануда так и посылает свои мысли, о том, что он идеал, у него нет тараканов, всё что у других нету, есть у него. Это двоякое состояние утомляет.       — Каких тараканов тебе вытащить? — поглаживая руки Кирилла, спросил сероглазый.       — Каких готов достать. Я не прошу то, что ты считаешь не нужно мне знать, — прижавшись начал Кирилл. — Если ты не готов сейчас, я буду ждать столько, сколько потребуется, — закончил молодой человек с чёрными волосами.       — Я бесполезен, — начал блондин с грустью, высказывая свои первые мысли, — Когда родной человек, находится на грани смерти, а ты мелкий сопляк без денег, без поддержки, без имущества, хочешь перевернуть весь мир, чтобы сохранить жизнь. Когда этот человек перед кончиной забирает с тебя обещание, что ты не будешь грустить по нему и будешь счастлив, ранит глубже, чем просто смерть.       Рома проронил слезу. Для него тетя всегда останется на первом месте среди близких. Ни мама, ни папа, никто не заботился о нем так, как она. Пока она умирает, он тут выясняется отношения с парнем и чуть не изнасиловал его.       Роман отстранился от Кирилла и продолжил:       — Противно от самого себя.       — С чего ты вообще взял, что бесполезен? — начал брюнет, скрестив руки на груди. — То, что ты сейчас чувствуешь, свойственно любому человеку, — с ноткой неловкости произнёс Кирилл.       Вихрь мыслей и не знаешь за что зацепиться. Из-за большого потока, появляется маленькая искорка под названием «Безумие», граничащий с адекватностью. Рома никогда не понимал таких людей, которым на всё наплевать, они не задумываются над чувствами других, и ведут себя каждый день по-разному, сменяя одну маску на другую. В его семье, только тетя была таковой.       Кирилл не мог подобрать слов, чувство ничтожности охватило его ненадолго. Парень вспомнил, что на днях он к ней ездил.       — Даже если она не рядом, она навсегда останется в сердце. Я уверен, она была на седьмом небе от счастья, когда увидела тебя, — продолжал нести чушь молодой человек. — Она гордится тобой, твоим достижением! То, что ты приехал к ней не смотря на проблемы с полицией, это уже подвиг.       Он пропустил всё мимо ушей. Мысли оказались громче голоса Кирилла.       — Забыли, — отрезал тему блондин, — давай ложится спать.       Рома лёг на матрас, а брюнету сказал спать на кровати. Подойдя к сероглазому, скрестив руки на груди, Кирилл недовольно посмотрел на него.       — Либо мы ложимся вместе, либо меняемся местами, — строгим голосом произнёс брюнет.       Посмотрев на Кирилла, блондин понял, что спорить с ним бесполезно. Рома для блага их двоих решил держаться подальше. Светловолосый без лишних слов встал и лег на кровать, прижавшись к стене. Матрас оставил на всякий случай.       — Доволен? — проговорил сероглазый.       Зеленоглазый лёг рядом, отвернувшись спиной к блондину. Темноволосый не решался обнять, боясь усугубить ситуацию. Сероглазый смотрел на стену, уснуть не получалось. Он думал обо всей этой ситуации. Верно ли решение — держаться подальше? Чувство, что хочешь быть с любимым человеком, но понимаешь, что можешь причинить боль ему. Хочется и колется, проще говоря. И снова этот страх возвращается. Рома находится в безвыходном положении.       Плечо предательски ныло, вынуждая брюнета перевернутся на другой бок. Взгляд бегал по широкой спине рядом лежащего молодого человека. Рука робко потянулась, коснувшись его спины. Сердце волнительно стучалось, замирая от мысли, что зеленоглазого могут отвергнуть. У Ромы пробежали мурашки по телу. Он чувствовал на себе взгляд и осторожное прикосновение Кирилла. Сердце хочет повернутся, обнять и поцеловать, а разум твердит, что это может привести к необратимым последствиям. Всё внутри натянулась, боясь повернуться. Лучше притвориться спящим.       Темноволосый тихо сместился к блондину, не решившись прижаться.       — Спокойной ночи, — прошептал юноша с болотным цветом глаз.       Блондин ничего не ответил, боясь выдать себя. Все мысли были только о рядом лежачем парня. Всё сильнее и сильнее внутри сжимается. Хочется вырваться из этой клетки, что сам себя Рома заточил. Что с ним происходит? Первые несколько часов после их «первого» поцелуя было так всё легко, он летал на седьмом небе от счастья, был так благодарен миру и судьбе, что Кирилл появился в его жизни, и не было никого страха и напряжённости. Обдумав всё, он пришёл к выводу, что дело в нем самом: недоверие к себе. Зная, что этой ночью он не уснет, обдумывал варианты выхода из внутреннего заточения.       Из-за бушевавшего шторма внутри черноволосого, он так и не смог уснуть. Первые отношения — звучит романтично и красиво. Но не всё так красочно, как может показаться. Первый же день оказался колючим и не предсказуемым. Он чувствовал себя не уверенным, будто ходит на тонкому льду. Страх за них держал его своих объятиях.       Не выдержав такого угнетения в мыслях, Рома перевернулся и осторожно обнял за талию брюнета. Будь хоть самым умным человеком на свете, от этих чувств никуда не деться, и мысль о расставания его терзает. В голове, как будто всё мигает красной лампой, оповещения об аварии. Хоть они и разговаривали начистоту, но так сероглазый не всех своих тараканов вытащил. Прижавшись к блондину, юноша взглянул в серые глаза, пытаясь понять, что чувствует сейчас Роман. Кирилл крепко обнял его, будто боялся, что он исчезнет. Утопая в объятиях чувствуя тепло друг друга, промелькнула мысль, что не смотря на недопонимание, травмы, вместе — они смогут справиться со всеми проблема.       — Я тебя люблю! — тихо прошептал светловолосый, нежно поглаживая голову, сильнее прижал зеленоглазого.       В этих трёх словах на родном языке, он передает всё: чувства, эмоции, мысли и надежду, что всё наладится, надо только пройти все испытания, что уготовила судьба. Глаза так и наровились проронить слезу, но так не соизволив этого сделать.       Кирилл перебрал все ответы на языках, которые он знает, но выбрал родной, улыбнувшись уголками губ.       — И я тебя люблю, солнце, — на последнем слове, Кирилл засмущался, уткнувшись в чужое плечо.       Перед тем как точно уснуть, Рома снова обдумывал варианты: как же ему в полной мере проявить любовь, не потеряв при этом голову? Как же научиться доверять себе? С последним вопросом он уснул.       Кирилл прикоснулся губами к шее блондина. Лунный свет, пробиваясь сквозь занавески, мягко освещал его лицо, придавая ему нежный, почти волшебный вид. Расслабленные черты лица во сне, вызывали у зеленоглазого чувство умиротворения и счастья. Любуясь спящим возлюбленным, так и не смог сомкнуть глаза до самого утра.