Kingdom of Ansara/ Королевство Ансара

      

***

Он помнил этот символ. Помнил, как отец вырезал его на деревянной доске, медленно, точно, с особым вниманием к деталям. Помнил, как кровь стекала по пальцам и впитывалась в дерево. Тогда ему было девять. Он стоял в углу, босой, с дрожащими руками, голосом который от страха не слышен, с затаившемся дыханием, и бледным лицом. — Запоминай, Натаниэль , — сказал отец, не оборачиваясь. — Это то, кем ты станешь. Запоминай сын, как пишется этот символ. Он не хотел становиться таким. Он хотел исчезнуть. Испарится чтобы не видеть как отец подходит к нему со словами: "Ну же Натаниэль, я должен тебя научить". Исчезнуть чтобы не чувствовать как этот самый символ выводят на его груди. Исчезнуть чтобы никогда не знать что нагретой железной трубой, можно выжечь рисунок на коже человека, с таким удовольствием. Вот так обучают в семье Веснински. Нил запомнил тогда не только символ. Но и взгляд отца. В тот день случился переломный момент. Теперь когда он стоял в лесу — в другом городе и королевстве, его всё ещё преследовал тот же запах: сырость, мёртвая земля и свежая кровь. Перед ним лежал солдат. Лицо искажено, глаза раскрыты, грудь — разрезана, а на коже всё тот же символ. Тот, что отец рисовал собственными руками на его груди. Нил не удивился. Но схватился за грудь. Он знал, что это произойдёт. Знал, что когда-нибудь его отец его найдет. Но не думал что это будет так скоро. Не спустя 7 лет прожитых в бегах. Нил опустился на колено, не касаясь тела. Просто смотрел. И лес вокруг будто затаил дыхание. Природа чувствовала это — она помнила то же, что и он. И она говорила ему. Здесь были они. Они снова портят жизнь, убивая людей жестоким образом. Он сбежал от него. Только смог выбрать место для своей новой жизни. Место где он мог бы остаться и назвать своим домом. Но его нашли. Снова. Очередной раз. И наверное, — в последний.

***

      Было четыре великих королевства, каждое из которых отличалось своей магией, устоями и отношением к миру.       Первое — Ансара. Королевство природы, плодородия и честного, добродушного народа. Жители Ансары с юности учатся понимать деревья и камни, разговаривать со стихиями и чувствовать магию в металле. Они могут плавить металл, придавая ему форму магией, не прибегая к обычной кузнечной работе.       Королевством Ансара правит король Дэвид Ваймак — справедливый и стойкий правитель, мудрость которого давно снискала уважение среди подданных. Он не склонен к пышности, но величие в нём ощущается в каждом движении, в каждом слове. При нём всегда находится личный рыцарь — Эндрю Миньярд, немногословный, но безупречно верный. Его присутствие незаметно для большинства, но взгляд короля всегда легко находит его в толпе. Эндрю — не просто охранник, он — тень короля, его щит, его молчаливое предчувствие опасности. Никто не приближается к Ваймаку без ведома Миньярда. Королевский двор полон лиц — каждый со своей ролью и значением. Здесь есть личные лекари, готовые в любую минуту прийти на помощь, советники, чьё мнение формирует политику страны, служанки и оруженосцы, управляющие и хронисты, каждый из которых служит Анцаре в преданности и чести. Во дворце царит строгость и порядок, но за этим порядком чувствуется пульс живого сердца, слаженно бьющегося ради короля и мира в его земле.       Ансара всегда славилась своими мирными нравами и стремлением к союзу, и потому её долгие годы связывает прочная дружба с Калеваном.       Калеван — это королевство магов земли и стратегов. Здесь все основано на расчёте, предвидении и крепкой связи с почвой. Солдаты Калевана могут поднимать из земли каменные стены, вызывать шипы из скал и даже создавать карты с рельефами, построенные на настоящем положении местности. Их сила — в умении управлять пространством поля боя, делая его своим союзником.       Калеваном правит молодой, но дальновидный король Джереми Нокс — человек, чьё сердце бьётся в унисон с землёй, по которой он ступает. В его взгляде читается не только сила, но и редкая для правителя чуткость. При нём всегда находится его верная защитница — Каталина Альварес, стойкая и несгибаемая, словно вырезанная из камня самой земли Калевана. Её присутствие — это не только щит для короля, но и напоминание, что даже власть нуждается в доверии и опоре. Двор Джереми устроен со всей строгостью и порядком, здесь также чувствуется свобода, что является присущим Калевану. Здесь каждый служащий знает своё место, и каждый камень во дворце словно вплетён в общую стратегию. Но главное для короля — не мрамор и не знаки власти. Главное — это его народ. Джереми верит: если дать людям право говорить о нуждах, если выслушивать и понимать, то королевство будет крепким. Он не стремится подавлять — он стремится слышать. И пока его народ говорит, а он слушает — Калеван стоит.       Калеванцы уважают Ансарцев за их честность и любовь к природе, и потому с ними у них заключён давний союз, скреплённый клятвами.

Совсем иная ситуация с Телурией.

      Это суровое, закрытое королевство рун и физической силы. Здесь магия существует лишь в виде рун, которые вплетаются в кожу, в ткань, в камни и оружие. Люди Телурии отрицают все иные формы магии, считая их слабостью и ересью. Лечение, укрепление тела, защита, даже ритуалы — всё совершается с помощью рун, сопровождаемых жертвоприношениями. Телурийцы живут строго, по правилам, и считают остальной мир слишком мягким. Они не враждуют с другими, но и не стремятся к союзу. Их крепости стоят на отдалении, а границы редко кто пересекает. И всё это — благодаря королю Ронану Хадвейлу, чья воля твёрже горных скал, и его преданному рыцарю — Гарету Валькресту. Они не нуждаются в громких словах. Их имена сами по себе — предупреждение. Один правит, другой защищает. И в этом равновесии покоится Телурия. В этом равновесии есть и третий человек, советник короля Стюарт Хэтфорд. Который славится расчётом и холодным умом.       В Этом королевстве был тот к чьему мнению прислушивались даже самые гордые военачальники Телурии. Это старейшина, маг, чьё имя в этом королевстве произносят с особым уважением и по сей день. Его звали Эрик Торн. Говорят, он помнил времена, когда каменные залы столицы ещё не были возведены, а руны резались на скалах голыми руками. Эрик знал больше рун, чем другие — слов, и именно он обучил целые поколения магов. Его ученики ныне занимают высокие посты, хранят границы, ведут ритуалы, но ни один из них не осмеливается назвать себя равным ему. Четвёртым было королевство Эвермор — самая загадочная и, пожалуй, самая жестокая из держав. В Эверморе магия основывается на власти и геометрии. Здесь умеют искривлять пространство, создавать кубические клетки, останавливать врагов без прикосновения. Солдаты Эвермора могут вызвать своё оружие из воздуха — просто протянув руку, и оно окажется у них в ладони. Сила этого королевства в точности, порядке и тонком расчёте. Эвермор расширяет свои границы, но делает это не открытой войной, а через влияние, давление и точные удары. Они терпеливы, и их опасаются все четыре королевства.       Королевством Эвермор правит жестокий и хладнокровный король Ичиро Морияма — человек, чьё имя давно стало синонимом власти, безжалостности и точного расчёта. Его решения точны, как линия, начерченная острым клинком, и беспощадны, как геометрия пространства, которую он столь умело искажает. Он правит не через страх — а через абсолютный контроль. В Эверморе всё подчинено форме, структуре и силе воли короля. Никто не смеет противоречить — потому что никто не знает, где окажется, если Морияма захочет изменить что либо в королевстве. У Ичиро есть младший брат — Рико Морияма, единственный законный наследник и одновременно главный военный командующий. Если король — это мозг Эвермора, то Рико — его меч. Он возглавляет армию, обученную не просто подчиняться, а двигаться, как единая фигура на шахматной доске, где каждый солдат — часть заранее просчитанного плана. Рико унаследовал от брата ту же хладнокровную точность, но в нём больше пыла — стремление доказать, что он не просто тень правителя, а сила, способная расти и угрожать.       Между братьями нет открытой вражды — но и нет доверия. Они как две стороны одного клинка: одна ведёт, другая — режет. Мир сохранялся в относительном равновесии. Ансара и Калеван продолжали дружить, Телурия держалась в стороне, Эвермор играл в долгую и жестокую, отдаленную, собственную игру. Но всё начало меняться с появлением клана, чьи амбиции не знали предела. Это были Красные Руки — тайная, жестокая организация, где пользовались магией крови. Эта магия была запрещена во всех королевствах из-за своей природы: она требовала боли, жертв, власти над телом и душой. Красные Руки не признавали запретов. Они готовили захват. Их глава, Натан Веснински, был когда человеком власти, он был одним из самых приближенных людей короля королевства Ансара, но что-то в нём сломалось — или, наоборот, пробудилось после его изгнания.       Его цель — объединить четыре королевства под своим знаменем. Начать он решил с Ансары. Потому что добрые народы, как он говорил, сгорают первыми. С тех пор тишина между королевствами начала трескаться. Тени стали длиннее. А магия крови — наступать.

***

Ники Хэммик прибыл на северную окраину Ансары по приказу короля. Нападение на деревню произошло недавно — всё ещё пахло гарью, в воздухе стоял сухой пепел. Земля под ногами будто хрустела от тишины. Дома были сожжены, вещи раскиданы, люди… просто лежали. Беспорядочно. И почти на каждом теле — одна и та же метка, выжженная кровью на груди. — Боже, — выдохнул Ники, и не сразу смог сказать что-то ещё. — Соберите их. Посмотрите, вдруг есть кто-то живой. Мы не можем просто... оставить это. Король должен знать. С ним был Мэтт — помощник генерала, и ещё пара солдат. Остальные остались в столице. Мэтт кивнул и сразу разошёлся по периметру вместе с остальными. Ники стоял среди людей, глядя на метки, стараясь дышать ровно. Он уже видел подобное. Но привыкнуть к этому — невозможно. Спустя несколько минут Мэтт окликнул его: — Ники. Тут кто-то есть. —Он стоял над телом парня — весь в ссадинах, сжимал грудь. Он был без сознания, но… дышал. Слабо, почти незаметно, но дышал. — У него тоже метка, — сказал Мэтт. — Но не такая, как у других. Больше похоже на шрам. Ники опустился на колени рядом и осторожно коснулся плеча парня. Посмотрел на лицо. — Он не из деревни, — тихо сказал он. — И эта метка… она старая, как будто уже зажила. Не как у остальных. Он выжил значит знает кто это был, иначе почему он тут... Он на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. — Мы забираем его. Сразу. Если он выживет — может, скажет, что здесь произошло. А если нет… хотя бы умрёт не в этом аду. Он встал, оглянулся и добавил, уже тише: — И да, ты видел его? Он красивый. Даже сейчас. Надеюсь он не наш враг, так бы я познакомился с ним. Хотя, может, я просто схожу с ума от усталости. Мэтт криво усмехнулся. — Усталость это или твое гейское нутро говорит за тебя Ники. — Ну и что? — вздохнул Ники, глядя на парня. — Надеюсь мы не зря привезем его к королю. Мэтт ничего не ответил сразу. Осмотрел пепелище. Потом тихо сказал: — Мы найдём тех, кто это сделал. Ники кивнул, но не сразу отвёл взгляд от парня. —Надеюсь. И надеюсь, этот парнишка доживет до того момента как мы довезем его до нашего Аарона.

***

Аарон Миньярд встретил их у входа в лазарет с тем лицом, с каким обычно встречают проблемы, от которых нельзя отмахнуться. — Это кто, наш? — спросил он, отодвигая полог и бросая быстрый взгляд на носилки. — Не совсем "наш", — пробормотал Ники, шагая следом. — Его достали из деревни на севере. Единственный, кто там остался живым. — Ну, живым — это громко сказано, — добавил Мэтт, аккуратно опуская парня на стол. — Дышит, и на том спасибо. Аарон уже был с перчатками. Он не спрашивал, не комментировал, просто начал осмотр. Быстро, точно, молча. Его движения были отточены, лицо — почти каменное, но руки мягко касались каждой раны. — Сколько их? — спросил он через пару минут, осматривая бок парня, где был синяк почти с ладонь. — Пятнадцать, может больше, — тихо ответил Ники. — На теле. Не считал поштучно. И метка. Ты уже видел её? Аарон кивнул, не поднимая глаз. — Вижу. И шрамы... часть старая, часть свежая. Кто-то поработал основательно. Либо его пытались убить, либо у него была довольно таки тяжелая и суровая жизнь. Не завидую я ему. — Он не выглядит как человек, который знает что значит "спать спокойно", ты бы видел его там, и учитывая сколько ссадин у него на теле, — пробормотал Ники и невольно отвёл взгляд. Аарон аккуратно расправил ткань на груди пострадавшего, обнажая ту самую метку. Она выделялась даже на фоне остальных ран — гладкий, выжженный контур, как клеймо. — Что с ней? — тихо спросил Ники. — Ты можешь сказать, чем она сделана? Аарон помолчал. Осмотрел края ожога, провёл пальцем чуть в стороне, не касаясь самой метки. — Она старая, — сказал наконец. — Намного старше остальных повреждений. Кожа зажила, но могу сказать что это просто ожог, я не видел другие но..это как будто чем то раскаленным сделали. может кочерга. — Значит, не магия? — уточнил Мэтт. — Возможно. Но точно не руны, — Аарон качнул головой. — Я пока не могу точно сказать. Нужны книги. И время. Я приведу его в чувства. Ники стоял чуть в стороне, прижав ладонь к губам. Он долго молчал, а потом тихо выдохнул: — Спасибо, что помог ему. Правда. Если бы ты видел, как он лежал… среди всех этих тел… он выглядел как единственный шанс, что там вообще остался. Нам очень повезло что он жив. Аарон не ответил сразу. Он смотрел на парня — как врач, но и как человек, привыкший к битым душам. — Не факт что повезло, но мы сделаем всё, что сможем, — сказал он наконец, чуть тише. — А дальше… как пойдёт. Но могу сказать точно ему нужно прийти в себя, а вам потом следует его допросить, он точно лучше всех знает что с ним случилось. Но сейчас я дал ему снотворное чтобы он выспался, потому что он будто напуган, или даже в шоковом состоянии, его телу нужен отдых и покой. Когда рыцари хотели покинуть лазарет, Аарон добавил: — Нам известно что он чужеземец. Он не из наших. А значит Король должен знать об этом.