sweet home

      Когда Минхо был сбит автобусом, умирая, он думал лишь о том, что так и не встретил прекрасного кудрявого парня из своих фантазий. Он представлял его пушистые волосы, пухлые губы, сильные и теплые руки, нежный смех, улыбку с ямочками…       А потом Минхо очнулся в совершенно незнакомом месте.       Вокруг удушающе пахло сыростью и травами. И когда Минхо попытался встать, боль пронзила его правый бок и ногу. Он обреченно взвыл и упал обратно. Лишь тогда он огляделся – вокруг была хижина, построенная из опорных палок, покрытых слоями веток и соломы.       — Не думал, что загробный мир выглядит так примитивно.       — Что?       Минхо дернулся и резко обернулся: напротив него сидел молодой парень, одетый в накидку и штаны, сшитые из дубленной кожи. В его длинную черную косу были вплетены голубые бусины на нитке и такое же ожерелье. Смуглую кожу украшала россыпь веснушек. Он улыбнулся, и карие глаза сузились.       Голос незнакомца звучал удивительно низко и приятно.       Как бы странно тот ни выглядел, было очевидно, что он омега – и по его внешнему виду, и по запаху. Цветочный мед смешивался с горчащей мятой. Привыкнув к запаху сырости, Минхо, наконец, смог различить чужой запах.       Беты всегда различали запахи хуже, так что не удивительно, что мед и мяту было так легко перебить.       — Я рад, что ты очнулся, Минхо. Мы переживали.       — Ты кто?       — Ой, милый, ты так сильно ударился? — незнакомец подскочил к Минхо и, схватив его за щеки, внимательно заглянул в глаза, — Конечно, ты упал с такой высоты, спасаясь от того медведя… я очень за тебя испугался. Ты не просыпался несколько дней.       — Что ты несешь?       — Это я – Ёнбок, — омега положил ладонь на свою грудь, в его глазах скопились слезы. — Мы из одной общины, вместе росли. Я должен был остаться с тобой тогда, но пошел посмотреть, как Чанбин обтачивает новые рубила. Ты знаешь, его руки… он красиво выглядит, когда работает.       — Это звучит как бред, — в голосе Минхо сквозил смех.       — Почему?       — Потому что!       Минхо снова встал и, пошатываясь, вышел из хижины. Ёнбок тут же подбежал за ним и вовремя подхватил опешившего и оступившегося Минхо: перед ним расстилалось побережье с небольшим поселением и сновавшими между хижинами из соломы и шкур людьми в одеждах из простой на вид ткани и кожи. Воздух был невероятно свежим и чистым. И когда солнце перестало слепить, Минхо увидел реку и высящиеся в дали горы.       Он пораженно застыл.       — Эта наша деревня. Ты помнишь?       — Наша деревня? — бездумно повторил Минхо и больно ущипнул себя за руку.       Он узнал это место. Он был здесь, в поселении времен палеолита со школьной экскурсией. Они тогда так долго ехали из Сеула, чтобы посмотреть на реконструированные хижины и фигурки, изображающие древних людей. Только то поселение было забыто временем и жителями, откопано, изучено и реконструировано. А это поселение процветало, было полно жизни. И было в прошлом, которое теперь стало для Минхо настоящим.       Вскоре Минхо сидел рядом с Ёнбоком и рассеянно наблюдал как тот перемалывает злаки, каменным пестиком надавливая на плоский, чуть углубленный в середине камень. Ему хотелось помочь, но все мысли занимало будущее – как теперь выживать без привычных средств существования, не зная ни съедобных растений, ни способов охоты, ни быта. Душу грела мысль, что он хотя бы не один. Но не выгонят ли они его теперь, когда он ничего не помнит и будет менее полезен?       Картину Минхо восстановил довольно печальную – он умер в будущем, а этот Минхо умер в прошлом, и тогда душа Минхо из будущего попала в тело Минхо из прошлого по неясным ему причинам. Интересно было, что стало с душой того Минхо – он ушел навсегда или очнулся в современном Сеуле?       Несмотря на боль в боку, Минхо глубоко дышал, наслаждаясь чистейшим воздухом, который когда-либо вдыхал. Тихий гомон деревни убаюкивал его, словно покрывая толщей воды, такой же чистой, искрящейся и свежей, как вода в реке у поселения.       Минхо запрокинул голову, впиваясь взглядом в просторное небо без единого облака, и увидел парящего в вышине орла, рассекающего солнечный свет своими крыльями.       — Перекуси ягодами, может, в себя придешь. — омега кивнул в сторону аккуратно сложенных темно-бордовых ягод. На вкус они оказались терпкими и вяжущими, но их сок освежал, — Тебе надо поскорее прийти в себя. Скоро же свадьба.       — Какая свадьба? — Минхо так и замер с ягодой у губ.       — Твоя. Тебя выдают за Сынмина, ты же единственный молодой бета в деревне.       — Причем тут то, что я бета?       Напряжение вдруг сковало Минхо – он совершенно ничего не знал о том, как в это время относились к бетам.       Ёнбок обреченно и устало вздохнул, потом отвел взгляд и заговорил:       — Сынмин — единственный ребенок вождя, но он омега, причем доминантный. Он боится, что, если выйдет за альфу, тот захочет отнять у него власть над общиной и будет… слишком подавлять его. Сынмин же свободолюбивый. Он всем альфам отказывал, даже Чанбину, лучшему воину, поэтому вождь тебя и выбрал, и тут Сынмину нечего было сказать – ты мужчина-бета, и можешь продолжить род с омегой, но не можешь подавить его. Альфа у вас не родится, но маленькие бета или омега унаследуют деревню, а потом, может, если родится бета-девушка и она сможет выйти за альфу и родить, и тогда тоже все будет в порядке. Понимаешь?       — Понимаю.       И тогда, чем дольше Минхо сидел и думал о том, что он застрял в прошлом, до него дошло, что он может увидеть то, что ни один современный ему человек не видел.       — Ёнбок, — он схватил омегу за запястье, отвлекая от перемолки злаков, — Ты можешь меня подавить?       В прошлом, когда доминантные и рецессивные омеги и альфы использовали свои феромоны, чтобы подчинить, или, когда подчинялись, их глаза светились соответствующим их статусу цветом. Эта способность была утрачена еще в средневековье – современные омеги и альфы обладали лишь слабым цветным блеском в глазах, исчезающим за секунду.       Глаза бет, как известно, никогда не светились.       — Что? Подавить? Но это… не очень дружелюбно, мы же даже не ссоримся, - щеки Ёнбока залились краской.       — Просто сделай это, пожалуйста, — Минхо знал, что его просящему лицу невозможно было отказать.       И тогда он почувствовал, как его тело подчиняется воле доминантного омеги и его усилившемуся, удушающему запаху мяты. Глаза Ёнбока сияли зеленым, цветом сочной свежей зелени.       — Мне не нравится видеть, как ты подчиняешься, но цвет очень красивый, - голос омеги звучал смущенно и тихо, - Как сок от спелых ягод.       — Цвет чего?       — Твоих глаз, кончено, глупенький. Ты забыл, что глаза бет светятся фиолетовым?       Минхо от шока выронил ягоды и выпал из реальности на несколько минут, в течение которых Ёнбок говорил. Казалось невероятным, что в прошлом люди были и правда намного ближе к природе и духам, раз даже бетам был дарован шанс участвовать в иерархии.       Минхо пришел в себя на словах «Уверен, духи предков будут к вам благосклонны».       — К нам?       Минхо совершенно не хотелось делить кров и постель с незнакомым и нелюбимым человеком, но перспектива была потрясающей – мужа вождя никто не выгонит, раз тот доминантный, он сможет даже позаботиться о Минхо – достаточно будет не пытаться им управлять, а как член семьи вождя Минхо будет жить в роскоши, которая только доступна человеку в палеолите.       Что ж, придется потерпеть Сынмина.       Только вот в голове тут же вспыхнуло воспоминание о кудрявом альфе, которого Минхо в своей голове всегда звал Крисом, но тут отчетливо понял, что альфу зовут Чан. В воспоминании он был младше, чем в фантазиях Минхо, но нельзя было не узнать этот длинный нос, пухлые губы и добрые глаза. Чан сидел на берегу реки, прячась в тени колючего куста, и весело смеялся, обливая Минхо водой.       Теперь он знал, что это воспоминание, а не фантазия. Он четко различил их.       Сердце Минхо сжалось от тоски, стоило ему вспомнить улыбающееся лицо Чана.