Трагичная история любви госпожи Басу

«Величественный город Калькутта, окутанный дымкой вечности, словно драгоценный камень в оправе времени, знал множество историй любви и страданий. Но ни одна из них не была столь пронзительно трагична, как история госпожи Райны из влиятельной семьи Басу.» Она была младшей дочерью властной кшатрийки Видии Басу, воспитанной в строгости, отточенной как клинок, и благочестии, глубоком как океан. Её красота, подобная первому лучу солнца, затмевала лотосы в прудах, а острый ум, притягивал лучших философов города. Но ее трепетное сердце принадлежало лишь одному — Махадеве Рита-Шива. Его глаза были холодны как зимний рассвет и строги как заповеди предков, а движения, плавные и полны божественной грации. Райна знала с горькой ясностью: он — божество, ей ничего не светит, и она даже не смела об этом думать, сжимая в груди этот запретный плод. Он был воплощением порядка, носителем высшей истины, недосягаемым. Её любовь была чиста, словно утренняя роса на лепестках жасмина. Она смотрела на него со стороны, любила тихо, незаметно, будто тень. Ночами, когда луна лила серебро на балкон, плакала и писала в дневнике, чьи страницы шелестели как осенние листья, а на резном столике стояла вечно недопитая масала, остывая вместе с её надеждами. Она не пыталась приблизиться к нему, разве что молилась в его присутствии в храме — это единственное, что она могла себе позволить, этот сладкий яд мгновений. Махадева Рита-Шива всё знал и видел, что она любит его с той преданностью, с какой река любит море, но тактично молчал, понимая: ей проще переживать всё в себе, что она стыдится своих чувств, и предпочитает молчать, хороня эмоции в глубине души. Он видел её страсть, пылающую как священный огонь, но знал, что судьба уготовила ему другую — ту, что встретится в далёком будущем, ту, что станет его любимой женщиной, его судьбой. — Ты не для меня, — однажды прошептал он ей, не выдержав после очередного собрания, и каждое слово падало как капля расплавленного свинца, глядя сквозь неё, будто в далёкое будущее, где её не было. Но Райна не могла принять этого. Она всё переживала в себе, никогда не выносила эмоции на публику, злилась на себя до кровавых следов на ладонях, злилась на то, что не может повлиять на своё сердце, бьющееся как птица в клетке. Она, как и все Басу, участвовала в политике, присутствовала на собраниях, жила, как подобает представительнице их рода, и имела их знаменитый нрав. Позже Видия выдала её замуж за одного из семьи Рай. Она родила двух прекрасных девочек — Малати и Эшу Рай, играя роль счастливой жены с мастерством актрисы. Но каждую ночь, когда дом затихал, писала в дневнике, страницы которого пропитались слезами, горькими как полынь: «Он смотрит сквозь меня, будто я — лишь тень. Но разве тень может так страдать? Разве тень может любить так сильно, что сердце разрывается на части, как плод граната?..» Как именно возникла эта любовь? Его божественная энергия, голос, волшебные темные глаза, глубокие как колодцы желаний, манера речи, и грация, буквально свели её с ума, лишили покоя. Годы шли, её красота увядала, но боль не утихала, жгучая как пламя. А Рита-Шива оставался всё таким же — молодым, божественно красивым, его тёмные глаза, подобные ночному небу, по-прежнему согревали её грудь и рождали новые эмоции, свежие как весенние ростки. Лишь однажды, когда они остались вдвоём в мимолётной тишине между словами, он взглянул на неё — с печалью, тёплой как закат, но без сожалений. В ночь, когда её младшая дочь вышла замуж, Райна вышла на балкон, где столько ночей творила свою тайную литургию любви. В руках — дневник, исписанный признаниями, которые никто так и не услышал, бесценный как сокровище. «Если в следующей жизни я не смогу быть твоей… то пусть не будет следующей жизни вовсе» — последняя запись, выведенная дрожащей рукой. Утром её нашли бездыханной под балконом спальни — она решилась на этот тяжкий грех, последний шаг в вечность. А дневник… его страницы разлетелись по ветру, словно пепел от погребального костра, унося её тайну в небеса. Господин Вайш всё видел. Он сидел на лавандовом поле, фиолетовом и смотрел в небо, где страницы дневника кружились, словно пепел, превращаясь в звёзды. — Ты освободилась от мучений… — прошептал он, и голос его звучал как шелест листьев. — Но мне не дано было спасти тебя. Я не имею собственных эмоций. Я позабочусь о твоей душе, пока ты не исчезнешь, пока не истечёт время, отведённое тебе судьбой. Это великий грех — самоубийство, но это единственное, чем я могу тебе помочь. Я считаю это долгом перед тобой — за твои чувства, за преданность, которую ты хранила весь свой короткий человеческий век. Он существовал дальше, сквозь века, пока не встретил ту, что ждала его в другом времени, в другой судьбе, за другой дверью. А история Райны стала легендой о любви, которую даже боги не смогли изменить, вечной как сама Калькутта. — Вот такая история, Киран, — рассказывал Рэйтан, и в его глазах мерцали отражения тех давних событий. — Значит, это правда, и Райна Басу действительно существовала? И она моя дальняя родственница? — голос Кирана дрожал. — Получается, так, Киран, она была воинственной женщиной, умела за себя постоять, но за этой холодной личностью, что она так долго выстраивала была та Райна, настоящая и ранимая, хоть она и имела тот самый знаменитый нрав Басу, что то в ней все таки было другое, не такое как у всех.. — ответил Рэйтан и улыбнулся. — А потом ты встретил Малу, да? Мне жаль эту девушку — всю жизнь прожить с нелюбимым и в конце умереть такой страшной смертью… — сказал Киран, сжимая кулаки. — Да, потом я встретил Амалу. А насчёт Райны не беспокойся — эта девушка давно переродилась и, надеюсь, живёт долгую и счастливую жизнь, где любит и любима, как и заслуживает.