Хэппи мил

В психушке не прикольно. Прямо сказать, не курорт. Скучное расписание. Капельницы, таблетки, уколы, сон. Много времени в одиночестве - на подумать; слишком много времени, если вы спросите Диму.   В перерывах разговоры с психотерапевтом. Визиты друзей и Кати. Встречи с Катей - приятные счастливые минуты в нескончаемых часах рефлексии и меланхолии. После них - нескончаемая удушающая печаль, хоть вешайся. Можно было бы попробовать, по приколу, но это путь в отделение суицидных, а там вообще тоска.  Как врач, он прописывает себе принимать реальность такой, какая она есть, хотя бы три раза в день, с увеличением дозы до всего времени бодрствования. Пока не получается. Реальность - с расставанием, разочарованием в жизни и в себе - влетает без стука, сразу роняет на землю, оглушает, как профессиональный боец.  Дима эти удары пока не выдерживает. Поэтому - капельницы, таблетки, уколы и сон. В перерывах встречи с психотерапевтом, друзьями, Катей... ~ В субботу после ужина Дима тупит в телефон, когда приходит сообщение от Матвиенко. «заеду» Позавчера приезжал Шаст. Они немного поболтали ни о чем, обсудили работу и новые проекты. Ни слова о том, почему и как он здесь оказался, и Дима был за это благодарен. Шаст как бы сказал «у тебя есть работа, планы, и мы ждём тебя». Напомнил, что он нужен. Друзья отвлекают.   «ок» Не проходит и двадцати минут, как высвечивается новое уведомление. «выходи» Дима чертыхается. На съемки этого жука не дождешься, а тут прилетел. Точно писал сообщение, когда был уже на полпути. Спасибо, что хоть предупредил.  И все же не хотелось заставлять его ждать. Прихватив с собой толстовку и телефон, Дима надел кроссовки и в темпе пошел к проходной.  Сергей Матвиенко, собственной персоны. Стоит у входа в черной футболке и джинсах, глядит на него с ухмылкой. Ему нельзя не улыбаться в ответ. Как только Дима подходит, Сережа притягивает его к себе и крепко обнимает.        — Поз, дорогой. Поз забыл, как приятно и тепло обниматься с Сережей. Это какая-то магия Матвиенко. Дима тактильный человек, и ему приятны прикосновения, но с Сережей хорошо чуть больше, чем с остальными. И Сережа никогда не заканчивает объятия первым.  Отвечает куда-то в шею, по-дружески язвительно.        — Приехал, смотрите-ка. Поз ослабляет объятия, и Сережа отпускает его.        — Ну что, как ты тут? — любимый вопрос Димы в последнее время.       — Да нормально.       — Не скучаешь?       — Пфф, ни сколько, тут такие интересные собеседники лежат.        — Ха, смешно, я понял. Дима иррационально рад Сереже, хотя и не знает, как и о чем с ним сейчас говорить. Он подумал предложить просто посидеть в больничном сквере, там обычно никого нет и цветут кусты сирени, но Сережа его опередил.        — Тебе выходить можно?        — Не знаю. А что?        — Поехали прокачу тебя. В хорошее место заедем.       — Я уже заехал… в хорошее место.       — Давай, Поз, у кого спросить, раз ты не знаешь?       — Не знаю я… ну у главврача спроси.       — Где он сидит?        — Ну не говори, что сейчас искать его пойдешь.       — Пойду, раз ты не знаешь…       — Ладно все, не позорь меня тут, пошли давай, за полчаса не потеряют.       — Ты уверен? Объявят в розыск еще.       — Может, до этого напишут или позвонят, а я отвечу, что не сбежал? — Дима уточняет с саркастичной ноткой.       — Вот такого Поза я люблю. А то разговоров было… Дима промолчал (не без усилий) и пошел за Сережей к припаркованной у кпп машине. Стояла легкая вечерняя прохлада, закатное солнце светило красным.       — Если ехать больше 10 минут - я не еду.       — Недалеко, садись. В салоне тепло, пахнет вонючкой с запахом чистоты. Дима не помнит, когда последний раз был на пассажирском не в такси. Сережа нацепляет любимые черные очки и заводит машину. Дима откидывается на сиденье, сползает немного вниз и кутается в толстовку.  На удивление, он не соврал. Они проехали совсем немного, пока на фоне болтало радио, и уже сворачивали с дороги. И по светящейся желтой букве М было сразу понятно - куда.       — Макдональдс?       — Да, — еще и улыбается хитро, вот жук, — а ты куда хотел?       — Я вообще никуда не хотел, если ты забыл.  Очереди не было, и они сразу подъехали к окошку для заказа. Дима не успел подумать, что заказать и хочет ли он вообще что-то заказать, как Сережа уже опустил стекло и начал диктовать.        — Девушка, здравствуйте! Нам один хэппи мил и два кофе, — поворачивается к Диме, — тебе какой кофе?        — Мне нельзя кофе. — Дима смотрит ледяным взглядом, говоря «спасибо, что напомнил об этом». Все стимуляторы под запретом, даже кофе.       — Понятно, —  Сережа поворачивается обратно к девушке, — тогда американо и чай.       — Черный, зеленый? — Выразительный взгляд на Диму.        — Мне просто воду. — Надо бы рассказать Сереже, что чай это тоже стимулятор.       — Поняла. В состав хэппи мила входит вода, нужна дополнительная?  Сережа отвечает первым.        — Нет, тогда из набора хватит. Игрушка же будет в наборе?       — Да, в обед кладем наггетсы, чизбургер, чикенбургер, гамбургер?       — Это выбрать надо, да?       — Да. Сережа бросает на Диму вопросительный взгляд, но, не дождавшись реакции, выбирает сам.       — Чизбургер.       — Хорошо.       — Американо большой, маленький? … Дальше Дима не слушал. Все понятно - Матвиенко решил лечить его коробкой детской еды с игрушкой.        — Скажи, что ты себе решил взять хэппи мил, и мы просто по пути заехали. Сережа ничего не говорит. Дима отворачивается и откидывается головой назад, прикрывая глаза.       — Да ладно, Поз, скажи что ты не рад чизбургеру и игрушке.       — Я не рад.       — Ты врешь.       — Я не вру.       — А когда ты последний раз покупал себе хэппи мил?  Поз аж приподнялся от негодования.       — Эм, себе в последний раз? Это коробка для детей!       — Вот поэтому ты и грустный - ты не покупаешь себе хэппи мил. Сережа говорит с таким уверенным лицом, что Дима почти поверил.       — Очень смешно.        — А я серьезно. Хэппи мил же поэтому и хэппи - повышает настроение... Сложно понять, стебется Сережа или нет. Вот жук.        — … Особенно если тебе его покупает кто-то другой.  Диму посетила внезапная мысль, что ему вообще никто ничего не покупал очень давно. Обычно покупает он.  Сережа верно прочитал его эмоции.        — Ну вот и не ворчи, почувствуешь, какого это. Наконец, девушка отдает им заказ. Сережа ставит коробку Диме на колени, и с кофе в руках паркуется на краю стоянки, где в тени деревьев достаточно укромно, чтобы им не мешали.  Сережа глушит машину, оставляя только свет над приборной панелью, снимает крышку с кофе и делает глоток. Дима так и сидит с коробкой на коленях, чувствуя себя очень тупо.       — Ну, открывай давай.  Со вздохом Дима послушно вскрывает коробку.       — Кто попался?        — А какие есть варианты? — Дима ворчит, но уже шебуршит рукой по коробке в поисках игрушки. Сережа глухо смеется.       — Понятия не имею. Он наклоняется к Диме, чтобы рассмотреть подарок поближе. Дима достает мягкого фиолетового ежа в очках.       — Это вроде Ёжик.       — Ну явно не Нюша. Вытянул брата по разуму.       — Прикол.       — Всегда пожалуйста. Дима не прям благодарен за ежа, но типа, Сережа пытался: за это спасибо.       — Спасибо. Дима смотрит на чизбургер и картошку в коробке. Есть не хочется, но чизбургер выглядит заманчиво.  Сережа расслабленно пьет кофе, смотря то на него, то в куда-то вдаль. Спокоен как удав.   Они сидят в тишине, и в окне видно, как садится красное солнце.  Дима распаковывает чизбургер, откусывает сразу половину. В последний раз он ел что-то из Макдональдса, когда ходил туда вместе с Тео и Савиной. Невольно приходит мысль, как часто он будет видеть своих детей теперь. Вряд ли он сможет забирать их к себе на выходные, учитывая его рабочий график и психическое состояние.  Картошка уже не лезет.       — Ну как?        — Да нормально.       — Ну еще бы. Молчание. Сережа поворачивается к нему всем корпусом. Смотрит вопросительно-сочувственно.       — Поз, ну чего ты?        — Да ниче.       — Да не ври. Дима мог бы ответить дежурное «да все нормально», но остановил себя. Зачем бы ему это говорить. Обычно он говорит так, чтобы успокоить друзей и родственников. Убедить их, что он держится и чувствует себя … жизнеспособно. Он не хочет расстраивать и волновать их. Но отвечать так Сереже — какой смысл. Вот уж кого точно не надо успокаивать. Они знают друг друга вечность. Они презирали друг друга, потом срались, дрались, орали, игнорили, терпели — до тех пор, пока окончательно не притерлись. Пока не приняли друг друга такими, какие они есть.  Дима даже не уверен, что они друзья. У них нет общих интересов, они не встречаются вне работы, да и на работе особо не общаются. Это как с братьями и сестрами. Вы просто безусловно есть друг у друга. И вы знаете, что это навсегда. Вы можете поссориться, не общаться годами, быть в контрах и спорить до кровавых соплей, но это никогда не отменит того факта, что вы есть друг у друга.  С Сережей что-то похожее. Какой смысл притворяться, что он держится, если внутри уже все давно упало. Какой смысл врать — рядом с близким человеком, в месте, куда вы специально приехали, чтобы поговорить — вряд ли чизбургеров поесть.  Как говорит его психотерапевт: «Ты можешь быть слабым»  С Сережей на секунду захотелось побыть слабым. Глубокий вдох, как перед прыжком.       — Сереж, у меня больше нет жены, квартиры, мои дети живут отдельно и я не знаю, как часто мы сможем видеться. Я лежу в психушке и не готов оттуда выходить, потому что как только я выйду, начнётся реальная жизнь, а я в нее не хочу…Я устал. Я так устал. В горле все сжалось.        — Я больше не мог… терпеть все это. — Дима боится передумать, поэтому говорит быстрее. — В тот вечер я был в шаге от того чтобы … от того чтобы закончить все.. Сережа смотрит. Без осуждения. Прямо на него и очень внимательно.       — Ты бы смог это сделать? Закончить все?  Дима на минуту задумывается, вздыхает глубоко, неровно.       — В тот момент я думал, что смогу.       — А сейчас?       — Сейчас я не знаю. Сережа подаётся вперёд, его рука мягко ложится на димино колено.       — Дим, мне жаль.  Он не припомнит, когда Сережа назвал его по имени.  Диму просто прорывает. Он не плакал так с тех пор, как умер отец - долго, громко, с всхлипами и глотанием воздуха. Перед глазами все плывет, а слезы капают на толстовку — он не успевает стирать их ладонями.  Сережа просто молчит рядом. Может, это и нужно было Диме — молчание.  Постепенно силы плакать иссекают. Остаются только тяжелое дыхание и жжение в глазах. Дима просто сидит в прострации, глядя сквозь окно, коря себя за несдержанность.        — Я хочу тебя поцеловать, — голос Сережи звучит тихо, но четко. Дима не сразу понимает, что он сказал.        — Ну поздравляю, ты ебанулся. Или я, может слуховые галлюцинации.       — Я реально хочу этого сейчас. Можно?  Ч Т О Дима поднимает голову и красными припухшими глазами смотрит на Сережу.       — Очень смешно.       — Я серьезно.       — Если тебе просто надоело слушать мои переживания, можно просто сказать об этом, — Дима пытается пошутить, но встречается с серьезным взглядом.       — Это не так, я слушаю твои переживания. Но еще я хочу поцеловать тебя.       — Ты ебанулся.       — Да, Поз, я уже понял, я ебанулся. Можно или нет?  Пиздец Конечно нет. Это даже начинает злить.        — Сереж, я не гей. И ты тоже, — последнее звучал уже более недоверчиво. — И я здесь сижу страдаю, между прочим.       — Я думаю, это тебе поможет. Можно?  Пиздец  Волшебный успокаивающий засос.  Сережа смотрит и молчит. Это настолько за рамками нормы, рациональному осмыслению не поддается. Дима смотрит на него, как на больного. Даже интересно узнать логику.       — С чего ты взял?       — Что взял?        — Что это поможет. Сережа пожимает плечами.        — Я так чувствую. И не поспоришь.  Надо сказать нет. Но как-то не идет, и Дима не понимает, почему. Может потому что,  почему бы и нет? Что будет, если он вдруг случайно согласится? Что может случиться еще? Он уже в психушке, второй раз не положат. Дима почувствовал, как сердце забилось быстрее. Надо признать, что Сережа реально ебанулся, придумал себе что-то и теперь хочет его… поцеловать. Ну и дичь. Хотел ли он этого минуту назад? Определенно нет.  Могло бы это быть приятно? Зная Матвиенко, возможно да. Могло ли это разрушить их дружбу? Они слишком не друзья для этого, и в то же время слишком сильно связаны.  Сережа выглядит, как … Сережа. Открытый, теплый. В нем нет того, что бы отталкивало Диму, но и того, что бы притягивало — тоже. Он правда считает себя на 90% натуралом — 10% на непредвиденные обстоятельства — чем можно заинтересоваться в мужчинах, когда есть женщины. Куда именно смотреть, чтобы оценить мужскую красоту, Дима не понимал. Но что-то в Сереже притягивало - других женщин, конечно, не Диму.  Блять, он же реально скажет да. Это фееричное завершение его съезжания с катушек.  Рациональная часть тащит его назад и орет «что ты творишь!», но часть, отвечающая за прикол, уже у руля.       — Ну хорошо, давай, попробуй, — выпалил Дима с раздражением, но внутри все сразу сжалось от нервов. Сережа быстро оказывается в сантиметре от его лица, отчего Дима вздрагивает, почувствовав его дыхание. Он не медлит ни секунды, притягивает рукой за затылок, и мягко прикасается губами к губам. Больше проверка границ, а не поцелуй.  Дима застывает. Он даже не дышит.  Секунда, и Сережа отстраняется, но руку с затылка не убирает, не давая уйти Диме. Многозначительно смотрит прямо в глаза.       — Ты как? — по его интонации ничего не понятно. Вроде спокоен, вроде обеспокоен. Дима на одну половину захвачен происходящим, а на другую в полном ахуе. Сердце колотится как бешеное.  Это было… нормально. Неплохо. Не так, как он ожидал. Вроде       — Нормально, — голос неожиданно охрип.       — Да? Хорошо. И все повторяется. В этот раз Сережа целует жарко, жадно. Дима не думает сопротивляться. Ему надо почувствовать, понять, что происходит в нем, что он испытывает сейчас..        — Ты слишком много думаешь, перестань, — выдыхает Сережа в губы. И кусает зубами за нижнюю. Бляять Внизу живота обожгло. К сожалению, Дима знал, что это такое. Лицо и уши сразу нагреваются.  Становится тепло. Горячо. В груди, под рёбрами. Непривычное, забытое ощущение. Сережа целует его, гладит теплыми ладонями по шее, щекам, затылку. Руки Димы, которые прежде упирались в кресло, обхватывают Сережу за плечи, сжимаются, стараясь удержать его и себя. Отвечает совсем несмело. Губы внезапно исчезают. Остаётся только влажное дыхание на лице. Губы немного покалывает.  У Димы совершенно пьяный, плывущий взгляд. На него смотрят совсем другим, темным и уверенным взглядом в ответ. Есть контакт. Будто говорят «спокойно, я спокоен, все безопасно». Все в порядке. Сережа улыбается краем рта и медленно отстраняется.        — А я могу забрать тебя домой?        — Сейчас?  Дима выглядит таким потерянным, и в то же время возбужденным, что Сережа мягко посмеивается.  — Да, сейчас — Зачем? — Я мог бы отвлечь тебя еще как-нибудь, — никаких тонких намеков. — Очень смешно. Сережа делает такое серьезное выражение, будто он не шутит. На всякий случай Дима уточняет.  — Нет, нельзя.  Сережа делает вид, что расстроен, но смеющиеся глаза выдают его.  — Ну ладно, тогда везем тебя обратно.  Он разворачивается корпусом к рулю и заводит машину. Дима только сейчас замечает, что рука Сережи покоится на его коленке. Пальцы легко поглаживают колено через ткань спортивок, и он медленно выдыхает. Мозг Димы должен биться в истерике и кричать «что это было!!», но он молчит. Дима смотрит в окно с пустой головой, безмятежно наблюдает за проплывающим городом. В приоткрытое окно дует вечерний прохладный ветер.  Обратный путь пролетает мгновенно. Он прожил столько эмоций за эту встречу, что сейчас не способен ни на какие из них. Сережа паркуется у кпп.       — Дим, — зовут его тихо. Дима поворачивается лицом к Сереже. Он в который раз за сегодня заглядывает в глаза, чтобы спросить:       — Всё хорошо? Дима кивает. Хочет сказать еще что-то типа: спасибо, или действительно ведь помогло, или ахуеть. Все кажется недостаточно точным, объемным для него. Хотя есть одна вещь, которая передаст каждое из этих слов. Улыбнувшись, Дима коротко целует его и выходит из машины.