101.0

«Мы разговариваем с призраками, чтобы не слушать тишину»

А. Камю      

      Впереди — слепящий свет фар, больно бьющий в глаза. Резкий поворот руля. Пальцы вонзились в него до боли и побелевших костяшек. Пронзительный визг шин. Истошный женский крик. Разрывающая ногу боль, а затем — оглушающий звон в ушах. Кромешная тьма.              Адама выбросило в реальность. Темнота, окутывающая одинокую спальню, была готова обрушиться и на него. Мужчина схватился за изголовье кровати, будто это был единственный и последний спасательный круг. Сердце бешено колотилось, сдавливая грудь, а горло с такой силой требовало воздуха, что, казалось, бедняга вот-вот задохнётся. На лбу проступил холодный пот.       Дрожащими руками он полностью обхватил спинку кровати и кое-как выставил ноги на пол, чуть ли не рухнув вниз. В ушах до сих пор стоял этот страшный звон. Телу нужно было время, чтобы успокоиться. И так снова и снова.       Часы опять показывали 03:14. Если Адам и просыпался ночью, то почему-то всегда видел эти цифры. Будто какое-то проклятье, они преследовали мужчину по пятам, словно пытаясь что-то сказать или как-то намекнуть. Больше всего в данный момент он ненавидел эти прикроватные электронные часы: красные цифры на чёрном фоне из раза в раз показывали ему время, когда случился тот кошмар, в котором мужчина потерял самого близкого человека, и что хотел бы забыть навсегда. Но, к сожалению, никак не мог.       Если попробовать лечь обратно и попытаться уснуть, ничего не выйдет — Адам делал так, не получалось. А значит, нужно было вставать и идти в кухню. Там на такой случай была волшебная таблетка.       Накидывая халат, мужчина встал и поковылял, прихрамывая, из спальни. Ему посчастливилось в тот роковой день расплатиться всего лишь увечьем, но он расценивал это как наказание за то, что ничего не смог сделать. Из них двоих именно Адам должен был встретиться со смертью.       Сначала он умылся холодной водой в ванной, чтобы прийти в себя, а затем включил в кухне свет. Адам отодвинул на себя кухонный ящичек, и к нему выкатилась баночка со снотворным. Пальцы выхватили её и тут же стали откручивать крышку — действие, отточенное до совершенства за такое время. Мужчина налил в стакан воду и бездумно проглотил таблетку, надеясь, что та поскорее начнёт действовать. Пространство давило на него сильнее и сильнее.       На столешнице стояла чашка, из которой, кажется, последний раз пили чай: кое-где остались тёмные следы на внутренних стенках. Надо было бы помыть её и убрать в шкаф к остальным, но Адам никак не мог. Рука не поднималась — последний раз из неё пила Оливия. Так и стояла чашка, будто её вот-вот возьмут и помоют. Наверное, мужчина лишний раз хотел заставить себя думать, что рука жены когда-нибудь вновь нальёт туда чай. Иллюзия и обман.       Пытаясь отвлечься, он подошёл к окну, за которым стеной лил дождь. Не было ещё такой ночи, когда большие холодные капли не падали бы на асфальт, заливая всё вокруг. Жизнь и так достаточно угнетала Адама, а тут ещё и дождь. Может быть, и правда проклятье преследует его.       Шум ливня, такой же, как тогда, заставил мужчину незаметно задуматься и уйти в себя, как назло, разворошить собственные воспоминания и ещё раз увидеть всё, что случилось в тот день. Ничего не пропуская.              На часах — 03:08. Оливия быстро проскочила в автомобиль к Адаму, чтобы побыстрее укрыться от дождя, который лил уже несколько часов. Хлопнула дверь, и шум капель остался за стеклом.       — Ну и погодка… — женщина отдышалась, усмехаясь. — Еле успела.       — Не промокла? — Адам перевёл на жену взгляд, поворачивая ключ зажигания.       — Пустяки. Мы же не пешком, — она улыбнулась и придвинулась ближе к мужчине, оставляя на его щеке поцелуй — как окажется, последний. — А теперь — домой. Я изрядно устала…       — Ещё бы, так веселиться, — он хмыкнул и надавил на педаль газа, выезжая с парковочного места, где ещё оставалось несколько автомобилей их общих друзей.       — Зато будет что вспомнить, — улыбка не сходила с лица Оливии. — Сейчас приедем — и я сразу спать…       Они выехали на трассу. Дождь заливал всё вокруг, и стеклоочиститель работал туда-сюда, не переставая, смахивая назойливые капли прочь. Оливия печатала сообщение на смартфоне, а затем, закончив, убрала его в сумочку и с улыбкой обратилась к Адаму:       — Эмма опять рассказывала про своего бывшего. Сколько раз мы ей говорили забыть его. А она вновь и вновь к нему возвращается. Ну ничего. Надеюсь, после сегодняшней вечеринки не станет звонить ему. Она изрядно выпила…       — Кто из вас в компании этого не делал?       Женщина пихнула его в плечо, отчего Адам посмеялся.       — Погода совсем испортилась… — задумчиво произнесла она, глядя вперёд. — А так хорошо было ещё днём. Ты не устал? Нам ещё доехать нужно.       — Нет, всё в порядке. Я знал, что не буду пить, так что не переживай.       Мимо них проехала пара автомобилей. Затем наступило временное затишье. Впереди показалась грузовая машина, неспешно едущая по встречной полосе.       — И куда их отправляют в такой дождь?.. — с беспокойством заметила Оливия. — Неужели нельзя дождаться утра?       — Работа есть работа.       За автомобилем мелькнул свет, и тут же на их полосу выехал другой, легковой. Наверное, пытался обогнать, но из-за дождя не смог определить, что впереди путь не свободен. А сдать назад было уже достаточно сложно.       Свет ударил в глаза, Оливия вскрикнула от испуга и неожиданности. Адам напрягся, рефлекторно крепко сжал руль и резко дёрнул его в сторону, пытаясь контролировать манёвр, но ни один, ни другой автомобиль не смогли с этим справиться. Завизжали по мокрому асфальту шины. Нога прожала педаль тормоза, а затем раздался громкий удар со скрежетом. Сильно тряхнуло, но удержали ремни безопасности. В бедро будто вонзили огромный нож, а по голове чем-то приложили. В ушах оглушительно зазвенело, и после мир поплыл и накрылся тьмой.              Оливия умерла. Прямо там, у него на руках, когда он смог выбраться. То, что мужчина получил сотрясение мозга и пострадала его нога, было абсолютно не важно. В тот момент Адам переживал совсем не за себя. Но мужчина никак не мог простить себе, что это случилось и он ничего не смог сделать, как-то спасти её. Скорая помощь могла лишь констатировать смерть. Он даже отказывался, чтобы медики хотя бы немного помогли ему. Оливия — вот кто должен был жить. Не Адам.       И что теперь? Она умерла. Прошёл месяц, а он так и не смог простить себе этого. Застрял где-то между прошлым и реальностью: ночью видит кошмары, в остальное время пытается жить. Именно что пытается. Просыпается один, засыпает тоже. Дома до невозможности тихо, но мужчина не может найти в себе силы, чтобы выйти из квартиры, кроме как если на работу. А дорога домой — сплошной визуальный шум из окружающего мира и людей, где даже звук проходит сквозь него. А после Адам падает на кровать и больше ничего не помнит до следующего утра, только если очередной кошмар вновь не разбудит его.       Дождь продолжал беспощадно лить, устилая своей мокрой серостью всё вокруг. Мужчина тихо вздохнул, понимая, что нужно идти обратно и пытаться как-то уснуть. Теперь-то он был вооружён таблеткой снотворного, а значит, снов больше не будет. Никаких.       Выключив в кухне свет, он медленно дошёл до спальни и рухнул обратно на кровать. Пустой взгляд смотрел в потолок, тёмное высокое полотно, в котором скрывались все кошмары, поджидающие Адама каждую ночь. Нет, теперь им придётся немного повременить. До следующей ночи. Сегодня они уже его мучили.       Глаза начали медленно закрываться: снотворное постепенно действовало. Оно и к лучшему, наконец-то поспит. Уж лучше пустой сон, чем рулетка из неизвестных картин его памяти, хороших или плохих.       Месяц. Адам вынужден терпеть это месяц. И неизвестно, сколько ещё. Выдержит ли он. Возможно, вскоре не хватит сил даже банально выйти на работу или в ближайший магазин, чтобы пополнить пустой холодильник. Может быть.       Мысли начали путаться и тяжелеть. Так постепенно и удерживать их не хотелось. Пускай уплывают. На мужчину навалился сон.       Он наконец закрыл глаза. Тело будто налилось свинцом, разум погружался в глубокую пустоту, но без лишнего. Отлично. Эту ночь Адам ещё спокойно поспит. А после настанет следующая, такая же мучительная, как и прежняя, ничем не отличающаяся от других. Он будет терпеть это постоянно, из раза в раз. Удар, крики, боль, страх, сирена, слёзы. Когда же придёт и его черёд?