подслушано

      Дорогой дневник, это снова я! Как и всегда, как и каждый день. Я очень благодарен, что у меня есть ты, дорогой дневник, потому что в последнее время что от Гена, что от Сенку толку никакого нет!       Понятия не имею, что с ними случилось, но впервые в жизни я настолько рад, что не пропустил ни одной пары по физкультуре.       Хотя недавно в моё нутро стали впитываться кое-какие догадки. Будто мой мозг — это сорбент. Та же марля, знаете. Ха-ха, марля Хром — звучит очень забавно! Возможно, мне стоит сменить ник в Твиттере.       О чём это я? Точно. Сенку и Ген. Не знаю, заметили ли вы, читатели, исходя из записей в моём дневнике, кое-что странное. Хотя, должен признаться, в читателях этого дневника числюсь только я, что логично, ведь это личный дневник. Но кто-то мне нашептал, и лишь атомные частички этой информации долетели до моего уха (их вполне хватило): данная запись в моём дневник выйдет в свет. Ого! Надо постараться.       В принципе до этого я, как и все обыватели с личным дневником под мышкой, просто описывал, как прошёл мой день, какое у меня состояние, какое нестояние. Состояние нестояния вообще часто бывает, когда ты студент университета. Ничего необычного. Поэтому, думаю, что предыдущие, так сказать, главы вас не сильно заинтересуют.       Но эта!       Эта дневниковая запись будет посвящена двум моим лучшим друзьям, которые меня своим состоянием уже достали! Это грубо сказано, конечно, но, знаете, всякая мягкая вода может стать льдом при должной температуре. А температура рядом с Сенку и Геном в последнее время леденящая! К ним подходить уже просто невыносимо: ощущение, что кто-то из них тот самый восходящий поток воздуха, а второй — бедная капелька, которую этот самый поток подбрасывает вверх. И атмосфера неловкости наслаивается, и наслаивается, и наслаивается. Как итог: град из ненужных эмоций, который задевает всех в ближайшем радиусе.       Я не очень хорош в сравнениях, но мои знакомые с филологии говорили, что нужно писать о том, в чём разбираешься, и желательно простым языком, поэтому вот! Скажите спасибо, что не стал объяснять взаимоотношения между Сенку и Геном, используя свой каталог камней. Для этого нужна отдельная книга.       Свою часть работы с жучками я уже давно сделал. У этих: то отработка по физкультуре, то проект не доделан, то дилемма с видео для Дня университета, то третье, то четырнадцатое. Вы поняли, почему я не использовал типичное «пятое-десятое»? Да потому что их так называемые неотложные обстоятельства бесконечны так же, как и цифры после запятой у числа пи (3,14…). Я бы без объяснения такую отсылку не понял, поэтому решил прояснить!       Вывод у меня такой: тут дело срочное, как если бы кто-то не надел перчатки во время лабораторной работы, а потом опустил голые руки в реагент.       Это я так бешусь. Для вида. И для литературного слога! На самом деле мне искренне хочется друзьям помочь. Иначе я скоро умру от лирических/поэтических/прозаических/любых-других-непонятных-мне отсылок Гена и Сенку, который просто превратился в торф. Вроде и всё ещё полезный, но рыхлый эмоционально до невозможности. В общем… А-а-а-а-а-а-а!       Я уверен, что вы устали от их поползновений тоже. Либо вам заняться нечем, и вы действительно этим наслаждаетесь. Что-то я сегодня злой! Вроде бы, день был обычным. Просто жуть какой повседневный. Сходил я на пары, доктор Ксено наорал на меня, разорвал просто в клочья мой очередной внеучебный проект, потом в полном смирении я запнулся о порог аудитории, сломал свою любимую ручку с Тоторо, потом сходил на физкультуру, мистер Снайдер наорал на меня тоже (я забыл форму), потом оказалось, что форму я не забыл, просто она была в другом пакете, и я перепутал её с обедом, получается, я забыл, что не забыл форму, потом я узнал, что мне грозит незачёт по статистической физике. В целом, день как день. Почему же я тогда злой? Непонятно.       О! Я забыл самое главное. Одно дело составить уравнение химической реакции, другое — правильно подобрать коэффициенты. Вот о коэффициенте я как раз и запамятовал.       Сегодня у меня был любопытнейший диалог с Сенку.       После пар и всего из них вытекающего мы договорились встретиться, чтобы наконец-то продолжить делать жучки. Мне поскорее хочется увидеть это творение, уже складывается впечатление, что прослушка нужнее мне, нежели Гену.       Как оказалось, Ген к нам присоединиться не смог из-за той самой дилеммы с видео. Я так и не понял, что они с этим решили — главное, что решили.       Делали мы жучки у Сенку, так как все ресурсы изначально материализовались там. Всю дорогу до дома Ишигами Сенку молчал. Я великодушно решил его не трогать, хотя поболтать очень люблю. Всё же надо полагать: когда вокруг тебя и твоего друга постоянный град неловкости, с другим другом будет комфортнее отдохнуть в тишине.       Но это было не просто молчание. Я чувствовал, как он что-то обдумывает, подбирает слова. Будет глупо так написать, но по-другому и не скажешь: я чувствовал, что он что-то чувствует. Что-то сильное, цепляющее. Что-то непонятное для него.       Не знай я Сенку, подумал бы, что сейчас он мне признается в чувствах или ещё что! Теперь поняли всю тяжесть его ауры?       Так мы и шагали, потом ехали в автобусе, потом снова шагали. Возле университета живут везунчики и те, кому не надо грузно размышлять по пути домой.       Мистера Бьякуи дома не оказалось в этот вечер, поэтому мне пришлось дальше слушать унылую тишину, думать унылые мысли и смотреть, как Сенку слушал унылую тишину и думал унылые мысли.       И как же хорошо, что всему приходит конец. Конечно, это с какой стороны посмотреть: когда кончаются чипсы, например — это очень плохо. Но в этот раз концу я радовался. Сенку разорвал молчание.       Правда, всё, на что его хватило — это «Слушай, Хром…». А потом снова тишина. Мой блеск надежды в глазах умер вместе с зародышем диалога.       В таком случае я решился помочь. «Сенку, всё в порядке?». Он нахмурился.       Я вдруг вспомнил, как недавно он у меня спрашивал что-то про «что делать, когда не знаешь, что чувствуешь», и я подумал: это снова оно.       Он мялся, как вискоза. Я это не просто так говорю — у меня есть рубашка из вискозы, и лучше бы я её не покупал, на неё чуть подышишь — уже вся мятая. Прям как Сенку в начале этого диалога.       «Кажется, мне нравится менталист».       Вот так он мне и выдал! Представьте себе! Кто же так собеседника огорошивает… И вообще, почему это я должен выслушивать подобное, а не сам Ген? Я так ему и ответил.       «Ты это Гену лучше скажи».       Если бы душить до смерти лучших друзей было законно, Сенку бы этим правом воспользовался. Я это видел по его реакции.       «Ты такой простой!».       Я как бы этого никогда и не отрицал. Хочешь орать — ори, хочешь собирать камни — собирай, боишься мистера Снайдера — бойся (даже если не хочешь, это в принципе единственная опция в нашей жизни, где нет выбора), хочешь прослушивать преподавателей — попроси друзей сделать жучки, любишь своего друга — признайся. Ну в самом деле! Всё действительно просто! Ну, я ему так и ответил.       «Я этого никогда и не отрицал как бы».       Кажется, мне нужно посоветоваться с друзьями с филологии о том, как лучше передавать диалоги в дневниковых записях, а пока терпите.       Мы оба замолчали.       Ладно, признаюсь: настроение у меня было спорное. Причины этого я описал выше, но никто ведь не виноват. Тем более Сенку! Я сам выбрал интерпретировать состояние друзей в ту степь, где оно меня раздражает. Или как лучше выразить. В общем, мне Ген что-то про это рассказывал, там замешаны Камю и Сартр, и вообще каждый человек сам в своём состоянии виноват. Называлось это ещё как-то… Эк… Экзис… Эксцентрично, короче говоря.       Я почувствовал, что мне надо извиниться.       «Сенку, прости. Я сам однажды сказал, что ты можешь делиться со мной, если тебе тяжело, а теперь вот так поступаю. Некрасиво».       Он вздохнул, почесал ухо в своей Ишигамовской манере и пробормотал что-то про десять миллиардов процентов и отсутствие моей вины.       Полагаю, я догадывался о чувствах между Сенку и Геном, о чём ему и поведал.       «ЧувствАХ?», — сделал вопросительный акцент Сенку..       Вот мы и снова приехали! Мне кажется, я эти злосчастные жучки, когда мы их наконец доделаем, встрою им обоим в голову. Чтобы они подслушивали мысли друг друга! Думаю, вы догадываетесь, что так я ему и ответил.       Это лицо надо было видеть.       «Ты… Думаешь… что я… нравлюсь Гену… тоже?»       …       …       …       Вы можете расценивать эти точки, как хотите: как многозначительное молчание, как удивление, как «без комментариев» или как цензуру для ненормативной лексики…       Я не то чтобы так думаю, я знаю это. Так я Сенку и сказал.       «Я это знаю. Это очевидно».       Очевидно только мне, кажется. Не знаю. Ладно. Что говорить о человеке, который попросил соорудить целую прослушку, чтобы убедиться, что два очевидно (скорее всего, не уверен) женатых человека вместе, и о человеке, который просто Сенку Ишигами. Это имя говорит само за себя.       Я никакого права не имею вмешиваться в их матримониальные дела, поэтому молчал. Кажется, бегемота в посудной лавке заметил только я. Что же. Все боги видели, я был хорошим другом не менее хороших друзей.       Сенку после моих слов резко сел за стол и опустил свою голову на руку. Будто бы все свои мощные и сильные чувства он вложил в свой мозг. По-моему мозг — это в принципе единственное, что у Сенку функционирует. Он постоянно думает, думает и думает.       «Пожалуй, в этот раз можно обойтись без списка, да?»       Чего? Ой, то есть…       «Чего?»       «В прошлый раз ты мне посоветовал выписать всё по пунктам, чтобы понять, что я чувствую. А тут я тебе просто вслух сказал, и это помогло окончательно осознать и принять. Спасибо».       Ох… В тот момент я был очень тронут. И очень рад за Сенку. Это действительно смело — вот так взять и признаться… Пускай и не тому человеку. Я немного расчувствовался и захватил Сенку в свои объятия. Я чувствовал, как он скорчил недовольную гримасу, но также чувствовал, что он меня не оттолкнул и что ему это было нужно.       «Какое-то странное облегчение. Хотя я знаю, что оно исчезнет, как только мы вновь останемся с менталистом наедине».       Я тоже в этом был уверен и даже не знал, что посоветовать. Так честно и признался.       «Даже не знаю, что посоветовать, друг».       Я выпустил Сенку из объятий, чтобы встать в задумчивую позу. И задумался.       «Знаешь что? Давай уже перейдём к жучкам. Думаю, Гену больше понравится встречаться с тобой, когда мы это сделаем».       Это была шутка, конечно. Гену в любом случае понравится встречаться с Сенку — я в этом был уверен. Но отвлечься как-то надо было.       И если Сенку будет не против, я бы поговорил с Геном на эту тему. Так же, как и с ним.       До завтрашней встречи, дорогой дневник.