Равновесие

Крыша. Вечер. Питер. Снег хлопьями падает вниз, кружась в нелепом танце вьюги. На улице влажно, под ногами рыхлые сугробы не дают нормально стоять - то и дело проваливаешься ещё на сантиметр глубже. Мокрые, некогда, волосы Андрея покрылись ледяной корочкой; погода в Питере не радовала - минус двадцать два, как никак. Так близко, и так далеко одновременно. Сделай шаг, и все твои проблемы мигом решатся. «Держать равновесие: Мне сложно, мне больно, мне страшно, мне весело.» Улыбки на лице нет - сердце давно успокоилось, и появилось, даже, некое умиротворение, обычно для Андрея не свойственное. Вечно в движении, вечно что-то делать, куда-то идти.. бесит. Слабохарактерная мразь. - эй! - голос сзади заставляет закатить глаза, уткнувшись носом в колени - ты не прыгать собрался случаем? Ещё один герой блять. - нет, любуюсь закатом. - саркастически отвечает Федорович. Настолько слабо и тихо что сарказм почти не различим. - "Пусть он развернется и уйдет, а.." - мысленно стонет парень. Хрустя По снегу к Андрею приближаются шаги. - как же бля заебало, - хмыкает он почти неслышно, себе под нос, - ну откуда вы, а? Как в фанфиках, ей богу, вечно кому то что-то нужно.. че вам на крыше надо в пол третьего, а? Звёзд не видно - небо затянуто темными, грузными тучами. небосвод развернулся над ночными улицами ленинграда, облачив землю в темное одеяние. Единственный свет здесь - крохотный кусочек луны, одиноко выглядывающий из-за туч, словно стыдливо. Парень не поворачивается Зачем спасать утопающего, если он сам спасать себя не хочет..? - не дури, уходи оттуда - голос Спокойный, даже слишком. Почти равнодушный, но легкий оттенок горечи выдает эмоции. - это че за черектер аи, а? Почему вы вечно появляетесь на крышах? Это флешмоб? Спаси самоубийцу и десятилетие пубертатницы будут писать по тебе фанфики с Пейтоном? - он говорил так, будто пьяный рассказывает братану анекдот. Томно, устало, болезненно, и одновременно Спокойно. - Я заебался, честно. Уйди, а. - ты пил что-то? - спрашивает голос сзади. В Момент Андрею кажется что это галлюцинации, или, быть может, предсмертный бред. Это глупо до абсурда - время давно за полночь; рандомный чел решает подняться на крышу, и видит собирающего прыгнуть Андрея Пирокинезиса? Окак. А кто он вообще? Это того, популярного, вроде? Особенно после последнего альбома, которого все ждали три года. Такой шквал популярности.. пусть и негативной. Вкладываешь душу, чтоб потом получить "скатился!" В спину. - не пил Я ничего, ступай отсюда.. - Андрей начинает смеяться, проводя рукой по лицу и почти вдавливая глаза в глазницы, сквозь тонкие, покрытые. голубыми капиллярами веки. Смех переходит в хрипящий гогот. - бро, отойди, - не отступает голос сзади, - давай поговорим хоть перед смертью? Хочешь попиздеть, а? Отскочем, побормочем? Андрей поднимает руку вверх, даже не удостоив взгляда, и разжимает пальцы. Криво закрытая крышкой Стеклянная бутылка тоника летит вниз с двадцать шестого этажа, бликуя ярким светом, но Андрей не видит ничего кроме мутной пелены. - блять.. а если там дети внизу? - морщится Андрей, наклоняясь вниз и едва не теряя равновесие, - бро, глянь, у меня минус невъебический. - дурак, уйди! - хмуро повторяет голос, и Андрея хватают за капюшон. - да посмотри ты, попал я в кого или нет? Ходят дети в пол второго, или нет? Андрей не сморит на человека, что выглядывает вниз на прохожих - нет, не попал. - хмуро отвечает он, и Андрей облегчённо выдыхает. - че ты здесь забыл? - заебано спрашивает парень, смотря вниз, - я в мелодраме? - ты под чем-то, - хмыкает голос, - хуню несёшь лютую. Федорович не сводит взгляда с бездны под ногами; ему кажется, что огни редко проезжающих машин бьют прямо в глаза, и вот-вот он сомнкет веки, не в силах терпеть адские вспышки. - какой минус? Андрей хохочет, кряхтя от боли в груди - минус семь, - коротко и неохотно отвечает он, - слепой как курица ебучая. - А че без очков тогда? Как на закат в блюре глядеть, а? - хмыкает голос с упрёком, - или самоубийцам оправы не нужны? Оправы.. оправа? Оправиться бы.. блять.. - ой, отъебись - хохочет блондин, запуская пятерню в задубевшие волосы; они как стеклянные теперь, и Андрею смешно вдвойне, - иди отсюда! - смеётся он, не унимаясь - точно не пил? - да иди в пизду, трезвый я. Почему нельзя хохотать сидя на крыше? Кто сказал что я не закат смотреть пришел? - отсутствие очков и конструктивного диалога, - подмечает голос. Андрею внезапно хочется обернуться и посмотреть, кто ж так усердно выводит его из себя, но в последний момент он замолкает - а вдруг у меня линзы?. - а че тогда детей не увидел? Да блять - откуда ты взялся, - стонет блондин, снова трет глаза до белых пятен и жмурится: словно хочет чтобы они вытекли. Ебучие глаза, - блять, вот нет бы дома сидеть, спать спокойно, надо на крышу лезть. Заката нет уже, все.. - поделись сосулькой, - раздается прямо за спиной Андрея, не дав ему особо договорить - какой сосулькой блять? - вздыхает Андрей. Адреналин, видимо, выветрился; осталась только усталость и пустота. смехуёчки кончились. Заледеневшая Прядь его волос едва приподнимается вверх над макушкой, рукой Незнакомца - я и так лысый, не тронь мои три волосинки, - устало хмыкает Андрей. Он бы давно повернулся. Если бы был в порядке, - толкни меня, а? Голос незнакомца смолкает, и впервые в воздухе возникает звенящая, насколько при вьюге возможно, тишина. Андрей слышит свое дыхание, и ничего кроме; "сосулька" падает обратно. Глаза накрываются тяжёлыми веками - те, словно налились свинцом, и совершенно не желают открываться. В целом, открываться когда-либо. - я не стану, - спустя минуту нарушает тишину незнакомец, - потому что я не еблан, в отличие от тебя. Ха, да, точно. Еблан. Единственное существительное, которое может описать его до невозможности точно и правдиво - да, - вздыхает Федорович, снова опуская взгляд в бездну, - я еблан. Самый настоящий. А ты баран. Иди отсюда. Ответа нет. Секунду, две, десять. Мб все таки галлюцинации? Минута в молчании, и Андрей, наконец, вздыхает: - все? Можно поворачиваться? - хриплый от холода голос разносится едва слышно. Андрей чуть громче продолжает: - пока, бро. Ответа не последовало. Игоревич поднимает руки вверх, будто ребенок, и намеренно не держа равновесие падает назад. Сугроб принимает его в ледяные объятия, но сейчас снег кажется почти горячим. Он смеётся вновь, чувствуя как снежинки тают при контакте с его кожей, и текут вниз. Все же, даже они куда-то стремятся. И он обещал ей стремиться тоже. И будет. Когда вылечит пневмонию, разумеется.

***

Посвящается моему две тысячи двадцать четвертому году - худшему году в моей жизни.

***

[—Корми своих демонов по расписанию. — бля, таблетки..]