Мысли Скрипача

— Может, еще раз сыграем? — предлагает господин Би, забирая у Скрипача свой выигрыш. Скрипач обиженно поджимает губы. Он не очень-то дорожил этой рубашкой, но сам факт проигрыша задевал его. Слишком легко его обвели вокруг пальца. — Хорошо, — с вызовом отвечает он. Сделав ставки и расставив фигуры, они начинают игру. Поначалу Би просто переставляет фигуры зеркально его ходам. Скрипач лишь хмыкает и сметает одну из пешек в песок. Заметив потерю своей фигуры, Би поднимает на него пронзительный взгляд. Лишь на секунду. Не обязательно знать правила игры, чтобы понять, что ты проигрываешь. Скрипач в ответ смотрит на своего соперника. В какой именно момент Би проникнет в его голову, он так и не смог понять. Никаких ощущений или звуков. И никаких признаков со стороны Би. Он пытается не думать об игре. Он сможет победить, даже если будет продумывать только свои ходы. Вот только о чем думать? Нужно держать на чем-то внимание, иначе жара станет совсем невыносимой. Голову невольно тянет к земле. Отпустив взгляд на утопающую в песке доску, он почти не глядя делает ход. Рука Би ожидаемо появляется в поле зрения, чтобы сделать свой. Ловкие пальцы Би ощупывают фигуры, словно в них скрыты подсказки к верному ходу. Скрипач невольно улыбается, предчувствуя победу. Мысли перетекают в другое русло, и он не способен их повернуть. Они легкие и неуловимые, как шар с последним выдохом. Получается выхватить лишь одну. Руки Би кажутся очень красивыми. Грубые, загорелые, частично скрытые перчатками пальцы, широкая ладонь. Они кажутся чем-то необычным и точно неземным. Он ловит себя на мысли, что, будь они вещью, то он наверняка попытался бы их забрать себе. Не для музея или ЮНЕСКО, а лично для себя. Но сейчас бы просто за них подержаться. На губах растягивается блаженная улыбка, впервые за столько времени он увидел что-то приятное на этой планете. Он делает заключающий ход, уже не различая цвета фигур из-за слепящей звезды. — Мат, — довольно произносит Скрипач и улыбается. Би смотрит на него сосредоточенно, словно партия продолжается на его лице. Но уже поздно, ведь Би проиграл. Улыбка медленно сходит по мере того, как Скрипач догадывается. — Господин Би, забудьте, пожалуйста, то, что сейчас прочли в моей голове, — Скрипач старался сохранить спокойствие голоса. — Боюсь, что не смогу, родной. — А за сотню спичек сможете? — Нет. — А за две сотни? — Нет, да и к чему так волноваться, разве я мог понять что-то из твоих мыслей? — Мне кажется, что вы все поняли, господин Би. — Даже если и так, то какая мне от этих мыслей польза? — Мне кажется, что и пользу вы тоже в этом найдете. Би обернулся и указательным пальцем ткнул Скрипачу в лоб: — Уже за меня думаешь? Нехорошо. — Нет, — сразу попытался оправдаться Скрипач, — просто не хочется, чтобы вы плохо обо мне думали. — Ты с этим лучше меня справляешься, так что просто сам забудь о случившемся.

***

Но Скрипач не забыл ни спустя час, ни к вечеру на привале, ни лежа на прогретом песке, когда все легли спать. Наконец поняв, что не сможет заснуть, он повернулся на бок и шепотом позвал: — Господин Би, — Скрипачу было страшно подумать о том, что их могли подслушать. — Родной, ты ведь у нас не один язык знаешь, — устало напомнил Би, не открывая глаз. Он лежал на спине рядом со Скрипачом и явно был измотан жарой не меньше, чем остальные. — Я не могу избавиться от этих мыслей, — пожаловался на грузинском Скрипач, — и, честно говоря, мне это уже надоело. — И ты решил мне об этом сказать? — Да, мне словами как-то проще. — Я не про то. Что ты от меня хочешь? — Вы не могли бы мои мысли вообще не читать? — И позволить тебе думать обо мне все что хочется? — А вам не все равно? У вас и так на планете все друг о друге чер-те что думают. И вообще, это нечестно. Я вот не знаю, о чем вы думаете. Би открыл глаза и повернул к нему голову: — Я ни о чем не думаю. От его прямого взгляда Скрипач заерзал на песке. — Вот только врать не надо. Я по глазам вижу, что вы что-то задумали. — Опять за меня думаешь, Скрипач? — Вы мне голову не морочьте, скажите, перестанете мои мысли читать или нет? — Хорошо, перестану. — А как я пойму, что вы не врете? Появившиеся у глаз морщинки Би выдали его теплое веселье: — Никак, только на слово. Тут Скрипач возмутился: — Да тут никому на слово нельзя верить. Оттого у вас язык такой скудный, потому что слова больше не имеют смысла. На этот раз веселье тронуло и чужие губы: — Но ты все равно хочешь, чтобы такой скудный на язык человек взял тебя за руку. — Вылезьте из моей головы, пожалуйста. — Не хочу. Это была ничем не прикрытая правда, от которой Скрипача окатило жаром: — Тогда я вам назло буду всякие гадости думать, — бросил он обиженно и отвернулся. Скрипач правда, пытался подумать о чем-то, что могло возмутить инопланетянина, но ни одну мысль не получилось довести до ума. В конце концов, он поймал себя на бездумном разглядывании дотлевающего нечто в потухшем костре: — Вы читаете мои мысли, потому что вам это удовольствие приносит, — вдруг заключил Скрипач. Он почему-то знал, что Би тоже не спит и точно услышал его шепот. — Скажу тебе честно, Скрипач. На Плюке чужие мысли никто не читает, потому что каждый о себе думает, а у тебя с дядей Вовой голова забита всякими глупостями. Только если у дяди Вовы они о жене и сыне, то у тебя мысли обо мне. А раз они предназначены мне, то почему я не могу их прочесть? Вопрос повис в тишине. Скрипач услышал шорох песка со стороны Би. Немного помедлив, он взял протянутую руку, грубую и теплую, как нагретый солнцем песок. От долгожданного прикосновения и последовавшего за ним объятия в груди защемило от неясных чувств, которые Скрипач не смог бы описать ни на одном языке. То была тоска по дому, который был все так же далеко, сколько бы километров он ни прошел, и отчаяние, которое все ближе подбиралось к нему каждую ночь, и хрупкая надежда на лучшее, которую он берег как самую ценную вещь. На этой планете не может быть согревающих рук и поддерживающих объятий. Местные не знают о таких вещах. — Вообще-то, на Земле некрасиво читать чужие мысли, — тихо произнес Скрипач, поняв, что его мысли вновь прочли. — Ты сейчас не на Земле, родной.