От «жены» по приколу до настоящих чувств.

Первые лучи осеннего солнца робко пробивались сквозь высокие окна университетского коридора, окрашивая старые паркетные плиты в теплый янтарь. Сабина Хайрова шла на первую пару, старательно избегая взглядов толпы. Ее каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, кое-где выбивались прядями, обрамляя лицо с четкими скулами и выразительными карими глазами, в которых читалась привычная настороженность. Новый семестр, новые люди – всегда стресс. В дверях аудитории 314 она столкнулась – в прямом смысле – с человеческим ураганом. Ее чуть не сбил с ног парень, влетевший в коридор с разбегу, роняя папку с бумагами. — Ой, прости! – его голос был неожиданно бархатистым и теплым, несмотря на спешку. Он присел, начал лихорадочно собирать разлетевшиеся листы. Сабина молча наклонилась, помогая подобрать пару страниц. Подняла голову – и встретилась взглядом с самыми искренними карими глазами, какие она когда-либо видела. Они были как теплый шоколад, с золотистыми искорками вокруг зрачков. Его светлые, почти русые волосы, были коротко и небрежно подстрижены, несколько прядей упрямо падали на лоб. Он улыбнулся – широко, открыто, обнажив идеально ровные зубы. — Ян Шаймухаметов. Виноват, опаздываю на пересдачу к Грозному Геннадию. Спасибо за помощь! — Сабина Хайрова. Не за что, – буркнула она, сунув ему последний листок. — Хайрова? А, ты на журфак? Слышал, у вас тут мозги кипят! – он уже вскакивал, но его взгляд задержался на ней. — Ладно, спасайся, а то опоздаешь! Увидимся! И он умчался, оставив после себя шлейф энергии и легкий аромат свежего мыла с оттенком чего-то древесного. Сабина покачала головой. Энерджайзер. Их пути пересеклись вновь через пару дней, в университетской столовой. Сабина, погруженная в конспект, искала свободный столик. Ее взгляд упал на знакомую светловолосую голову. Ян сидел с двумя парнями, оживленно что-то рассказывая, размахивая руками. Он заметил ее и широко замахал. — Сабина! Эй, Хайрова! Садись к нам, место есть! Она колебалась. Ей не хотелось вливаться в шумную компанию. Но свободных столов действительно не было. С неохотой она подошла. — Ребята, это Сабина, журналист будущий, острый ум и острый язык, как я уже успел заметить, – представил Ян с той же заразительной улыбкой. — А это Коля и Леха, мои братухи с физфака. Парни кивнули. Сабина молча села, открывая контейнер с салатом. — Янчик, а ты чего такой сегодня веселый? – спросил Коля, запихивая в рот котлету. — Янчик? – невольно переспросила Сабина. — Да, это мое ласковое прозвище в узких кругах, – пояснил Ян, делая театральный реверанс головой. — А ты как, Сабинушка? Сабинчик? Бинка? — Сабина. Просто Сабина, – она поморщилась. — Скучно! – засмеялся он. — Ладно, ладно, Сабина так Сабина. Хотя... – его глаза хитро блеснули. — Я могу придумать что-нибудь особенное. Со временем. С этого дня "особенные" прозвища стали появляться с завидной регулярностью. Они сталкивались на парах по общим предметам (Ян учился на программиста, но брал курс по медиаграмотности "для кругозора"), в библиотеке, на студенческих мероприятиях, куда Ян тащил всех, кого мог. Он был центром притяжения – шумный, обаятельный, всегда в гуще событий. Сабина же была его полной противоположностью – сдержанная, наблюдательная, предпочитавшая тишину и глубокие разговоры с одним-двумя людьми. Странным образом это их и сблизило. Ян, несмотря на свою экстравертность, умел слушать. По-настоящему слушать. И Сабина, к своему удивлению, обнаружила, что ему можно рассказывать о своих идеях для статей, о страхе не оправдать ожиданий, о любви к старым черно-белым фильмам. Он не перебивал, не обесценивал, а задавал вопросы, искренне интересуясь. А потом случилось *это*. Они готовились к семинару по политологии в читальном зале. Сабина корпела над сложным текстом, Ян что-то строчил в ноутбуке, периодически вздыхая и бормоча проклятия в адрес "этих заумных терминов". К ним подошла миловидная девушка с их потока, Аня. — Ян, привет! Извини, что отрываю. Ты не поможешь с настройкой этого проклятого Wi-Fi в общежитии? У меня лаба горит, а интернет пропал. Слышала, ты шаришь? Ян поднял голову, улыбнулся. — Привет, Ань. Да, конечно, помогу. Через полчаса заскочу? — Спасибо огромное! Ты мой спаситель! – Аня сияла и ушла. Ян повернулся к Сабине. — Где это я? А, ну да, 'гегемония дискурса'... Звучит как болезнь. Сабина не ответила. Она чувствовала странный укол под ложечкой. Ревность? Нелепо. Она просто привыкла к его компании. Только и всего. Через пару дней ситуация повторилась. На студенческой вечеринке в честь какого-то абстрактного праздника, Ян, окруженный небольшой толпой, что-то увлеченно объяснял, жестикулируя. К нему протиснулась Оля, сокурсница Сабины, и что-то шепнула ему на ухо. Он громко рассмеялся, положил руку ей на плечо в дружеском жесте. Сабина, стоявшая у стены с бокалом сока (она не любила шумные тусовки), почувствовала, как это самое плечо Оли под его рукой режет ей глаза. Она резко отпила сок. Глупости. Ян, заметив ее взгляд, отделился от группы и направился к ней. — Привет, отшельница! Чего не в гуще событий? Там Леха сейчас будет показывать фокус с зажигалкой и пивом. Легендарный! — Не в настроении, – сухо ответила Сабина, отводя глаза. — Ой-ой, кто-то хмурится, – он наклонился, заглядывая ей в лицо. Его карие глаза искрились весельем и, как ей показалось, каким-то вызовом. — Не ревнуешь ли часом? — К кому? К Оле? Да брось, Ян. Мне просто шумно, – она фыркнула. — Ага, конечно, – он засмеялся, но в его смехе было что-то... новое. Натянутое? Или ей показалось? — Знаешь, что тебя развеселит? — Что? – недоверчиво спросила она. Он огляделся, его взгляд упал на группу их общих знакомых, подходивших к бару. Включая Аню и Олю. И тут в его глазах вспыхнул тот самый озорной огонек, который Сабина начала узнавать как предвестник какой-нибудь его дурацкой выходки. Прежде чем она успела среагировать, Ян громко крикнул через всю комнату, так, чтобы слышали все вокруг: — Эй, народ! Знакомьтесь, это моя *жена* – Сабина! Тишина. Не полная, конечно, музыка играла, но в их ближайшем радиусе все замерли. Аня и Оля удивленно округлили глаза. Коля и Леха, стоявшие рядом, задохнулись от смеха. Сабина почувствовала, как жаркая волна заливает ее лицо, шею, уши. Гнев, замешанный на диком смущении, сжал горло. — Что?! – вырвалось у нее хрипло. — Ну да! – продолжал Ян с преувеличенной невинностью, но в его глазах явно танцевали чертики. Он обнял ее за плечи, притянул к себе. — Моя законная благоверная! Правда, красавица? Сабина вырвалась из его объятий, как ошпаренная. — Ян Шаймухаметов, ты совсем спятил?! Какого черта?! – Ее голос дрожал от ярости. Она видела смеющиеся лица, слышала хихиканье. Унижение пекло сильнее огня. — Ну что ты, Сабиночка, – он пытался сохранить шутливый тон, но его улыбка стала напряженной, заметив ее настоящую ярость. — Просто прикол же! Развеселить тебя хотел! — Прикол?! – она почти закричала. — Это не прикол, это идиотизм! Идиот! – Она с силой ткнула его в грудь пальцем. — Больше никогда ко мне не подходи! Понял? Никогда! Она развернулась и, не глядя ни на кого, пошла к выходу, пробираясь сквозь толпу, готовая расплакаться или кого-нибудь ударить. За спиной она слышала недоуменный гул голосов и приглушенный смех Коли и Лехи. И молчание Яна.