Повторное вскрытие

Яркое, даже ослепительное, свечение потолочной хирургической лампы, ударило по и без того раскрасневшимся от недавнего удушения глазам. Несмотря на яркий свет, зрению все же удалось сфокусироваться. на потолке. В другие стороны голова не поворачивалась из-за того, что была прижата кожаными ремнями, а руки и ноги все так же привязаны к хирургическому столу. Свет который уже буквально начинал выжигать глаза, перекрыло неизвестное длинное лицо в медицинской маске. На котором хоть и не было видно рта, глаза явно выдавали эту язвительную улыбку, тянущуюся до самых ушей —Ну наконец-то моя соня проснулась! Надеюсь ты выспалась, дорогуша, а то нас ждет нечто захватывающе! — голос неизвестного звучал настолько насмешливо и мерзко, будто тот самый звук царапанья тарелки вилкой Только завидев эту картину, жертва закричала, взывая о помощи, но слова звучали приглушённо, будто кто-то кричит в подушку. Причина была в том, что рот был заткнут какой-то старой, вымоченой в чем-то похожем на спирт тряпкой. В нос бил едкий запах, а во рту стояла горечь, но ни то, ни другое не помогло определить что же это за жидкость. —Опять все по новому! Опять эти муки! —именно такие мысли вертелись в голове прикованного к столу человека словно заводная юла. Глаза наполнились слезами. Из-за заткнутого рта, все слова походили на неразборчивое мычание, но их интонация показывала что человек буквально умаляет психопата ничего не делать, отпустить, пощадить. —Ну что же ты, солнышко мое, не грусти, я же все сделаю по красоте! Ради нас с тобой, ради того чтобы мы были всегда рядом друг с другом! — голос сумасшедшего с насмешки перешел на искренность, будто бы он действительно не понимает, что он делает не так. В помещении возникла гробовая тишина, она давила со всех сторон собираясь пожрать итак скованую жертву, которая уже слышала свое собственное учащённое от паники сердцебиение. Вдруг, этот ублюдок, будто бы говоря сам с собой, начал нести чушь из-за которой напряжение в помещении возросло до невообразимых размеров. — Я хочу чтоб твое сердце принадлежало мне… нет…чтоб все твое тело принадлежало мне. Это же возможно? Ты же согласен, мой ангелок? —столь безумные фразы были произнесены с такой внутренней теплотой, что становилось противнее с каждой произнесённой буквой. Но псих не замолкал… Даже наоборот навис, снова закрыв собой лампу, и стал гладить «ангелочка» по щеке, то начиная опять мямлить что-то себе под, то увеличивать тон начиная чуть ли не орать. И вот вновь —Ты, твое сердце, каждый клочок твоего организма, все это принадлежит мне…я не позволю никому отнять тебя у меня — душевнобольной все не унимался, продолжал нести полную чушь… Как вдруг его речь оборвалась, он схватил скальпель с рядом стоящей стойки с инструментами. И мигом вся эта постепенно нарастающая напряжённая атмосфера пропала… возник лишь страх, животный страх… Даже не видя его лицо из-за тени, было ясно что психопат настроен серьезно. Только вот жертве было не так уж и весело, скальпель уже прильнул к нежной бледной коже. —Я заберу тебя себе… присвою каждый твой орган, мне никто не помешает! Ты мой бриллиант… От кончиков пальцев до последнего волоска — Опять то же самое, но в сотни раз безумнее, и без того низкий голос, стал звучать еще грубее. И никаких эмоций кроме паники и страха такое звучание не вызывало. Продолжая свою сладостную речь, хирург только сильнее надавливал на скальпель. Мед иснтрумент проскользнул по гладкой коже. В каждом действии было ясно что ублюдок делает все на полном серьёзе. Муки увеличились. К самой по себе страшной ситуации, присоединилась адская боль, быстро распространяющаяся по телу. В глазах помутнело, а жалобные стоны еле пробивались через тканевый кляп. Самым страшным было то, что жертва все видела, наблюдала, чувствовала как ее режут, как алая жижа, вытекающая из пореза, пачкала все, халат психа, ее фарфоровую кожу, операционный стол, на который уже успело стечь достаточно количество. И внезапно, одним резким движением, нож почти полностью вошел в грудь. Боль, не то что усилилась, она хлыстнула с такой силой, будто старая плотина, сдерживающая огромные волны, была прорвана и вода начала затапливать все на своем пути. Из-за потока мысли путались, единственное что хотелось, так это побыстрее покончить с этими мучениями! без разницы как! Хоть смертью! В горле возник привкус крови смешанной с… рвотой? Это было отвратительно настолько, что любые попытки подавить этот шквал были невозможны. Жижа заполнила рот, впиталась в ткань, была готова вот-вот выйти через нос. Не было сил ни на что, даже на банальную борьбу за собственную жизнь, да и зачем сопротивляться? Все равно дыхательные пути уже перекрылись, рано или поздно, воздух закончится и смерть настигнет жертву задохнувшуюся в собственной рвоте В глазах полностью помутнело, было ощущение той слепоты, которая бывает от светошумовой гранаты. Яркий свет бил по глазницам, из-за чего возникало ощущение что они скоро вытекут вслед за слезами. Наверное самое лучшее что могло произойти это потеря зрения, не видеть ведс тот ужас что прямо сейчас происходит с твоим телом давало некое облегчение, которое мерко в понимании, что еще немного и скальпель превратит грудную клетку в фарш, состоящий из мышц, крови, костей и остатков органов. Осознание безысходности давило с такой силой, будто бы ты попал в комнату с постепенно сжимающимися стенами. Из глазниц что-то полилось, но это были явно не слёзы. Густая жидкость стекала вниз по лицу, оставляя влажный, уже смешавшимся с ледяным потом, след после себя. Белена в глазах перекрылась красным цветом… Это кровь! Она все так же катилась по влажным щекам, но уже не казалось что это что-то безобидное. Почему же смерть все ни как не дойдет до человека что лежит на этом столе? Почему все эти пытки продолжаются? Почему этот психопат все сильнее и сильнее втыкает скальпель в грудь, хотя 10 минут назад клялся в любви? Адская боль продолжала бить с новой силой, будто бы удар электрошокера, который добирается даже до самого мелкого нерва в организме… Но вот только если удар электричества пережить возможно то в данной ситуации нет ни малейшего намёка на спасение. Неожиданно удары прекратились, но не боль. Хоть она и перестала хлыстать словно кнут, все равно не пропала, а продолжала разрастаться по всему телу и доходя до каждой пиковой точки.И так истерзанная в клочья грудь начала разрывать еще сильнее от воздуха, который не мог выбраться из легких. Преодолевая путь по почти разорванным бронхам, сталкивался с ужасной смесью, которая так и не нашла выход из организма. Казалось, ну вот, еще немного и страдалец наконец-то умрет от асфиксии. Счастливые планы на упокой разрушил внезапно разбушевавшейся хирург… Окровавленный скальпель полетел на пол, а вслед за ним и израненый мученик. Ледяная поверхность обжигала распотрошеную грудную клетку. Жертва, не смотря на все раны, пыталась стянуть с себя кляп, чтоб наконец-то сделать хоть один малейший глоток воздуха. Она сама не контролировала свое тело, да и разум, сыграл ли инстинкт самосохранения? Возможно. В любом случае попытки не были тщетны. Обхватив пропитанную адской смесью как оказалось керосина и рвоты ткань, руки сами вытянули ее изо рта. Все содержимое глотки вылезло ужасной кашой, политую сверху кровью. Затуманенные глаза отчаянно искали выход из этого ада. Через белену начала видеться… дверь? Тело само по себе начало ползти в ее сторону, но желание было сложно выполнить человеку который даже не может нормально дышать, а лишь делать маленькие глотки воздуха. На ноги встать невозможно, приходилось ползти, цепляясь за бетонный пол пальцами. -Ну неужели ты хочешь сбежать? — В голосе явно была слышна насмешка, будто эта ситуация была забавна для этого психа. хотя почему будто? Так и было, ему смешно, смешно со страданий своего объекта обожаний, с того как его ангелок пытался хвататься за жизнь Весь замысел о спасении был разгромлен ударом в живот. Боль смешалась, уже нельзя было понять, какие адские муки приносит распотрошеная в клочья грудь, а какие шли с места только что полученного удара. Тело будто шибануло током. Руки отказывали, а ноги так вообще перестали как либо стараться чтоб достичь цели. Кисти рук с каждой секундой становились все слабее и слабее. Пальцы скользили по влажному от крови полу, из-за чего тело ни как не приближалось к выходу. Слипшиеся от крови волосы лезли в лицо, оставляя алые следы на щеках. Хотя какой смысл был обращать на это внимание? Все равно замылиные глаза видели перед собой лишь густые красные слезы, а руки были не способны даже на малейшее движение. Было желание закричать, но то ли из-за от сильной усталости, то ли от нахлынувшей вновь волны крови в рту, которая перекрыла дыхательные пути, ни единого звука не было издано. Багровый водопад лился прямо из разинутой пасти, стекая в кровавую лужу, которая будто с каждой секундой становилась все больше и больше. Раздался очень тихий плеск. Это обессиленная голова жертвы свалилась прямо в алое озеро. —Я же говорил тебе, ты будешь моим чудом…— голос сменился, больше не было ни усмешек, ни малейшего тепла, лишь монотонная речь, которая с каждым словом сильнее вводила в страх. Но все поменялось, как только он осознал, что перед ним лежит уже бездыханное тело. Псих добился чего хотел, но будто бы ему это не понравилось.

***

«Пиздец! Меня эти сны еще сильнее начинают пугать! — такие мысли при пробуждении возникли в голове только что проснувшейся жертвы сна. Та лежала с закрытыми глазами, через которые пробивался очень яркий знакомый свет. —Стоп, а как давно у меня в комнате стало так светло.? В только что открывшихся глазах встала знакомая картина: ослепительная потолочная лампа, прикованные к столу конечности и белый медецинский халат.