Лунный клоун

      В нашем городе ходит слух, что если в полнолуние выйти на прогулку в Лаудшский лес, то можно наткнуться на яркий, святящийся разными цветами цирковой шатёр, из которого не исходит ни одного звука, будто от тишины, которая в мгновение образуется в том месте, веет бесконечным холодом и смертью. Но стоит только войти в него — можно увидеть странного клоуна. Его костюм напоминает кальку с нарядов шутов тех древних времен до электрического бума, когда люди и поверить не могли в существование чего такого, что источало бы свет без возможности обжечься. Тело его — гладко сложенный скелет, голова не нормально круглая, рот расплывался в безумной улыбке с острыми, как бритвы, зубами, а глаза… глаза его были лишены зрачков, и походили на два остроконечных креста золотого цвета, которые, по легенде, становились черными и пустыми.       Ходили слухи, что если в это время зайти в шатёр и пережить его представление до того момента, как оно закончится, то он дарует тебе бессмертие.       Мы с друзьями — Кира, Джон, Майкл, Беатриче и Я решили развеять этот слух, и поэтому, дождавшись нужного времени, отправились в лес, захватив с собой парочку камер, дневник для наблюдений и записки, которые мы нашли в этом лесу, пока ходили на разведку в предыдущие дни, кажется, их оставили такие же энтузиасты, что и мы. Наши родители, конечно, пытались нас убедить в том, что это плохая идея, и что мы можем не вернуться: в их глазах читался не столько страх за нас, сколько переживание за самих себя. Мы, разумеется, решили узнать о чём вдруг они так забеспокоились… Но родители отмахивались, лишь грустными и напуганными глазами они смотрели в пустоту собственного разума, опасаясь чего-то неизведанного, чего-то такого, отчего в жилах стынет кровь, а холодный рассудок сгорает в пламени ужаса и тревоги.       В тот вечер перед вылазкой в кабинете отца в книжном шкафу, где хранились архивные записи города, я нашел подозрительно странную папку с прошитыми красной нитью краями. Аккуратно разрезав один из краев, я обнаружил кучу писем, старых фотографий и карту, на которой была схема не только нашего города, но и непонятные символы, которые походили на руны или иероглифы, и там же была отмечена точка, жирная и красная. Но самым отвратительным была небольшая подпись на обратной стороне карты: «Астралигулас», написанная давно засохшей кровью.       Я не сказал ребятам об этой жуткой находке, но понадеялся, что это поможет нам найти тот шатер к полуночи и доказать, что на самом деле это место — лишь легенда, который придумали для детей, чтобы те не убегали в лес.       Стоило нам встретиться у входа в Лаудшский лес, как мы сразу же услышали жуткий лай из глубины леса. Кира сразу же начала переживать и отговаривать нас всех от поисков жуткого шатра и клоуна, обитающего в нем, но ее слабость и страх начинали меня раздражать, и потому я предложил ей покинуть нас, но ее любопытство оказалось сильнее, хотя ужас в ее глазах сложно было не заметить. Все остальные, хотя и переживали, но все равно шли за мной, потому что я держал ту карту-артефакт, которую стащил у отца. По дороге все казалось слишком спокойным. Ветер завывал где-то сверху, над кронами деревьев, но внизу все было тихо, лишь стрекот сверчков, ночных птиц и безобидных животных сопровождал нас. И чем ближе мы подходили к тому загадочному месту, тем страшнее ощущалась пустота, мрак и тишина. Где-то издалека был слышен шум лесной реки, которая, согласно карте, указывала на ту пустую поляну, где и должен был стоять этот шатер. По течению легко можно было попасть туда, но у реки почему-то нас окутал густой туман, так что нам пришлось взяться за руки, чтобы не потеряться в этой дымке. Джон начал жаловаться на головную боль и запах мертвечины, который исходил от реки. Тошнота подступала слишком сильно, ведь он был не единственным, кто ощущал эту жуткую сладкую вонь, от которой слезились глаза. Но нам нельзя было останавливаться, ни при каких обстоятельствах, потому что договоренность между нами была законом, законом, который утверждал, что никто из нас не имеет даже попытаться отказаться от этой авантюры, если мы уже переступили границу леса.       Глупая Кира споткнулась об камень и расшибла колено. Зачем эта девчонка только увязалась за нами? Глупая и слабая. Я понимаю, что она наша подруга, но зачем портить все своим присутствием и вгонять всех остальных в панику? Беа перевязала ее ногу, а Майкл решил понести ее на руках, но по итогу тоже сдался, и мы замедлились.       Путь становился все более изнуряющим и пугающим и, кажется, ветви деревьев стали походить на острые когти, а лунный свет опьянял. Смердящий запах становился все более затхлым и просачивался сквозь одежду, прилипая к телу. Казалось, что мы заблудились, что выхода больше нет, что тьма окутывает нас все больше и погружает нас все глубже в лес. И неизвестно, что будет дальше, в этой беспробудной тьме, в этой жуткой лесной пустыне. — Посмотрите! — крикнул Майкл, — Там что-то переливается! — он указал пальцем на яркий бело-желтый луч.       И сорвавшись с места, мы воспряли духом и побежали туда. Каково было мое удивление, когда я увидел шатер, и он не оказался каким-то заброшенным, напротив, он будто приглашал нас, зазывал. Ветер шептал мое имя, будто заколдовывал, погружая в иллюзии, дабы войти туда навсегда. Но кое-что все-таки не давало покоя всем нам — это тишина, мертвая тишина, когда не слышно было ни реки, ни шелеста листьев, ни стрекота сверчков и прочей живности, будто вакуум, это место затягивало в свои лапища, не желая нас отпускать. Но по правде говоря, мне не хотелось уходить, потому что это все показалось таким родным. — Это всего лишь шутка какого-то идиота, не больше! — спокойный прежде Джон, начинал включать рациональность, дабы не соглашаться с тем безумием, что видел. — Надо возвращаться назад… — Мы не станем возвращаться назад только потому, что ты так решил, Джон! — я был настойчив, хотя, по правде говоря, в груди моей, в области сердца, все кричало об опасности. — Мне без разницы, я тут больше не намерен оставаться! Пойдем, Кира! Ты же хотела уйти больше остальных, — Он развернулся, и стоило ему сделать шаг вперед, как тело его взорвалось в одно мгновение и несколько капель крови и каких-то органов попали на нас, а все остальное впитала в себя земля, будто питаясь его жизнью, его силой.       Кира завопила от ужаса, закрывая глаза, и падая на землю, чтобы не видеть того, что осталось от нашего друга. И пока в глазах моих друзей читался тихий ужас и непонимание происходящего, мной же овладел неподдельный интерес: как, черт побери, он лопнул, как шарик, как нечто такое ненужное и бесполезное. В голове моей звучала лишь одна мысль: он был слишком слабым. И если этот клоун действительно есть, то нужно было пройти через его представление и только тогда я бы смог реализовать то, что задумал. Беа сидела рядом с Кирой и старалась ее успокоить. Та же содрогалась от ужаса, и ее можно было понять, тот, кто нравился ей, просто исчез, оставшись для всех воспоминанием и лужой из крови, костей и кишков. Неудивительно. — Нам нужно уйти… Иначе потом пути назад не будет. — Майкл схватил меня за плечи и начал смотреть в мои глаза, пытаясь уловить хотя бы каплю сочувствия, но почему-то от прежнего меня, который мог испытывать сострадание, в этот миг ничего не осталось. Я пошел ва-банк, понимая, что мы уже слишком далеко зашли. — Ты хочешь закончить, как Джон? — прошептал я, глядя в его глаза, — Он хотел уйти и нечто сильное и неизведанное уничтожило его оставив от него только это месиво, — я головой указал на то, что осталось после нашего друга, и заметил, как на лице Майкла отразилось отвращение и к горлу его подступила тошнота, которую он сдержал, а я, обратив туда свой взор, увидел невообразимое чудо: теперь на месте гибели Джона выросли белые лилии. — Это и вправду чудо… — с легким трепетом произнесла Беатриче, — Будто кто-то скорбит о нем. — Мы все скорбим о нем. — с замиранием сердца и задыхаясь от слез, произнесла Кира. — Нет. Это что-то большее. — Я устал наблюдать за их нерешительностью и сделал несколько шагов к арке шатра. Стоило мне откинуть занавес, закрывавший вход, как на меня подул приятный запах жасмина и леденящего холода.       Не думая больше ни секунды, я сделал шаг вперед и… ничего не случилось. Внутри все сияло и блестело и моему взору открылось нечто по-настоящему великолепное и изощренное, изобилующее и вдохновляющее. Это далеко не цирковой шатер… это удивительнейшее произведение искусства. Сцена величайшего размаха: золоченые люстры и канделябры, будто тысячи звездных скоплений, упавших с неба и повисших в вечной космической пустоте, расписной потолок с библейскими сценами и невероятной красоты лепнина, напоминающая листья неизведанных цветов. А сцена… Она словно портал в другой мир, манящий своей таинственностью и обещающий невероятные приключения. Занавес, сотканный из золотой парчи, кажется, хранит в себе множество секретов и готов раскрыться в любой момент, чтобы подарить зрителям незабываемое зрелище. Возникал лишь один вопрос: как место столь грандиозное могло уместиться в такой маленький шатер.       Мои друзья все же последовали за мной и, были в том же восторге, что и я, но лица их все равно искривлялись в зеркалах, которые были частью стен, а шок все еще был в их душах, и странным было то, будто я чувствовал их души, предвкушающие скорую гибель. Но меня это не пугало, не пугала возможная смерть: ведь тот, кто ищет бессмертия, не должен боятся самой смерти, ибо в ней рождается бесконечность.       В одно мгновение перед нами открылся занавес и оттуда вышел человек, точнее тень, которая казалась очень обезображенной: большая круглая голова и невероятно тонкое тело и горб. Это был он — клоун из тех легенд и детских сказок. Жуткий на вид, не гармонирующий со всем тем убранством, что окружало нас. Его взгляд: отрешенный и слишком холодный вызвал у меня дрожь — как некоторое чудовище, истинное уродство которого вызывало отвращение, может обитать в столь невероятно эстетичном месте. Внешняя красота места и внешнее уродство чудовища, демона, что стоял на сцене и улыбался нам своими острыми зубами, просто не могли сосуществовать, но после он медленно помахал нам рукой и громко произнес: — Доброй ночи, господа! Я приветствую вас на цирковом представлении! Прошу внимания! — он достал из-за спины скипетр и начертил в воздухе символ, который я видел однажды в книге про Древний Египет.       В тот же миг заиграла музыка и из-за кулис вышли полупрозрачные существа, они кружились в великолепном танце, фигурные и пластичные, они взлетали вверх, создавая пирамиду, они тянули руки к небу, к свету, но тут же на них обрушивался пожар, в котором они сгорали до тла, и пепел их великолепия блестящей пеленой оседал на землю, и на нас в том числе. Мы сидели на первом ряду.       Он показывал нам фокусы, которые не были чем-то ужасным, не были чем-то отвратительным, напротив, во всем этом явно скрывался тайный смысл. Вот только после началось то, что изувечило наше восприятие: на сцену выбежали изуродованные карлики, руки их торчали из головы, а ноги напоминали гусиные лапки, они перепрыгивали друг через друга, превращаясь в монстров, что прямо на сцене начинали жрать друг друга, отрывая плоть и разбрасывая ее всюду.       А клоун просто улыбался все это время, наблюдая, как наши лица от восхищения приходили к ужасу. Кира боялась больше остальных: ее лицо было в слезах, она дрожала и что-то шептала про себя, закрывая глаза, пока чудовище пристально смотрело в ее сторону. И тогда на сцене появился Джон, а вместе с ним и те пропавшие люди, о которых писали в газетах: они были будто сотканы из кусочков собственных тел. И стоило Кире увидеть его, как она вскрикнула. Беатриче хотела было ее успокоить, но ее глаза тоже наполнялись слезами, а Майкл сдерживал себя как мог. Джон поднялся ввысь, как и все остальные, пока клоун выводил символы своим скипетром, закружились прямо над ребятами и все повторилось вновь: их накрыло не просто несколькими каплями крови, как тогда, а целым дождем, который заполнил все вокруг: и все величие шатрового театра сошло на нет, оставив после себя: разрушенные колонны, обшарпанные стены и ужасную вонь. — Пожалуйста, хватит издеваться над нами! Прошу, отпустите нас! — Кира задыхалась от ужаса, а я твердил себе о том, что она настоящая дура, которая погубит всех нас, и не ошибся.       Клоун развернулся медленно, в его глазах горел огонь, и по всему залу раздался жуткий смех, заразительный и противный, со скрипом и звуком режущего по металлу гвоздя. — Глупышка. Ты совсем ничего не понимаешь? Это всё — отражение твоей души, той части себя, что ты подавляешь за маской жертвы. И… именно поэтому я сниму эту маску с тебя, — снова этот скрежещущий смех, сменившийся холодной и кровожадной улыбкой. Он щелкнул пальцами, когда четыре обезображенных черных беса с красными глазами подхватили ее за руки и за ноги и понесли на сцену. — Нет! — крикнул Майкл, когда увидел, что Кира находилась под морокой и даже не пыталась сопротивляться: и в тот же миг ее привязали к колесу фортуны, которое появилось там из ниоткуда.       Клоун махнул скипетром, который в один миг превратился в косу со стальным острием и резной ручкой. Занес ее над телом девушки и рассек ее туловище от шеи до низа живота: а бесы раскрутили это колесо, и тело ее разлетелось на атомы, которые поднялись в небо и взорвались красочным салютом.       Следовала очередь за Майклом: он кричал с такой силой, что голова его взорвалась, и тогда уже нам с Беатриче было не до шуток. Это существо обладало невероятной силой и могло творить как чудеса, так и жуткие вещи, но казалось, что оно только питалось этим, питалось страхом и смертью наших друзей, питалось их душами и приобретало что-то немыслимо важное для себя. Будто жило за счет других, как паразит разъедало всё вокруг и вводило нас в иллюзии. Нам с Беатриче оставалось сделать только одно: досмотреть его представление, чтобы выжить, но я видел, как она начинает сдаваться, и потому взял ее за руку, дабы она могла почувствовать, что она сейчас не одна. Жуткие вещи продолжали происходить на сцене и они становились все изощреннее с каждой минутой, это напоминало безумный бал, где творилось нечто, что просто невозможно было описать, а впоследствии и забыть: жуткое и прекрасное одновременно. Меня начинало тошнить, но я сдерживал себя, потому что изначально устроил этот поход, чтобы получить желаемое бессмертие. — Дорогие друзья! Наше шоу подходит к концу, но я не могу даровать бессмертие именно вам двоим, да и не хочу… — произнес он все также ярко и радостно, — Пожалуй что, остался только один фокус и именно благодаря вашей стойкости и душам ваших погибших друзей, я могу выйти из своего собственного безумия. Вы освободили меня, и потому я не трону вас. — Ты просто ничтожество! — крикнула Беатриче и схватила первый попавшейся ей под руку брусок и кинула в чудовище, на что клоун лишь рассмеялся и щелкнул пальцами, после чего глаза ее остекленели, а тело застыло во льду, когда она попыталась сбежать… она замерзла навсегда в этом безумии, и в глазах ее читалось то, что она видела три ярких шара: души, для которых она стала пристанищем.       Я с ужасом смотрел на него и думал: вот он момент, когда он отдаст мне бессмертие, наделит меня вечной жизнью, с помощью которой я смогу стать вершиной этого мира и делать то, что пожелаю. Надежда во мне загорелась еще больше и я поднялся с кресла и посмотрел в небо, почувствовав, что голова моя кружится, а тело становится легким и парящим. Наступила тьма, обжигающая и режущая, все мои внутренности будто горели, а из глаз лились слезы от упущенных возможностей. Я не мог умереть, я выдержал все его испытания, я лишился всех своих друзей ради этой цели, не могло это чудовище меня обмануть и забрать душу в свои лапища. Я задумался: а что теперь меня ждет? Вечная тьма, страдание или новое начало? — Для чего тебе бессмертие? — услышал я человеческий голос, абсолютно обычный, не такой, какой был у этого жуткого клоуна. — Я хочу жить вечно, чтобы познать все, что существует, обрести знания и править всем миром. — Я мечтал об этом же, но стал заложником собственных желаний, и когда смог посмотреть шоу Жнеца до конца, он поглотил меня, дабы я занял его место. Но это желание становится извращенным, потому что в момент, когда кажется, что ты сделаешь мир лучше, ты начинаешь сходить с ума и творить безумства, дабы питаться. Человеческая жизнь бесценна, мой друг, но она является ресурсом к бессмертию, готов ли ты забрать души всех людей этого маленького городка недалеко от леса, чтобы обрести свою суть? — Да.       И глаза мои открылись. Я видел бесконечность, видел их испуганные лица, горящие и изувеченные тела, видел, как все люди моего города, который я так любил, погибали от жуткого клоуна, в которого был заточен дух жнеца, дух того существа, которое обещало мне стать бессмертным. И в один момент я осознал, что это я являюсь причиной гибели целого города, что я сейчас управляю той сущностью, что пожирает их души и наполняет меня. Я чувствовал эту силу, чувствовал, что я становлюсь заложником собственной цели, но только сейчас я понимаю, что имел в виду тот незнакомец… Это проклятие и теперь я вынужден питаться душами людей, чтобы быть бессмертным. Моё имя Астралигулас.