Кинцуги по-ангельски

– Осторожно, врата открываются! – возвестил лифт гласом Метатрона. – Нулевой этаж. Уриил шагнула в вечно серый коридор и поморщилась: после сияющих просторов верхних этажей здесь всегда было как-то неуютно. Да и те времена, когда она была восторженным юным ангелом, регулярно дежурящим по Чистилищу, давно прошли. Хотя иногда она ещё забегала сюда по старой памяти… Но не сейчас. Уриил решительно свернула налево и постучала в неприметную дверь. Кривовато висящая табличка качнулась, и в косо падающем свете стало заметно, что к официальному «Зав. Хоз.» чья-то шаловливая рука в конце нацарапала «–иил». Завхозиил? Наверняка кто-то из демонов развлекается, благословений на них нет! – Заходьте, кто тама, – ворчливо донеслось изнутри. Шагнув внутрь, Уриил только было открыла рот, как её взгляд наткнулся на ещё одну табличку, стоящую посреди стойки выдачи: «Оболочек нет!» – Совсем нет? – вырвалось у неё. Из-за стойки неспешно воздвиглась седовласая личность, по уши заросшая не менее седой бородой. Личность была ей отлично известна – да что там ей, обеим канцеляриям, – но раньше Уриил не приходилось просить что-то в обход регламентов. Под укоризненным взглядом ей стало ещё неуютнее, и пришлось поспешно добавлять: – Здравы будьте. Вознесшиеся пророки и праведники такие обращения любили, она знала. Пусть теперь и могли начудесить себе того самого здоровья в любой момент. – И тебе здравия, – прогудел когда-то самопровозгласивший себя завхозом, да так и оставшийся на этом посту Ной и огорчённо развел руками. – Совсем. Последнюю давеча вниз отправил, дык там высочайший заказ был. А нонеча вон чего, начальство заявки не одобряет. Мол, и так тратют эти оболочки почём зря, а они казённые, подотчётные. Е-дем штумповать не успевает. – Штамповать, – механически поправила Уриил. «Эдем» она уже не поправляла: Ной всегда его произносил только так. – Пущай так, – благодушно согласился Ной. – Оболочек всё одно нетуть. Последняя надежда рассыпалась в прах. Уриил тяжело вздохнула остатками лёгких – какие привязчивые эти телесные привычки! – и осторожно потрогала растрескавшееся лицо. Ной был запасливый. Если у него чего-то не было – значит, и вправду не было. Но нельзя же дальше ходить в поврежденной оболочке. Так досадно: всего-то один приступ гнева праведного, и она уже раскололась! – Ладно, не страдай. – Ной вдруг заговорщически подмигнул. – Сейчас чего-ничего придумаем. Лучше ж рестыренная оболочка, чем никакой, верно я говорю? – Какая-какая? – Рестыренная! Эх, мо́лодежь, ничего-то не знают, а в Начала метят. Это когда берешь поломанное и починяешь! Ну-ка, где-то тут у меня замазка была, которой смертные узкоглазики чашки рестыри́руют… *** – Осторожно, врата закрываются. Уриил довольно оглядела себя в блестящей стенке лифта. Ну и не надо новую оболочку, спасибо Ною. Но вот откуда, оказывается, берутся эти золотистые узоры на лице – даже у старших по званию!