"Я прощу тебя, как и всегда прощал"

Миша не взял трубку ни через день, ни через два и даже не через неделю. И только на второй неделе Саша понял — его кинули в чёрный список. Да, он ожидал этого. Но не думал, что всё пропадёт так быстро. Рафаил не появлялся в доме Питера ровно с того момента, как его выгнали, гадко променяв на Московского. Он всё никак не мог понять: зачем? Зачем Саше вообще Москва? Он никогда его и не любил. Это Рафаил постоянно успокаивал свою столицу. Это Рафаил вытирал его слёзы. И в конце концов, это именно Рафаил уговаривал Сашу не резать себя. Рафаил, не Миша. Но Романову этого никогда не понять. Он снова надел розовые очки и рвётся заполучить прощение столицы. Но за что? За то, что Москва его чуть ли не нахуй послал? Должно быть наоборот, но увы... Суровая реальность. Петербург явился на собрание самым первым, лишь бы поговорить с Михаилом. Но тот будто назло опоздал. В таком случае, Саша задержится. - Санкт-Петербург, у тебя что? - всё ещё любимый голос Миши вырвал Романова из раздумий и тёмной пелены ненужных мыслей. - Нужны деньги на реставрацию. - Александр сказал выученную фразу, лишь бы хоть как-то заговорить с Москвой. Но тот ничего не ответил. Совсем ничего, даже не одарил привычной ухмылкой. Он просто внаглую переключился на Новосибирск и его очередной киллометровый доклад. Собрание закончилось, все стали расходиться. Остались лишь Москва, Петербург и Екатеринбург. Костя зачем-то решил подождать друга, чтобы о чём-то ему рассказать. Саша вежливо выводил его из кабинета и повернулся к Московскому. - Миш, надо поговорить. - Александр готовился к этому разговору. Он долго репетировал слова и подбирал более адекватные ответы. - Понимаешь, то, что-.. - Не понимаю. - отрезал Московский, направившись к выходу. - Нам не о чем говорить. - Мишенька, но ты только послушай! - Михаил остановился и посмотрел прямо в глаза Питера. - Не называй меня так. Я тебя слушаю. Саша глубоко вздохнул и начал свой монолог. - Миш, понимаешь... Между нами произошло недопонимание. Мы не выслушали друг друга и поступили по-детски. Я очень без тебя скучаю. Пожалуйста, вернись обратно. Мне не хватает тебя. Я прощу тебе все твои пьянки и... Чёрт возьми, да можешь хоть изменять мне, но прошу, вернись! - под конец предательски выступили слёзы. Но Миша этого будто не видел. - Ты себя совсем не ценишь. Мне не нужна такая подстилка. - Московский открыл дверь кабинета и напоследок посмотрел на Сашу уже не тёплыми синими глазами, а холодным льдом. - Разговор окончен. Домой Саша не вернулся. Сразу после выхода из офиса он заказал ближайшие билеты в Архангельск. Он единственный, кто готов его сейчас выслушать. Ни Костя, ни Камалия. Рафаил. Верфской сидел за старым деревянным столом с кружкой давно остывшего чая. Он не собирается его допивать. Всё, что он сейчас хотелось сделать — кинуть эту чёртову кружку на пол со всей силы и крикнуть, что есть мочи. В дверь постучались. Раф сразу понял, кого принесло. Саша никогда не звонил в звонок. Что его сюда привело? Опять пожаловться пришёл? Если да, то дальше порога его не пустят. Рафаил вышел в прихожую и открыл дверь. Романов захлёбывался в слезах, тщетно пытаясь избавиться от них уже мокрыми ладонями. - Снова Москва? - конечно, Москва. Никто другой его до такого состояния никогда не доводил. - Нет. - прошептал Саша. - Я. - Что? - Архангельск услышал сказанное, но не понял. Я? Он сам себя так измучил? - Я такой мудак... - Александр наконец отпустил руки и посмотрел на пол, прячась от голубых глаз Рафаила. - Я совсем не ценил твою заботу... Ничего дальше Миши не видел... Раф... - он поднял взгляд, а по щекам уже катилась новая порция слёз. - Прости меня... Рафаил в ту же секунду прижал к себе такое любимое тело Саши. Да, он его простит. Снова. Эта цепочка прощений не закончится никогда.