заблудшие души

Ветер игриво терялся в молодых деревьях, пока последние солнечные лучи отражались от блистающего металла ещё неготовой башни. Вечерние улочки пропускали оживлённую толпу, то и дело куда-то торопящуюся. На веранде кафе, на удивление, столиков оказалось куда больше, чем людей, что не могло не радовать слегка волнующегося Луи - как ни крути прошло десять лет, которые сейчас отдавались не только волнением в сердце, но и неприятным острым покалыванием подушечек пальцев. - Что-то случилось? - озадачено рассматривая отрешённую Одетт, беспокоится Луи. На ней, впервые за невероятно долгое время, идеально выглаженная кружевная блуза и новая юбка, так элегантно подчёркивающая стройную фигуру (и темноволосый с неподдельным страхом думает о том, что это может быть далеко не от замечательного телосложения), поэтому ту печальную задумчивость, что застыла на её лице, хочется стереть, убрать как надоедливые слёзы, предательски медленно стекающие по подбородку, щекоча. Она никогда не была взбалмошной и разговорчивой, какой является Фелис, которую, всё равно, сравнивают с наставницей, но увидев этот взгляд однажды Мерант усвоил — это не к добру. Девушка медлит, будто вообще неуверенна в том, что может делиться подобными переживаниями. Все страхи рассеиваются лёгкой дымкой, когда её ладонь, перебирающую светлую салфетку, накрывает другая - сначала легонько, зная, что могут оттолкнуть, но после, когда не встречает сопротивления, чуть сильнее, нежно поглаживая. Впервые за десять лет что-то связанное с Луи кажется бесповоротно правильным. Как будто ушли на второй план взгляды украдкой, лёгкие прикосновения, когда они проходили рядом или простые слова вежливости. Сейчас, когда поверх хрупкой - кажется, что слишком хрупкой - ладони лежит другая - сильная и твёрдая, - всё кажется таким как раньше. Раньше, о котором запретили себе даже думать после пожара. Раньше, которое оба так отчаянно хотели вернуть, но утратили даже самую малейшую надежду на это. Раньше, которое подарила им Фелис одним своим появлением и упорством, напоминая самих себя. - Если я не справлюсь? - выдыхает Одетта. - Если я не справлюсь с Фелис? - вновь произносит она, пока к щекам подступает яркий румянец. - Я ведь не могу встать на пуанты, чтобы показать ей каждую тонкость. - первая слезинка отчаянно срывается с острого подбородка, оставаясь тёмным пятном на новой юбке. Луи понимал, как ей тяжело было расстаться с балетом. И сейчас, больше, чем когда либо, он корит себя за то, что не был рядом. Танцор умирает дважды. Первый - когда тело перестаёт двигаться в ритм. Второй - когда сердце перестаёт биться в такт. Этот урок Мерант усвоил сам и был бы готов пережить его ещё сотню раз, лишь бы такого не случалось с Одетт никогда. - И наши отношения... - шатенка говорит как-то эфемерно, так, что можно почувствовать, как её слова оседают на плечах. - Я боюсь, что моя отвлечённость скажется на занятиях. - она шумно выдыхает, сильнее сжимая руку. - Я не могу оставлять её дар без внимания. - её дыхание всё такое же сбитое, а сверкающие капли всё ещё падают с бледной кожи. Луи молчит. Луи старательно пытается подобрать слова. Луи осекается несколько раз, резко набирая воздух в лёгкие, так ничего и не произнося. - Ты же можешь танцевать. - наконец начинает Мерант, зная о чём говорит. Каждый раз видя Одетт, кружащуюся в пустых коридорах или безлюдном зале, он удивлялся как эта упрямая девушка не завязала пуанты и не запрыгнула на сцену. - Тебе не нужны пуанты, чтобы что-то показать. - он легонько улыбается. - Иначе как ты за такое короткое время обучила ничего не знающую Фелис? - темноволосый знает как, знает, потому что понимает, что такая прима не сможет оставить свои знания пылиться на дальней полке в богом забытом шкафу, знает, потому что сам не смог и был полностью уверен, что и она не сможет (она может многое, может быть, даже всё, но только не это). - Мы оба будем ей помогать. - улыбка становится шире, будто пытаясь собой залечить самые глубокие раны. - Несмотря на то, что сложится между нами сейчас. - поглаживая большим пальцем острые костяшки заключает балетмейстер. Одетт молчит и смотрит - долго и бесчувственно, пристально и, кажется, с верой. С непоколебимой верой, которая позволяет выровнять дыхание и остановить поток слёз, убрать излишний румянец со светлой кожи и чуть расслабить позу. - Наверное, - девушка подаёт голос, который тут же даёт слабину, надламываясь, - ты прав. - уголки её губ чуть дрогнули. - Спасибо. - она улыбается чуть сильнее в искренней благодарности. Они оба не знают, как сложатся их судьбы, но то, что маленькая рыжеволосая девчушка смогла проложить мост посреди их старательно созданной расщелины, не позволит им оставить её талант и упорство. И, возможно, Фелис тоже не оставит без внимания переглядки своей наставницы и балетмейстера, которые кажутся такими очевидными даже детскому взору. Кажется, эти заблудшие, потерянные во времени и несправедливости души, наконец смогут обрести место, которое гордо смогут назвать “домом”.