Период нашей любви

На улице капал сильный дождь. Массивные капли падали с неба, образуя вместе лужи. Яркие и тёплые лучики осеннего дня прятались за серыми тучами. Листья на деревьях срывались под очередным рывком ветра, начиная танцевать в воздухе, пока не падали на мокрый асфальт. Прохожих не было видно — они предпочли остаться сегодня дома. С площадки не слышался привычный детский смех или плач. Нет, там было тихо. Казалось, весь город вымер от такой депрессивной атмосферы. Только изредка проезжающие мимо машины напоминали о существовании остальных. Собаки не гавкали и не гнались за уличными котами — каждое животное решило спрятаться в укромном месте, чтобы не намокнуть. Карбон сегодня осталась дома, хотя её телефон обрывало от звонков начальства — они требовали, чтобы она срочно вышла на работу. Она про них забыла, не слышала, как ей пытались дозвониться. Сейчас был не тот момент, когда ей хотелось туда идти, видеть давно знакомые лица, которые так раздражали. Она наматывала круги по квартире, время от времени подходя к окну — посмотреть, не приехал ли её любимый. Девушка пыталась дозвониться ему всё утро, но никто так и не ответил. Лишь спустя пару часов пришло сообщение, которое совсем её не обрадовало. Гидроген написал просто: «Отъебись» — в ответ на её многочисленные попытки дозвониться и получить хоть какое-то подтверждение, что он жив. Она надеялась, что ему станет стыдно, что он перезвонит и скажет, что скоро будет дома. Но нет. Ничего из этого она так и не получила. Минуты тянулись как часы, а часы — как дни. Основной телефон всё время находился у неё в руках. Она думала: а вдруг ей напишут или позвонят? Пропустить это она не могла, особенно если это окажется её возлюбленный. Второй гаджет, который она использовала исключительно для работы, уже перестал вибрировать и издавать этот мерзкий звук. Видимо, начальство наконец успокоилось и поняло, что сегодня её можно не ждать. Карбон понимала, что подводить людей — нехорошо, но сомневалась, что смогла бы выдержать целый день в окружении остальных сотрудников. Да, это было эгоистично, она поступила ужасно — но другого выхода не видела. Такое повторялось почти каждый месяц. Казалось, Гидроген получал удовольствие от того, что доводил её до состояния, когда ей приходилось закидываться успокоительным. Хотя… чего она ожидала от человека, который сам предложил свободные отношения? Он был из тех, кто любит свободу. Не мог позволить, чтобы его постоянно контролировали — ни в словах, ни в действиях. В тот день, когда они признались друг другу в чувствах и начали встречаться, он сразу всё объяснил: он не хочет пока ничего серьёзного, ему сейчас не до этого. Карбон же была совсем другой. Она давно любила Гидрогена, души в нём не чаяла. Пусть ей и был не совсем понятен принцип таких отношений, но всё же она согласилась. Для неё было важно просто находиться рядом с этим человеком, быть с ним. Она не могла позволить, чтобы он достался кому-то другому — знала, что не переживёт этого. Вообще, ещё тогда у неё в голове засела мысль: я его исправлю. Она верила, что особенная, что сумеет повлиять на него так, что он забудет о своих «свободных отношениях» и захочет быть только с ней — всегда и везде. Но нет. Реальность её разочаровала. Парень не только не изменился, но и всё чаще давал ей повод усомниться, были ли они вообще парой. Близость у них была, но, скорее всего, это было лишь удовлетворение потребностей — и ничего более. Никаких поцелуев, подарков, прогулок. Ничего. Вдруг она услышала, как в двери повернулся ключ. В ту же секунду Карбон бросилась в коридор — и увидела на пороге Гидрогена. Он едва заходил в квартиру. Весь промокший после дождя, он выглядел... как-то не так. Обычно входил быстро и уверенно, почти не задерживаясь, а сейчас — споткнулся, долго не мог нащупать ручку, и вообще был каким-то заторможенным. Казалось, он пьян. Но это было неважно. Карбон подбежала к нему — сначала хотела обнять, прижаться, раствориться в нём... но вместо этого начала колотить его кулачками в грудь, трясти, отчаянно пытаясь встретиться с его взглядом. — Идиот, ты где был?! — закричала она. Её голос дрожал, в глазах сверкали слёзы, но она не собиралась отступать, пока не получит ответ. — Тебя не было почти сутки! Сколько раз я тебе звонила, ты хоть видел?! Всё утро я стояла у окна, а тебя нет! Ты не вернулся, не ответил... Ты понимаешь, что я чуть в полицию не позвонила?! Я думала, с тобой что-то случилось! У тебя вообще есть мозги, чтобы понять, как сильно я за тебя волнуюсь?! Она продолжала трясти его за плечи, пытаясь вырвать хоть какую-то реакцию, хоть слово — но он молчал. Карбон не понимала, почему он ничего не говорит, не двигается, даже не смотрит на неё. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, но там не было ничего. Пустота. Такое поведение было для него непривычным, почти пугающим. Карбон замерла, отпустила его. Медленно её руки потянулись к его лицу — дотронуться, понять, что с ним. И вот тогда Гидроген «ожил». Он резко очнулся, перехватил её ладони, остановив их всего в паре сантиметров от своих щёк. Даже сейчас он не посмотрел на неё. Стоял, словно вкопанный. Ни слова. Ни движения. Только напряжённые пальцы, сжимающие её руки всё сильнее. Сначала девушка опешила — не ожидала от него такой реакции. Но когда поняла, что он не собирается отпускать её, и его хватка начала причинять боль, попыталась вырваться. Он мог бы просто ослабить пальцы… но вместо этого резко оттолкнул её. Карбон чуть не упала, только чудом удержалась на ногах. Она подняла голову, пытаясь заглянуть ему в глаза — и тут у неё перехватило дыхание. Зрачки. Они были не такими, как обычно. Узкие, сжатые до маленьких чёрных точек. Её охватила паника. Карбон много раз бывала в компаниях, где любили напиться до беспамятства, хотя сама таким не увлекалась. Но даже она знала: от алкоголя зрачки не сужаются так сильно. К заторможенности добавлялось нечто большее. Что-то чужое. Что-то, что начинало пугать её по-настоящему. Сложить два кусочка пазла вместе не составило труда. Как только всё стало ясно, Карбон ахнула и закрыла рот руками. Теперь она смотрела на Гидрогена не со злостью, а с паникой — с чистым, первобытным страхом. Такое поведение могли вызвать запрещённые вещества. Нет. Нет, этого не может быть. Он всегда осуждал подобное. Говорил с отвращением о тех, кто увлекается подобным, и не раз клялся, что даже под дулом пистолета не притронется к этой дряни. Он был категоричен, почти фанатично. А теперь он стоит здесь — на пороге их дома — с пустым взглядом, заторможенными движениями и суженными зрачками, под явным действием... чего-то. Эта мысль прожгла её насквозь. В голове зазвучал гул, как будто всё вокруг стало вдруг слишком тихим. Гидроген всё так же смотрел в никуда. Его лицо оставалось пустым — никакой эмоции, никакой реакции. Казалось, он не замечал ошеломлённого взгляда Карбон, вообще не видел её. Он даже не пытался её успокоить, не собирался говорить, что такого больше не повторится. Вместо этого он просто пошёл вперёд. Покачиваясь, вяло переставляя ноги, но всё же не падая. Шёл медленно, будто сквозь вязкую воду. Единственное, чего он хотел — лечь и заснуть. Навсегда, если получится. Он не собирался ни говорить, ни выяснять отношения с той, кто стояла в коридоре, парализованная шоком. Ему было плевать — на неё, на остальных, на всё. Вряд ли он вообще мог сейчас сказать что-то внятное — под героином речь распадается, сознание затуманено. Но Карбон больше пугало не это. А то, что он даже не пытался. Она не могла смотреть ему вслед. Не могла оклематься от шока. Это был уже не тот Гидроген, которого она когда-то полюбила. Нет, перед ней стоял кто-то другой — чужой, сломанный, пустой. Из комнаты донёсся глухой звук — он упал на кровать и простонал. Безразлично, небрежно, будто она была пустым местом. Ему было всё равно. Карбон больше не значила для него ничего. А ведь она провела всё утро в тревоге, не находя себе места. Пыталась дозвониться, узнать хоть что-то. А он… он в это время валялся где-то под кайфом. Может, даже не один. Возможно, кто-то был рядом. Кто-то, кто дал ему это. Нет, она отказывалась верить, что Гидроген мог добровольно выбрать такой путь. Его точно на это подсадили. Или даже заставили. Насильно. Ввели что-то, когда он не мог сопротивляться. Паника в её груди медленно уступала место ярости. Не на него. На того, кто это сделал. Кто отравил его. И если Гидроген сам не расскажет ей правду — она всё равно выяснит. Найдёт. Любой ценой. А когда найдёт — не оставит всё просто так. Эта тварь ответит за всё.