Человек без имени

Прохладный ветер сдувал ещё более холодную росу с застывших листьев, которые не могли даже сдвинуться с места под его натиском. Пузатые жуки сидели на тонких смолистых стволах деревьев и сливались с ними в одно целое. Их звонкие разговоры между собой волной разливались по округе, и ничто больше не говорило об их присутствии. Ночная темнота скрывала силуэты птиц, взмывающих в воздух и разрезающих своими плоскими крыльями очертания звёзд. Эти рассыпанные огоньки иногда падали с небес и оставляли за собой пыльно-красные следы. Изящные фигуры кустарников отдалённо стояли и манили к себе, закрывая извивающимися ветвями неизведанные глубины.  Совсем скоро над горизонтом стали появляться отблески пылающего зарева. Раскалённые камни под ногами постепенно начинали отдавать свой жар воздуху, и обезумевшее солнце над головой никак не оставляло попыток высушить всё вокруг. Тихий ветер смешивался с предрассветной дымкой и мерно качал шершавую траву заболоченных лугов. Где-то неподалёку проворно бежала вода, оставляя лесную прохладу нетронутой. Пыльные солнечные лучи проникали между сгустившимися тучами и плотной тенью падали на рыхлую землю.  Воздух вокруг был наполнен запахом терпкой травы, на небе до сих пор судорожно мерцала луна, отдаляясь всё дальше и дальше с каждой минутой. Душный туман окутывал лес, оставляя на раскидистых ветвях свои холодные прозрачные капли. Откуда-то неподалёку доносились тихие голоса.  У самых ног плавно поднимался склон, поросший кое-где жёсткими кустами и колючими деревьями, за которые не только нельзя было ухватиться, но и пройти мимо без порванной одежды и расцарапанной кожи. Где-то на дне оврага, под прохладным навесом листвы, что-то громыхало и, подпрыгивая, пыхтело. Лесоповальные машины, словно разъярённые исполины, гусеницами ворочали землю, ненадолго закрывая небо грязной пеленой. Следы от них настолько въелись в траву, что нельзя было отличить её от мутной каши. Лес дрожал от их движения, а птицы разлетались в разные стороны с оглушительным криком.  Гул нарастал и доносился прямиком до фабричного посёлка, мешая начальнику лесопильного цеха спать. Свет сквозь занавешенные шторы попадал в комнату, окрашивая белоснежные простыни в ржавый оттенок. Рядом с кроватью, на добротной тумбе, громоздились недавно распечатанные письма, в которых, казалось, даже букв не было, только цифры и графики заполонили собой всё пространство. У человека в комнате не было имени, впрочем, как и у всех в посёлке. Зачем человеку имя, когда внутри у него толком ничего и нет? Он будто сам превратился в этот расчётный документ на тумбе, и голова его, как большая вычислительная машина, не могла перестать думать о работе. Мужчина обеспокоенно ворочался с боку на бок и выпускал из ноздрей подпалённый воздух. Ему снился сон. Сначала он видел себя издалека, но потом приблизился к собственному силуэту и не заметил, как уже сам шёл по тропинке, которая казалась до боли знакомой. Лёгкий влажный ветер пролетал мимо, и начальник закрыл глаза и пошёл вперёд наощупь, полностью теряясь в его освежающих вихрях. Земля становилась слишком влажной и больше не казалась такой безжизненной, затопленные поля хлюпали под ногами, и в них повсюду плавали насекомые с толстой чешуёй и мощными мохнатыми лапками. Они переворачивались на спину, оголяя желтоватые брюшки.  Мужчина пытался поймать их руками, но они быстро зарывались в ил, выпуская наружу свои длинные усики. Вода была очень тёплой и отдавала запахом прелой травы, из мягкой земли вылетали пузырьки, которые лопались, соприкасаясь с нежной плёнкой воды. Он опускал ладони в воду и смотрел, как её поверхность с рябью начинала покрываться трясущимися кругами. Всё вокруг переливалось от солнечных лучей, а воздух над горизонтом дрожал от наступившего дня. Пейзаж вокруг становился всё более зелёным, и от этого становилось легче на душе. Было весело наблюдать за шелестом мелких колючих листьев, отважно висевших на деревьях. Тонкая жёлтая трава сменялась высокими злаковыми растениями, которые крошились от одного только прикосновения. Они кучно стояли рядом и трепыхались на ветру, покачиваясь в разные стороны. Это зрелище завораживало, и начальнику ничего не оставалось, как идти мимо этой живой изгороди, иногда срывая траву и пробуя её на вкус. Внезапно вдалеке послышался голос: — Я устал! Мне больно! Очень больно! — обречённо шептал и завывал голос.  Мужчина насторожился. Казалось, что сам ветер разговаривал с ним. Приглушённо-тихий кашель вырвался из его небритых надутых щёк и сложенных в трубочку тонких губ. Капля солёного пота выступила на лбу начальника. — Кто здесь! — хриплым голосом воскликнул он, отходя мелкими шагами всё дальше и дальше назад, — покажись! — в ответ на его голос вдалеке послышались неуверенные всхлипы, которые вскоре утихли.  Ноги утопали в траве. Звук голоса начал увеличиваться в громкости, и послышался тихий скрежет. До начальника с грохотом доносилось журчание ручья, всё ещё скрытого от него густыми деревьями и кустарниками. Небольшая река безразлично текла мимо него и заглушала все звуки вокруг. Вскоре трава стала настолько высокой, что через неё едва ли был виден свет. В холодной воде под ногами росли искусанные насекомыми коряги, и их концы выглядывали из чёрной бурлящей жижи с лопающимися зловонными пузырями. Пробираясь глубже, около одного из кустов вдоль берега он вдруг заметил тусклого цвета предмет. Ничто не казалось настоящим, даже он сам шёл, как во сне. Насыщенные цвета вызывали головные боли, и ему чудилось, словно все направления в лесу одинаковые и ведут в один конец. Из-под корней под ногами выглядывали скользкие грибы, они слипались друг с другом, образовывая мокрые бархатные комочки. Казалось, будто они полыхали изнутри, и эти спрятанные в глубине ядрышки могли стать полноценным источником света ночью. — Посмотри же, что ты наделал! — голос прозвучал прямо у мужчины под носом, и он вздрогнул.  Из трещин в земле виднелся поблекший цветок. Стоило к нему прикоснуться, как его тусклое мерцание тут же исчезало. Нежно-голубое сияние слепило глаза, растение двигалось в такт ветру, словно указывая путь. Где-то неподалёку журчала ледяная вода, покрывшаяся тонкой мутной плёнкой, запах от неё бил в нос, и начальник морщился. Птицы больше не пели, и разговоров насекомых не было слышно. Мужчина поднял глаза и увидел безлюдную поляну с озарёнными солнечным цветом стройными соснами, которые лежали на мохнатой подушке травы. Срубленные сучья нелепо пристроились рядом с ними. Отовсюду слышалось тяжёлое завывание леса. Многовековые голиафы сотрясали землю своим плачем. Начальник попятился назад, закрывая уши руками.  — Какое мне дело до вас до всех!.. — с тихой злостью в голосе проговорил начальник и тут же оторопел. Длинные колючие деревья отделяли обезвоженную долину от пропитанного влагой массивного леса. Со стволов деревьев стекала густая смола, к которой прилипали жилистые листья. Цветы свисали с верхушек замшелых веток, а с них падала пыльца и кружилась, освещаемая пульсирующим солнцем. Она опускалась всё ниже и ниже, щекоча нос и оставляя на нём жёлтые пятна. Сам не зная зачем, он сорвал бледно-жёлтый цветок, который опустился прямо перед его глазами. Растение раскачивалось из стороны в сторону и выпускало наружу свои скрученные лепестки с бурыми точками. Он заворожённо смотрел внутрь и никак не мог отвести свой взгляд от него, сладкий запах этого цветка надолго врезался в память начальника, как будто это было единственным, что тогда могло завладеть его вниманием.  Пленительный цветок выскользнул из рук мужчины и начал кружиться в полёте, пока не превратился в россыпь у его ног. Цветок в тот момент был болезненно очарователен, и начальник вновь почувствовал холод в том месте, где растение соприкасалось с его пальцами. Он пожал плечами и пошёл вперёд, резко вдохнув воздух в себя. Начальник спотыкался о ворсистые камни, но продолжал шагать всё дальше и дальше, не смотря себе под гудящие ноги. На сброшенной с веток листве можно было с лёгкостью разглядеть немного забродившие плоды, к которым уже успела прилепиться грязь. Он устал настолько, что был готов повалиться на землю и больше с неё не подниматься. Стремительно и напористо из-за горизонта надвинулась тёмная туча и разом заволокла небо. Накрепко заточила яркое солнце в свою темницу. Стало хмуро. На какой-то миг всё притихло, но только на миг. Плотные тени от высоких холмов создавали впечатление, будто время здесь остановилось. Начался ливень. Сразу стало холодно, как только солнце скрылось за мрачными тучами и прекратило обдавать лес своими ласковыми лучами. Бархатные потоки влаги падали на землю, с упорством прижимая к ней распластавшуюся траву, и рядом с корнями образовывались лужи, которые мгновенно впитывались в глубокие недра. Дождевые черви обеспокоенно выползали из своих ходов, никла колосьями рожь, очумело метались мухи, ритмично двигая прозрачными крылышками с мутными прожилками. Крепко обнимая руками шершавый древесный ствол, он вдруг понял, что видит сон.  Начальник удивлённо потёр глаза, и картина перед ним начала расплываться и переворачиваться, пока он окончательно не пришёл в себя. Мужчина очнулся под грохот машин, пережёвывающих лес своими стальными челюстями.  И ничего в жизни не изменилось, только ветер продолжал разносить по округе безмолвный шелест цветка.