Поэтому...двигайся!

*** Чья-то ладонь ощутимо приложилась к коже ниже поясницы. Ловкие пальчики в тайне от всех, кроме их хозяина и жертвы, юркнули между ног, обведя ногу со внутренней стороны, слегка касаясь чужого члена. Чонин резко оборачивается, чувствуя, что бесстыдная рука отстранилась, но он успевает заметить самодовольную кошачью ухмылку. Черт. *** Чонин обернулся на грохот. Его взгляд тут же падает на шикарные пышные бедра наклонившегося совсем рядом человека, в кожаных облегающих джинсах. Настолько рядом, что чужой зад касается паха Яна. Парень настолько долго и "неуклюже" поднимает упавший микрофон, тем самым сильнее трясь о бедра младшего, что невольно появляется вопрос:"а микрофон точно случайно выскользнул из вспотевших ладоней?". Ах ты... *** Еле слышный свист привлекает Чонина. Он оборачивается, и видит кошачьи глаза и ухмылку. А затем, парень перед ним начинает медленно, с оттяжкой закатывать рукава идеально черной, атласной рубашки, открывая вид на вены на накачанных руках. Все Скандинавские Боги. *** Лёгкое прикосновение к плечу для привлечения внимания, что зовущий тут же получает. Он показушно и наигранно небрежно оттягивает черный галстук, оставляя его болтаться ленточкой на шее, а бесстыжие пальцы медленно расстегивают пуговицы на рубашке, не разрывая зрительного контакта. На секунду Чонин пугается, что он разденется прямо на сцене перед всеми стэй, но шрам, всплывший в голове, успокоил его. Твою дивизию. *** -Друзья, не кажется, что стало жарковато?! - хитро сверкнув глазами спросил мембер в микрофон. Он тут же опрокидывает голову назад, перед этим приложившись губами к горлышку бутылки с водой, его кадык дёргается пару раз, и он специально пускает воду по краешкам рта. А Чонин не может отвести взгляд от струй прозрачной воды, что так соблазнительно скатывается с щек по подбородку и шее к ключицам, впитываясь и смачивая черную ткань расстёгнутой рубашки. Благодаря воде (и...ему), атлас прилип к телу, очерчивая рельефы мышц, и заставляя Яна давиться слюной от желания. Ну все. Конец. *** И так весь концерт. Без остановки. Под его конец, Чонину было уже максимально проблематично спрятать стояк в облегающих шортах, а тихое и неоднозначное "Нини,тебе нужна моя помощь сейчас?", брошенное Минхо перед тем, как их развели по разным машинам, чтобы отвезти в общежитие, ведь в одну машину парни не помещались, совсем вывело его из равновесия. Теперь было одно желание - вытрахать из старшего душу, желательно всю. Чонин представил, как будет срывать с этого шикарного тела ту рубашку, как будет до синяков сжимать большие и мягкие бедра. Как его пальцы идеально обхватят этот чертов кадык, заставив захрипеть от нехватки воздуха. Как эти же пальцы будут вбиваться в простату Ли, как хорошо будет в его тесном и горячем нутре. Как старший будет жмуриться, плакать, всхлипывая и прося прощения, за свое поведение. Как будет молить о том, чтобы Чонин остановился. Хотя бы немного замедлился, дав передышку. А Чонин не будет слушать. Минхо плохой мальчик. А плохих мальчиков нужно наказывать. Именно на этой мысли его внезапно осенило. Минхо этого и добивается. Он хочет, чтобы Чонин выдрал его до потери сознания, чтобы не сдерживал себя, неосознанно идя на поводу у старшего. Неужели он настолько хитрый? Ян сделал себе пометочку в голове, что Минхо любит грубо, и уткнулся носом в окно, пытаясь придумать, как ему насолить. Внезапное озарение, и моментальный восторг от своей же идеи, чуть не привел Чонина к громкому обмороку. Правда громкому. Он чуть не задохнулся от своей гениальности и клакочущих в нем чувств, воспроизведя на свет парочку громких и нечленораздельных звуков, напугав рядом сидящего Феликса. Теперь то Минхо точно у него попляшет. В прямом смысле. *** Когда машины подъехали к общежитию, и Минхо выйдя, направился ко входу, он поймал на себе взгляд Чонина. И ему стало реально страшно. Такой решительный и дьявольский взгляд. Ли никогда такого у младшего не видел. Да и вообще никогда и ни у кого. На этом этапе, он уже засомневался в правильности его телодвижений в сторону младшего и его терпения. А ведь Чонин ещё ничего не сделал. Возможно, можно было просто сказать ему, чтобы Ян не так нежничал с ним во время акта. После да, конечно, но в самом процессе, чтобы не сдерживал себя. Не хрустальный. Минхо же решил, что если он разозлит младшего, до того дойдут желания старшего. Глупый. Кажется, ему сегодня конец. До самого вечера Чонин никак не реагировал на Ли, изводя его чуть ли не до белого каления своим игнором. В одиннадцать, когда все легли спать, Минхо пошел в комнату к Чонину. Он закрыл за собой дверь, не спеша поворачиваться в сторону Яна. Неизвестность пугает. А тишина и отсутствие внимания со стороны младшего пугают вдвойне. Когда чужие узкие и большие ладони невесомо легли на талию Минхо, он немного расслабился, откидываясь спиной на младшего. Шею защекотало от лёгких поцелуев, а руки обхватили торс старшего. -Как дела, хён? - начал Чонин из далека. -В порядке - пробормотал Ли. -Правда? - наигранно удивился младший - а мне показалось, что нет. Я не психолог, но мне кажется, что у тебя какие-то проблемы в личной жизни. Возможно в сексуальной. Ай, дай угадаю! У проблемы есть имя, не так ли? - Чонин закипал, и Минхо это чувствовал. С каждым словом он все больше сжимался в уже больше не казавшихся безопасными объятиях - Подожди, не говори, я хочу самостоятельно угадать ее имя. Ёнджун? Нет? Секунду... Вуги? Ты посмотри, и это не то! А может...Минхо? Да? Точно, Минхо! Отличный выбор имени для проблемы! Ян резко развернул Ли к себе лицом, прижав к стене спиной, смотря ему в глаза с опасным блеском. Руки с двух сторон от головы очень напрягали Минхо, но он не смел и слово сказать поперек. В глазах все ещё плескалась злость, когда губы растянулись в милой улыбке, заставив Минхо задрожать. -Тебя в детстве учили, что нужно говорить о своих желаниях? - Чонин говорил обманчиво спокойно, пальцем мягко очерчивая каждую линию на лице старшего - Ты мог бы мне просто сказать, чтобы я не сдерживался с тобой, а не устраивал целое шоу из этого. Ты же хотел наказания, так? - что уж таить, если все и так понятно? Минхо активно закивал - и ты хочешь, чтобы я вытрахал из тебя душу, не правда ли? - не дожидаясь ответа, Чонин вклинил свое колено между ног старшего, надавив на пах, заставив Ли упереться в его бедро и тихо заскулить - только...для тебя это будет наградой. А награду заслуживают только те, кто хорошо себя ведёт. А ты плохой мальчик, Ли Минхо - Ян наклонился к уху мембера, и тихо прошептал, пуская табун мурашек по его спине - а плохих мальчиков, нужно наказывать. Отстранившись, Чонин надавил на старшего чуть сильнее, вырвав тихий стон. Глаза Минхо бегали по лицу Яна, стараясь понять, к чему он клонит. Но он наткнулся только на широкую улыбку. -Поэтому - улыбка растянулась сильнее, хотя куда ещё шире - не известно - двигайся - шепнул Чонин на ухо. Напоровшись на непонимающий взгляд старшего, Ян тихо рассмеялся. -Не беспокойся, я объясню. Подхватил Минхо за ягодицы, и резко потянул на себя, проехавшись его пахом по своему бедру. Ошеломленный стон удовольствия разрезал тишину общежития. И снова этот смех. -Теперь понятнее, малыш? -Чонин, ты... -Да, я такой-сякой, но мое терпение не безгранично - прервал Минхо Чонин. А через секунду рявкнул - поэтому двигайся. Глаза старшего бегали по комнате в поисках спасения. Щеки горели огнем от понимания, что от него требуют, пальцы судорожно сжимали футболку Яна, которую он схватил в порыве, а в голове красными буквами светила надпись:"это унижение! Он унижает тебя!". И Минхо это понимал. Но ослушаться не мог. Какой пример он подаст младшему, если не примет свое наказание как послушный хён? И внезапно до него доходит: наказание - это унижение. Его заставляют самостоятельно заняться собой, хотя он надеялся на помощь Чонина. Минхо прикрывает глаза, шумно выдыхает, и робко приподнимается на носочках, слабо толкаясь вперёд. Он не может удержать тихий стон, слетевший с его губ, и продолжает работать бедрами. Чонин без смущения или зазрения совести, внимательно рассматривал старшего. Для полной картины всего происходящего, он перехватил руки Ли, сложил их вместе, и зафиксировал на верху, забирая последнюю опору и заставляя прикладывать больше сил для толчков и поддержания равновесия. Минхо был ужасно красный, не до конца прикрытые глаза, острые клычки, что кусали губу, юркий язычок, что показывался время от времени, чтобы облизать пересохшие от стонов губы, растрёпанные волосы, напряжённые бедра, руки над головой, и самые прекрасные звуки - это все произведение искусства. Он был поистине красив. Будь то хён - модель, или только что проснувшийся - он всегда на вершине пьедестала. Правда, самым незабываемым Минхо был разбитым. Он приобретал такую нежную и трепетную форму падшего ангела, погрязшего в демоне - Ян Чонине. И одно из самых главных качеств этого шедевра, было то, что никто кроме самого демона, не мог видеть его таким. Нуждающегося, просящего, невинного. Самого прекрасного. Чонин подавил желание поцеловать старшего - зная его огромную любовь к поцелуям, он сознательно его лишил их. Наказан. Он наблюдал за таким Минхо, что с каждым разом все смелее и сильнее терся о Чонина, а то все смотрел, и смотрел... Сам Ли испытывал небывалые чувства. Чем дольше он толкался в бедро младшего, тем сильнее он забывал о чувстве унижения. Руки наверху затекли, ноги уже немели от того, что он постоянно приподнимался на носочках, делал толчок, напрягая все мышцы, и опускался вниз. Затем ещё и ещё - Ли уже потерял счёт времени, единственным его движением было приближающиеся чувство оргазма. Грубая ткать кожи и джинсовых шорт давали небывалые ощущения от трения. Ноги уже подкашивались, но Ли продолжал послушно выполнять наказание. Минут через пять он понял, что ещё чуть-чуть, и он точно кончит прямо в штаны, не раздеваясь. -Чонин...- жалобно позвал он, смотря на него из-под прикрытых мокрых ресниц. Когда только слезы успели выступить на глазах? Стоны постепенно переходили на неразборчивый скулеж и частые вскрики. -Знаешь, Хо-я? За твоё поведение оргазм вообще не заслужен. Ты должен быть неимоверно счастлив, что я такой добрый, что позволю кончить с первого раза. Эти слова Чонина сделали свое дело. Он, видя, что Ли сейчас кончит, толкнулся навстречу, придавив его пах. Под громкий стон удовольствия, старший выгнулся дугой - к счастью, гибкость позволяла - а из-под ресниц не до конца прикрытых век показался белок закатившихся глаз. Он почувствовал неприятную липкость в штанах, но сейчас на это было так все равно. Решив немного поиграть, Чонин то надавливал бедром на ослабший пах старшего, то ослаблял давление. В скором времени, Ли начал чуть ли не кричать от такой сверхстимуляции, моля остановиться. Не сразу, но Ян это сделал, мягко смахнув слезу с щеки Минхо. Он отпустил его руки, упираясь кото-хену в плечи, заставляя сесть на колени, и смотреть снизу вверх. -Ты же помнишь, что не один здесь, правда? Поработай немного ртом. Минхо сглотнул от такого властного макнэ. Видят все Скандинавские Боги, он хочет быть с Ли нежным сейчас, но стояк мешает. Старший сразу понял, что ему нужно делать, незамедлительно растегивая ширинку на чужих шортах. Вскоре перед ним появился в меру большой и толстый член, что Ли так любил. Решив не испытывать больше судьбу, он тут же присосался к головке, посасывая ее как леденец. Чонин с протяжным стоном упёрся руками в стену, и закрыл глаза. Больше минуты он не продержался - попробуй не возбудиться до предела, когда перед тобой такой бог, так ещё и с наишикарнейшим голосом - и излился глубоко в рот Минхо, заставив проглотить все одним властным:"глотай". Теперь два парня, разреженных и спокойных, пошли вместе в душ, меняя одежду, и падая на подушки без сил. -Пообещай мне, что ты всегда будешь говорить, если чего то хочешь - серьезно сказал Ян, уже обнимаясь с любимым. -Если ты всегда меня будешь наказывать так - то буду молчать почаще - бесстыдно пообещал Минхо. -Хм. Хорошо. Значит я заменю предыдущие махинации на порку. Ремнем. Лучше кожаным - не остался в долгу Чонин. Минхо фыркнул, и наконец, в первый раз за весь вечер, поцеловал младшего.