Always Be Prepared

Том Риддл приехал в Албанию с довольно простым планом. Путем кропотливых исследований, — бесчисленных часов в пыльных архивах над старыми картами и записями, и еще более мучительных часов «волонтерства» в доме престарелых, проведенных в попытке завоевать доверие депрессивной седой старушки, которая была дальним потомком одной из заинтересованных сторон, — ему удалось собрать очень многообещающую (как он сам так считал) зацепку о местонахождении потерянной Диадемы Когтевран. Легендарный артефакт, украденный много веков назад сбежавшей из дома юной дворянкой, был спрятан в очень специфичном уголке леса в горной глуши страны, за сотни миль от всех мест, где ранее велись поиски. Тому, кто ее найдет, было гарантировано мгновенное признание и слава в высших эшелонах ученых-историков, что, естественно, означало, что Том должен был отправиться в путь один, чтобы никакие «коллеги-соратники» не смогли украсть у него с таким трудом заработанную славу. Он, конечно, никогда раньше не проводил ночь (и даже день) в дикой местности, но купил несколько книг по выживанию на природе и читал их в самолете, так что все должно быть в порядке. А на случай, если дела пойдут совсем плохо, он потратил последние деньги на первоклассный аварийный транспордер, так что помощь специалистов можно будет легко получить по нажатии на одну кнопку. Что же могло пойти не так? …Многое, обнаружил он, спустя несколько часов после первого похода. Действительно, очень многое.

***

Гарри Поттер проводил лучшее время в своей жизни, работая летом в Албании. Раньше работа в летний период всегда была необходимым злом, напоминанием о том, зачем он вообще корпел над получением высшего образования. Но в этом году старший брат его лучшего друга подсказал ему лучший из всех возможных вариантов. Чарли работал в приюте для животных в Румынии, но он знал, что Гарри всегда больше интересовала помощь людям, а иногда и их спасение. Эта работа — поиск потерявшихся туристов и проведение спасательных операций в прекрасном национальном парке — позволила бы ему провести все лето на любимой природе и получить за это деньги. Первые несколько операций были довольно стандартными, но через две недели его вызвали на что-то по-настоящему дикое. Проследив за сигналом транспордера, он обнаружил человека, не намного старше его и безнадежно неподготовленного, блуждающего кругами. Судя по тому, что Гарри смог понять из его бреда, у несчастного туриста — на удостоверении в его бумажнике значилось имя Том Риддл — закончилась еда, он съел несколько грибов, оказавшихся галлюциногенными, и теперь был абсолютно уверен, что змеи разговаривают с ним и ведут его к спрятанным сокровищам. Гарри сидел у больничной койки Тома, пока в его обезвоженный организм вводили жидкость через капельницу. И, когда тот немного пришел в себя, он поделился полезными советами и книжными рекомендациями (похоже, все книги, которые Том прочитал заранее, были предназначены для совершенно других местностей и климатических условий). Однако он не был уверен, насколько мужчина все это усвоил: красавчик, казалось, внимательно слушал, но в конце лекции Гарри лишь невнятно пробормотал что-то о том, что ему нужно поужинать прямо сейчас, а может быть, и на следующей неделе. Гарри оставил его отдыхать, упомянув по дороге медсестре, что, возможно, им следует принести пациенту какой-нибудь еды. На этом, как он полагал, все и закончилось.

***

Незнакомец с изумрудными глазами, спасший Тома, раз и навсегда доказал, что ирония пока не умерла. Он был самым очаровательным созданием из всех, с кем Том когда-либо сталкивался, — единственным, кто сумел заинтересовать его на сколько-нибудь продолжительное время. И конечно же, поскольку судьба обладала извращенным чувством юмора, он оказался единственным человеком, который был полностью невосприимчивым к его чарам. Даже если после инцидента с грибами он и не был на сто процентов здоров, Том точно знал, что обладает более чем достаточной харизмой, чтобы завоевать сердце среднестатистического доброго человека с комплексом спасителя. Но этот Гарри, конечно же, был далеко не обычным, и поэтому он целый час просидел у постели Тома, игнорируя его попытки ухаживаний и упрямо болтая о каких-то бойскаутских девизах про «постоянную бдительность». Когда он замолчал, Том пригласил его на ужин, сегодня вечером или при первой же возможности, но Гарри лишь озабоченно нахмурился (как же он был очарователен с нахмуренными бровями!), сказал, что ему лучше дать Тому «отдохнуть», а затем встал и вышел. Что ж. Если Гарри твердо решил придерживаться правила «между нами только бизнес», то Тому придется позаботиться о том, чтобы этот бизнес в значительной степени касался его самого.

***

Неделю спустя Гарри снова встретил Тома. На дне глубокого оврага. — Ах, Гарр… то есть, ох, слава Богу, ты здесь, — обратился он к Гарри, махая рукой и звуча гораздо бодрее, чем в прошлый раз. — Видишь ли, я спустился по скале, и мою ногу полностью завалило. Я не могу ею пошевелить и не уверен, что с ней все в порядке. Возможно, это растяжение! Или она даже сломана! Гарри осторожно спустился в ущелье, отметив про себя, что местность не располагает к обвалам, и подошел к Тому, который сидел на земле и выглядел совершенно невредимым (вплоть до идеальной прически). Кучка камней лежала странной ровной грудой у его левой ноги. Он не понимал, почему тот говорит, что не может пошевелиться: ни один из камней не был особо тяжелым, и Том, казалось, охотно помогал ему «откопать» себя. Вскоре они вдвоем расчистили завал, и перед Томом предстала не поврежденная, не растянутая, совершенно не травмированная лодыжка. — Какое облегчение! — вздохнул он, разгибая ногу, чтобы убедиться в этом. — Под этими валунами она совсем онемела, и я боялся худшего. Прими мою глубокую благодарность, Гарри. Гарри сопровождал Тома на обратном пути в город, ведь никогда нельзя быть слишком уверенным в отсутствии скрытых травм. Время пролетело незаметно, пока они вели удивительно увлекательную беседу о технике ориентирования.

***

В следующий раз Том позвал на помощь с вершины высоченного букового дерева. — Понимаешь, Гарри, я немного заплутал и пытался найти лучшую точку обзора, как мы с тобой недавно обсуждали, — крикнул он со своего места на ветке на высоте нескольких сотен футов. — Как же не повезло, что я только сейчас обнаружил у себя страшную акрофобию! — Хорошо, — успокаивающе сказал Гарри, чувствуя облегчение, что сам он почти не боится высоты. — Я сейчас поднимусь. Просто сохраняй спокойствие и не смотри вниз, ладно? Воспользовавшись своим небольшим ростом, он быстро вскарабкался на дерево. Всякий раз, когда он поднимал взгляд вверх, то с легким раздражением замечал, что Том игнорирует его советы и пристально смотрит на него вниз, следя темными глазами за каждым его движением. — Ты великолепно карабкаешься по деревьям, — практически промурлыкал он, когда Гарри добрался до вершины, слегка запыхавшись и зная, что в его волосах застряло множество веток. — Давай посидим и отдохнем немного, прежде чем ты поможешь мне спуститься. Том поднял руку и приглашающе похлопал по ветке рядом с собой. Для человека, боящегося высоты, он выглядел удивительно невозмутимым и держался за ветку лишь одной рукой. — Ты уверен? — растерянно спросил Гарри. — Уже поздно. В темноте спускаться будет еще труднее. — Шшш, — прошипел Том и обеими руками подтащил Гарри к себе. Теперь он качал ногами. — Вот почему мы должны остаться здесь — было бы преступлением пропустить этот закат. Гарри вынужден был признать, что он… в чем-то прав. Солнце, подобно желтку яйца, расплывалось над дальними горами, уступая место бархатистым сумеркам, и тысячи звезд, не испытывая конкуренции со стороны искусственных источников света, мерцали одна за другой. Они наблюдали за происходящим в благоговейной тишине. Слышался лишь шум укладывающихся на ночь птиц да уханье совы. И все же он с ужасом ждал обратного пути в непроглядных сумерках. Однако в конце концов все оказалось не так уж плохо. Может быть, их мирная беседа успокоила нервы Тома, а может быть, ему было лучше, когда темнота скрывала, как высоко он находится на самом деле, потому что он перебирался с ветки на ветку со всем изяществом своих длинных ног, лишь раз или два протягивая руку, чтобы схватить Гарри и восстановить равновесие. Правда, Гарри и самому пришлось пару раз придержать Тома, когда он неправильно ставил ногу. Оказавшись на твердой земле, они достали фонарики и отправились обратно к цивилизации. Круги света преследовали друг друга по тропинке, пока они перешептывались в темноте.

***

Когда Гарри в очередной раз увидел Тома, был самый разгар лета — палящий июльский день, который заставил даже местных жителей не выходить из дома. Но Гарри был вынужден покинуть комфортный офис рейнджера с кондиционером из-за сигнала бедствия этого любителя попадать в неприятности. Добравшись до нужных координат, он обнаружил Тома, лежащего в тени очередного старого дерева, раздетого по пояс и щурящего от солнца глаза. — Клянусь могилой отца, я брал с собой много воды! — сказал он, увидев лицо Гарри, и, очевидно, предвидя, что именно тот собирался сказать. — Но в моей фляге была крошечная дырочка, и половина воды вытекла, прежде чем я успел обнаружить прореху. Кажется, у меня тепловой удар, — он поднес руку ко лбу, словно проверяя, не лихорадит ли его, и смахнул влажную от пота чёлку. — Тяжелая ситуация, — невозмутимо ответил Гарри, подходя к нему и расстегивая свой рюкзак. — К счастью, я взял с собой достаточный запас воды. В нескольких флягах, — он достал одну из них и протянул Тому. — Ты просто спаситель, — Том начал пить воду длинными, продолжительными глотками, что дало Гарри достаточно времени, чтобы изучить, как дергается его кадык, как едва заметно напрягаются мышцы живота, когда он глотает, и как медленно движутся бисеринки пота от ключиц к груди. Согласно протоколу профилактики тепловых ударов, рекомендуется пить воду через равные промежутки времени, но когда Том допил флягу и протянул руку, Гарри машинально дал ему другую, как будто его тело ему не принадлежало. К реальности его вернуло то, что Том, видимо, выпив достаточную порцию, вылил остатки воды себе на голову. — Эй! Ты не можешь просто так ее выливать! Нам еще нужно вернуться в город! — Но мне жарко, я могу обгореть! — запротестовал Том. — Ага, знаешь, обычно в рубашке сложнее обгореть, — яростно бормотал Гарри, безуспешно пытаясь смотреть куда угодно, только не на торс Тома (он и вправду мог сильно обгореть — его кожа была как мрамор). И тут его осенило. — Подожди, я узнаю эту местность, здесь есть небольшой источник. Ты можешь охладиться, а я — наполнить фляжки водой. — Отлично, — Том вскочил на ноги одним плавным движением, как кошка. Казалось, голова у него совсем не кружится от жары. — Веди, дорогой. Том категорически отказывался одеться во время короткой прогулки к источнику, настаивая на том, что все равно ему снова придется снимать рубашку. Гарри решительно смотрел вперед, но спиной чувствовал, как Том, полуголый, идет позади него. Когда они добрались до места назначения, Том с ликованием пробежал последние несколько метров, снял остатки одежды (слава богу, на нем все еще были боксеры) и зашел в воду. Немного отплыв от берега, он нырнул с головой. Когда Том вновь появился на поверхности, то выглядел как полубог, сын Посейдона: бисеринки пота сменились капельками воды, блестящими на солнце, кудри прилипли к шее, и с них струилась вода. Гарри, конечно, не обращал на все это внимания. Он все еще был на берегу, ответственно разбираясь с таблетками йода. — Водичка отличная! Искупайся! — позвал Том. — Нет, — мужественно ответил Гарри, внимательно разглядывая флягу. — Я должен убедиться, что они полностью растворятся. Подождав положенные пять минут и сильно встряхнув флягу, Гарри повернулся и увидел, что Том плавает на спине. Его глаза были закрыты, но он, казалось, почувствовал, что Гарри смотрит на него. — Вода все еще отличная. Лучше не бывает, — проинформировал его Том. Гарри решил, что было бы разумно окунуться самому, чтобы снизить температуру тела. Он не желал признавать, что безответственный Том в чем-то прав. Гарри снял с себя верхнюю одежду и брюки, зная, что ходить в мокрой одежде — сплошное мучение. Том был рад компании, и они провели, по общему признанию, блестящие полчаса, просто барахтаясь в прохладной воде. В какой-то момент завязалась борьба, кто кого больше забрызгает, а затем — соревнование по ныряниям в воду (Том начал оба конфликта, но Гарри сделал все возможное, чтобы их завершить). Когда самая жаркая часть дня миновала, они вылезли на берег и приготовились идти обратно, чувствуя себя отдохнувшими и посвежевшими. — Кстати, — сказал Том, вытирая полотенцем мышцы спины, — тебе, наверное, лучше наполнить и мою флягу, просто на всякий случай. Гарри бездумно сделал то, что ему было сказано, и уже почти справился с задачей, когда до него дошло, что фляга Тома совершенно цела и не имеет ни одной дырки.

***

Том начал терять терпение. Наступила вторая половина лета, и пока он неуклонно сужал круг поисков диадемы, прогресс в обретении другого сокровища, казалось, застопорился. Он думал, что последняя тщательно продуманная ситуация будет верным решением, но Гарри выглядел задумчивым, почти угрюмым, когда они возвращались после купания. Смена тактики была явно необходима, ведь на данный момент Том считал бы свою поездку провальной, если бы вернулся в Англию, не достигнув обеих целей. Несколько недель он размышлял над этой дилеммой, проводя дни за прочесыванием леса по четкой схеме, ночами отмечая свой прогресс на карте, прикрепленной к койке в хостеле, или изучая книги, которые ему рекомендовал Гарри. Однажды вечером, когда он как раз был поглощен чтением, ему пришло в голову, что очаровательная потребность Гарри помогать другим может быть не единственной его слабостью. Разве Том не слышал когда-то о том, что называется кинк на компетентность? И вот он скорректировал свою программу ухаживаний и снова принялся за серьезное планирование.

***

Боже, сегодня Гарри был не в настроении заниматься этой ерундой. После их купаний Том некоторое время хранил радиомолчание. Гарри это ничуть не разочаровало. Он вовсе не скучал по тому, как вытаскивал его из последней невероятной передряги, и по времени, проведенному вместе. Он был доволен тем, что Том, скорее всего, образумился и либо освоил какие-то настоящие навыки выживания, либо наконец-то сделал всем одолжение и вернулся туда, откуда приехал. (В Англию, вероятно. Почти наверняка в Лондон, судя по его милому акценту). Поэтому он был несколько раздосадован, когда под конец утомительного августовского дня поступил очередной вызов. Если это снова окажется Том, сказал себе Гарри, он найдет способ запретить этому человеку въезд во все национальные парки мира. Ему было все равно, что для этого не существует никакого правового механизма; нельзя позволять людям постоянно подвергать опасности себя и других в дикой природе, как бы привлекательно они ни выглядели в облегающей одежде для активного отдыха. По мере приближения к точке, откуда исходил сигнал, Гарри начал замечать что-то на деревьях. Через каждые сто футов или около того они были помечены точными, намеренно вырезанными насечками, сделанными, похоже, человеческой рукой качественным мультитулом. На нескольких деревьях также имелись яркие обрывки ткани, аккуратно повязанные вокруг веток. Абсолютно все отмеченные деревья, располагались прямо вдоль кратчайшего пути к месту назначения; если бы у Гарри сломался GPS, он мог бы легко использовать их в качестве ориентира. Гарри как раз забеспокоился, что человек, которому нужна помощь, даже при наличии столь четко обозначенного обратного пути, может быть серьезно ранен, когда из-за деревьев показалась большая круглая поляна, и его путевой маячок подал сигнал о том, что он прибыл. Он огляделся по сторонам и чуть не повернул обратно. В центре поляны стояла большая, безупречно установленная палатка, идеально подходящая по прочности и теплоизоляции к условиям окружающей среды; несомненно, именно такую модель Гарри сам бы порекомендовал для ночевки в этой местности. Перед палаткой (но на безопасном расстоянии) находился сложенный из гладких камней костер, в котором весело потрескивали дрова, правильно уложенные для равномерного горения. В нескольких футах от него лежала куча хвороста — достаточно, чтобы поддерживать огонь в течение ночи с запасом. Над пламенем висел чугунный котелок, в котором, судя по запаху, готовилось нечто вкусное — не походное блюдо из консерв, а настоящее изысканное творение, которым мог бы гордиться даже Чарли. Он также заметил несколько небольших свертков в фольге, от которых исходил пар и приятный аромат. Напротив кострища лежали два больших плоских камня; на каждом из которых лежала палка, тщательно заточенная, как предположил Гарри, тем же ножом, которым были сделаны зарубки на деревьях. Об их назначении можно было догадаться по пакету с облачно-мягким зефиром «Джамбо», прислоненному к стене палатки рядом с коробкой крекеров «Грэм» и несколькими обычными шоколадками. Как раз в тот момент, когда Гарри начал думать о том, что явно хорошо подготовленные обитатели палатки случайно нажали на кнопку экстренного вызова и ему придется прервать чье-то романтическое свидание, часть ткани, прикрывающая вход в палатку раздвинулась, и из нее вышел Том, неся с собой мини-холодильник, фонарь и баллончик со спреем, отпугивающим медведей. — Ах, Гарри, дорогой! Как раз вовремя — ужин уже готов, — тепло сказал он, не обращая внимания на пустой взгляд Гарри. — Я рассчитал время, исходя из твоей обычной скорости передвижения. — Что? — тупо спросил Гарри, а затем, осознав, что это не совсем законченный вопрос, откашлялся и добавил. — Что у тебя на этот раз? — Я рад, что ты спросил, — ответил Том, откладывая свою ношу и поднимая крышку кастрюли, выпуская еще более мощный взрыв райского аромата. — Понимаешь, я очень тщательно подготовился к этой последней вылазке, и, помимо этого, — он широким жестом указал на обеденный стол, — я взял с собой веревку, средства первой помощи, запас воды и нескоропортящиеся продукты — все здесь, — он указал на открытую створку палатки. — Но только разбив лагерь, я понял, что мне очень не хватает кого-то, с кем можно было бы разделить этот великолепный ужин.

***

В кастрюле оказалась самая настоящая лазанья, а в свертках фольги обнаружилась идеально приготовленная печеная картошка, похожая на золотой самородок. («Этот метод готовки отлично подойдет для того, чтобы сделать буррито на завтрак», — многозначительно и самодовольно заявил Том, когда Гарри не смог подавить стон после первого укуса). Зефиро-сэндвичи, которые они приготовили после этого, были сладкими и липкими. И пока он слизывал растопленный шоколад, испачкавший пальцы и стекавший по руке, Гарри пернесся не в свое реальное детство, а в нечто идеальное, золотое, в то время, в котором никто не жил на самом деле, кроме как в дымке ностальгии. Они говорили обо всем и ни о чем. Гарри рассказал Тому о том, Чарли научил его любить природу, что каким-то образом привело Тома к теме средневековых легенд о драконах, и Гарри спросил его, знает ли он какие-нибудь хорошие истории о привидениях… — Вообще-то, — задумчиво произнес Том, — у меня есть одна очень подходящая история, которую ты вряд ли еще слышал. Она об одержимом человеке, который много веков назад загнал свою возлюбленную в этот самый лес. К тому времени уже совсем стемнело, поэтому Том включил фонарь, который своим мерцанием подчеркивал острые углы его лица, стал рассказывать завораживающую историю о безответной страсти, трагическом конце и короне из сапфиров, потерянной во времени, причем голос его был теплым и ровным, как остатки шоколада, которые они растопили в самодельном горячем какао. — …И по сей день диадема считается потерянной. Кто-то говорит, что она была проклята из-за эгоистичной любви барона, — закончил он. — Хм, — Гарри, лежавший теперь на спине на плоском камне, согретом огнем, с полузакрытыми глазами, недовольно хмыкнул. — Значит ли это, что только настоящая любовь может снять проклятие, чтобы диадему снова нашли? Том одобрительно хмыкнул. — Знаешь, Гарри, — практически промурлыкал он, — мне кажется, ты начинаешь что-то в этом понимать. Но пока… — он взглянул на свои часы — прочную модель с практичным встроенным компасом, — может, отправимся спать? Те буррито, о которых я упоминал, вкуснее всего на рассвете. Гарри принял сидячее положение, решив проигнорировать самонадеянность Тома, предположившего, что он останется на ночь, и вместо этого задал вопрос, который он почему-то откладывал уже несколько часов. — Не так быстро! Сначала мы должны разобраться со слоном в комнате, — сказал он, мужественно подавляя зевок, чтобы казаться строже. — И что это за слон? — Том поднялся на ноги и начал собирать мусор и остатки еды в герметичный контейнер, изолирующий запахи, чтобы не привлекать голодных животных. «Идеально следует протоколу выживания в дикой природе», — сонно заметил Гарри. — Сколько из твоих «чрезвычайных ситуаций» были настоящими? Том даже не вздрогнул. — Первый случай был полностью подлинным, вплоть до разговоров на змеином языке, — сдержанно усмехнулся он. — После этого… Ну, я послушал твою небольшую лекцию в больнице и прочитал все упомянутые тобой книги от корки до корки. Они дали более чем достаточно информации, чтобы избежать дальнейших любительских ошибок. Признаюсь, единственное, в чем я нуждался в трех последующих случаях, — как и сегодня, — это в приятной компании. Гарри попытался набраться сил для возмущения, но обнаружил, что его предательское подсознание не только не рассержено, но даже не удивлено. — Не могу поверить, что я все лето надрывал задницу, «спасая» вполне компетентного любителя активного отдыха, — беззлобно проворчал он, вставая и потягиваясь. Том скромно пожал плечами. — Может, и компетентного, но до твоего уровня мне далеко, — сдержанно заметил он. — Я все равно постоянно совершаю ошибки. — Да? Например? Этот лагерь выглядит как картинка из журнала. Том расстегнул молнию на палатке и протянул руку в жесте «после тебя». — Ну, например, — сказал он, глядя на хорошо оборудованную двухместную палатку, — мне только что пришло в голову, что я взял только один спальный мешок, а он слишком велик, чтобы согреть меня как следует… Взглянув на спальный мешок, который был не сколько «слишком большим», сколько «явно рассчитанным на двух человек», Гарри решил, что Том скорее всего умрет от его рук, чем от любой угрозы, которую может предложить дикая природа. — Ты прав, — ответил Гарри, открывая рюкзак и доставая из него надежный красно-золотой одноместный спальный мешок, который служил ему долгие годы и идеально облегал его тело. — Тебе еще предстоит пройти долгий путь. Как и все эксперты в этой области, я всегда беру с собой запасной.

***

Несмотря на небольшую заминку в конце, Том оценил свою операцию как ошеломительный успех. Провести зябкую ночь в спальном мешке, рассчитанном на двоих, в то время как Гарри крепко спал всего в двух футах от него, было не самым лучшим вариантом, это правда. Но Том не оказался бы в Албании, если бы не получал удовольствия от погони и охоты за сокровищами. Холод вскоре был изгнан завернутыми в фольгу буррито под ярким рассветом, теплом улыбки Гарри и стойким ощущением, которое менее красноречивый человек мог бы назвать «предчувствием», что диадема сейчас очень, очень близко. Хотя Том начинал думать, что артефакт на самом деле менее ценен из двух сокровищ, которые он хотел привезти с собой домой.