Я тебя встречу, Чон Чонгук

      — Нет! Нет и нет. Повторяю. Ты понял меня? Однозначное нет!       — Хорошо. Я всё понял.       — Почему у меня стойкое ощущение, что ты меня не слышишь?       — Я слышу.       — Но сделаешь по-своему? Да?       — Зачем задавать вопрос, ответ на который и так понятен?       — Ким Тэхён, я запрещаю тебе. Предчувствовал, что с тобой будут проблемы. Повторяю в сотый раз: я запрещаю тебе ехать. Они скажут приветственную речь, и мы их встретим здесь, в агентстве. Я понятно говорю?       — Да, я всё понимаю. Но я ему обещал. И я сделаю это. Я поеду встречать. Поеду встречать в часть. Нет, меня никто не увидит. Нет, я не буду светиться. Да, я не покажусь из машины вообще. Да, к зданию мы приедем на разных машинах. Но! Я! Поеду! Встречать! И никто не сможет мне в этом помешать. Точка. И можете не угрожать, меня это все равно не остановит!       — Да пойми же ты, мы хотим как лучше.       — Как лучше? Это как лучше — когда все парни тихо сидели в машинах и смотрели, как Джин встречает Хобби? Мы не могли даже выйти и обнять друга. Поприветствовать его. Это как лучше?       — Ты знаешь, какая ситуация была на тот момент. Нельзя было. Всё равно вы всю ночь сидели, пили и обнимались.       — Но он ждал нас там. Перед журналистами. Он отслужил и не заслужил тёплой встречи?       — Ким Тэхён, не много ли ты на себя берёшь? Как ты позволяешь себе разговаривать со мной?       — Нормально я разговариваю. Спокойно. Не кричу. Только вот вопросов у меня огромная куча. Спасибо Джину, что прорвался к нам сегодня на лайв и осветил всё своей настоящей и радостной улыбкой.       — Тоже совсем от рук отбился. Много вы стали себе позволять.       — Куда уж нам. Мы скромно молчим в сторонке. Или кланяемся оборзевшим и мерзким журналюгам, которые за любой кусок готовы на растерзание. Как они тогда заклевали любимого Мина. Уму непостижимо. Больно было смотреть. Мерзкие людишки, что ополчились против него. Только что сделали вы в его защиту?       — Ты переходишь все границы. Твоё поведение недопустимо. Мы ещё поговорим. Очень жёстко поговорим.       — Времена изменились. Не вы нужны мне. Да и парням. Это мы нужны вам!       — Я сделал вас!       — Я благодарен. И все парни благодарны. За каждый наш год, за каждую вону, вложенные в нас. За всё благодарны. Но мы оплатили. Сполна. Мы уже никому ничего не должны. Мы в расчёте!       — Поезжай. Хоть прямо сейчас поезжай. Только больше не докучай. За что всё это на мою голову? Иди уже.       — Вот и договорились. Спасибо. Знал, что смогу найти аргументы.       — Сделай одолжение, проваливай. Больше не могу тебя видеть.       — Я тоже очень люблю. Мы с Гуком чрезвычайно влюблены в Вас, Босс.       Тэхён, улыбаясь, выскользнул из кабинета Бан Ши Хёка, помахав на прощание ручкой. А он и не сомневался, что добьётся своего, просто не мог не поехать встречать своего мальчика. Чонгук провёл самую грустную свою ночь без него перед армией. И Тэ не позволит ему ехать эти два часа до столицы одному. Он благодарен Чимину за поддержку и помощь, но на этом всё. Спасибо за все полтора года. Дальше он сам.       Договорённость на встречу с журналистами была на восемь часов утра. К воротам части машины компании прибыли за час до этого. Тэхён попросил менеджеров не говорить, в какой из них он. Но в этом и не было необходимости. Чонгук сразу пошёл в правильном направлении. Им дали коротких десять минут. Этого времени хватило только на то, чтобы посмотреть в глаза, погладить по руке, улыбнуться и крепко обняться. Глаза светились от радости. Всё. Всё теперь уже точно позади. Безумно хотелось вцепиться друг в друга и никогда не отпускать.       Тэхён не слушал, о чём говорили парни. Да и гул толпы был оглушающим. Ведь просили не приезжать, просили оставаться дома. Они любили своих ARMY. Но всегда опасались неадекватных людей.       Тэ смотрел на любимое лицо. Смотрел и улыбался. Эта бесконечная вереница из встреч урывками, долгих телефонных разговоров и воя в подушку закончилась. Полтора года. На ветер пущены целых полтора года. Нет, Тэхён не сожалел совсем уж обо всём. Он завёл много новых друзей и поклонников, приобрёл навыки, необходимые в боевых условиях или в случае каких-то катастроф. Это, наверное, хорошо. Но как ни крути, минусов значительно больше. Все парни, без исключения, занимались и вокалом, и танцами. Горло и тело не могут перейти в спящий режим по щелчку пальцев, а потом с такой же лёгкостью вернуться в рабочее состояние. Потому каждый отпуск использовался не на походы по ресторанам с родными и знакомыми, а на работу. Вот и получается, что эти полтора года им пришлось и «воевать», и репетировать.       Ещё зимой готовилось расписание на дни сразу после их увольнения. Никому не было необходимости обниматься с ARMY, как Джину. Но парни возвращались в преддверии годовщины BTS, а это накладывало определённые обязательства. Дадут им денёк на отдых и в бой.       Тэхён отвлёкся от своих мыслей и посмотрел в окно. Он опять улыбнулся, видя, как парни помахали на прощание. Сейчас пойдут к машине. Минут через десять пути к нему пересядет его любимый, его единственный и самый дорогой. И здесь не обойдётся только взглядами. Он хочет зацеловать своего Гука всего. Дотронуться до каждого сантиметра его тела. Обнять и понять, что это не сон и не буйная фантазия. Упрекнуть их больше не в чем. Они оба отслужили. Отдали все долги, которые даже и не брали. Какой-то странный получается государственный банк, где брал — не брал, а отдавать приходится. А кроме долга у тебя забирают время, так необходимое и бесценное время. И любимого.       Тэхён не сомневался в Гуке. Он представлял, как тому было трудно. Одиноко. Но рядом был друг, который мог и погладить по голове, а мог и постучать по ней же. Хороший, добрый и верный Чимин.       Машина начала притормаживать. Тэхён сел ровнее. Волновался он? Однозначно. Сердце ускорило свой ритм. Руки вспотели. Дверца машины тихо поехала в сторону, и в салон скользнул Чонгук.       — Милый. Как долго вы там болтали. Я думал, что не дождусь.       — Я сам всё подгонял секунды. Но протокол. И уважение. Я смотрел на этих визжащих, не знаю, как их назвать, и хотел сбежать. Больше всего на свете мне хотелось к тебе. Ведь всем им я, как личность, совсем не интересен. Им нужна сенсация. И если бы я вышел в одних трусах, или в наряде Санта-Клауса, то реакция была бы такой же. Вот если сейчас спросить всех этих девочек, во что я был одет и что говорил, ни одна не ответит. Они сегодня стали сопричастными событию. И неважно какое оно. Если бы им действительно был интересен я лично, то не было бы такого бардака, который они устроили. Обидно. Лучше бы было так, как мы встречали Джина. Все приехали. Поговорили, обнялись. Без речей, без показухи. Милый, как же тебя ко мне отпустили? Что ты наговорил Боссу?       — А не надо со мной спорить и ставить меня на место. Сразу было понятно, что я поступлю только так, как сам решу. Иди ко мне. Я так скучал. Дай обниму тебя. Солнышко моё. Родной мой.       Гук пересел сначала поближе к Тэхёну, а потом вообще перебрался на его колени. Устроился удобнее, прильнул всем телом к своему тонкому парню. Ха-ха. Тонкому! Они виделись пять дней назад. Он до миллиметра знает новое и красивое тело своего хёна. Но то было ещё до окончания службы. Ветер уже был со вкусом свободы, но её ещё не было. Можно было ухватиться и упиваться ею. Но в голове стоял ступор. Ещё несколько жалких дней. Ещё несколько бессонных ночей. Ещё часы разговоров перед отбоем. И после, кто же им теперь запретит — они дембеля.       Вчера Чонгук следил за игрой лидера на саксофоне, за речью любимого, за его лайвом. Потом смотрел лайв Намджуна. Конечно, он всё знал. Их лидер очень сильный человек. Он не побоялся расковырять свою рану перед миллионами, поделился, конечно, не всем, но очень важным. Чонгук всегда уважал Намджуна. Но он бы так не смог.       Тэхён тоже совсем другой, он не признается в слабости. Тэ рассказал, что многое узнал, многому научился, приобрёл много друзей. Но не рассказал, как умирал от холода на учениях. Как несколько дней мучился от боли в колене. Не рассказал про трещину ребра — это очень болезненная травма. Боль усиливается при дыхании, кашле, поворотах тела и любых движениях, задействующих мышцы грудной клетки. Но не любит он давить на жалость, это очень не по-мужски!       Чонгук догадывался, что даже он о многом не подозревает. Но узнает. Про каждую секунду жизни любимого без него узнает. И зацелует, заласкает и залечит каждый шрамик, каждую больную точку на теле своего хёна.              Тэхён потянулся и начал сцеловывать дыхание Гуки. Целовать любимые губы, щеки, глаза. Он едва прикасался, оставляя лёгкие воздушные поцелуи. Хотелось ласки, хотелось нежности, хотелось теплоты. Чонгук не выдержал и впился жадным поцелуем в любимые губы. Они целовались, блуждали руками по телам друг друга. Хотелось запомнить, запечатлеть каждый момент, каждый взгляд, каждый вдох этого дня. Свобода. Поразительно красивое слово «Свобода». Как же долго они ждали, как мечтали. Каждый поцелуй сегодня был без горести скорого расставания. С сегодняшнего дня только сладкие. Только жадные, упоительные, опьяняющие. Как же сильно не хотелось останавливаться.       — Стоп, любимый. Скоро Сеул. Надо привести тебя в порядок. Агентство, поздравления, букеты и шарики. Все остальное до дома. А там уже всё приготовлено. Мы с хёнами обо всём позаботились.       — Когда вы успели?! Ты во сколько выехал меня встречать?       — Полпятого, милый. Всё ради тебя.       — Вот, полпятого, а ещё в три мы говорили по видеосвязи. Ты сегодня спал хоть чуть-чуть?       — Я пьян от счастья. Я перевозбужден. Я не смог бы заснуть.       — И когда наши хёны успели хоть что-то приготовить?       — О, они всё продумали. Пока мы с Ушиком и Хёншиком развлекали тебя разговорами, на кухне творили чудеса Соджун и Сонхван . Я узнал об этом позже. Они привезли с собой несколько пакетов продуктов. Ты не представляешь, как я был счастлив их видеть в первый же день на свободе. Они ведь даже не позвонили, не предупредили. Просто все, представляешь, все нагрянули ко мне. Сказали, что ни за какие земные блага не смогли бы пропустить такой момент. Заранее передвинули все свои планы. Во всей этой какофонии не хватало только тебя, любимый. Но и ты не отвертишься. Нас ждёт просто безумная ночь после концерта Хобби. Я не знаю, что они придумали, но разрешили нам уединиться только сегодня и завтра. И позаботились, чтобы мы не отвлекались ни на что.       — Как сильно я хочу всех увидеть, обнять, потрепать по волосам. Я успел так по всем соскучиться. Мне не хватало любимой семейки. Мне хотелось к Соджуну, Ушику, Пикбою и Хёншику. И, конечно, к моим братьям. Хочу затискать Джина, ободряюще улыбнуться Джуну, посмеяться с Хобби и крепко стиснуть в объятиях Юнги.       — Знаю. Знаю, милый мой. Но наше достойнейшее руководство решило, что справедливо акцентировать внимание только на вас.       — Я так скучал, мне было так плохо без тебя. И после каждого звонка мне хотелось только одного — свернуться под одеялом калачиком и, не шевелясь, ждать следующего твоего звонка.       — Знаю. Я всё знаю. У меня всё было то же самое. Так, дай я на тебя посмотрю. Возьми лёд. У тебя красные губы. Мы сейчас расстанемся, но это уже будет только на часок.       — Конечно, Тэ. Но сразу хочу сказать, чтобы ты приготовил свои знаменитые шорты. Я не позволю тебе показывать их всем, кроме меня. Они только для меня. Ты понял?       — Дурачок. Я весь для тебя. Останавливаемся. Дай поцелую. Увидимся в агентстве.       Чонгук выскользнул из машины и пересел в другую. Их пафосно будут встречать с цветами и аплодисментами. Тэхён вспомнил, как это было вчера. Вокруг вдруг собрались вроде и знакомые, но все же чужие люди. А больше всего хотелось обнять маму, почувствовать, как треплет по плечу отец, поцеловать брата и сестру. Нельзя. Протокол. Камеры. Зрители. Обязательства. Жизнь напоказ. Вот приедут они с Чонгуком домой, и он не выпустит его из объятий больше никогда.       Тэхён, улыбаясь, прошёл в агентство с заднего входа. Его уже ждали парни. Они виделись вчера, но уже успели соскучиться.       — Как съездил? — спросил Юнги. — Можешь не говорить, по твоей счастливой моське всё вижу. Прохиндей, как уломал шефа?       — Отстаньте от него, парни, — сказал Джин. — Всё, что нас не убивает — делает сильнее.       — Это ты к чему сказал?       — Джуни, милый, я это сказал к тому, что если кто и надеялся, что полтора года отобьют у Тэ и Гука все желания, то он просчитался. Посмотри на Тэхёна. Более счастливого человека представить невозможно. Это воплощение умиротворённости и любви. Надо выпить за это!       Тэхён сидел уже минут пятнадцать с бокалом шампанского и ничего не замечал вокруг. Вот сейчас откроется дверь и войдёт вся его жизнь. Вся его вселенная, вокруг которой он готов кружить до скончания времён.       Уже потом в доме Чонгука будет большой и шумный обед с родными. Много разговоров, много слёз и много счастья. Мамы будут суетиться, разглядывая сыновей. А отцы с гордостью слушать армейские байки. Все окружат Тэхёна и Чонгука заботой, вниманием. Любовью. Каждое слово, каждый жест будут пропитаны любовью родных и близких.       Поздним вечером парни уедут в квартиру Тэхёна. И когда они останутся наконец одни, то отпустят всех своих дьяволов и ангелов. Не будет существовать ничего кроме рук, губ, разгорячённых тел. Нервы, оголённые до предела, просто зазвенят от прикосновений. Весь мир уйдёт в запредельную даль. Страсть будет перемежаться с нежностью. С любовью. Они отдали долг Родине. Теперь они планомерно станут отдавать долги друг другу. У них накопилось огромное количество этих долгов, на которые уже набежали проценты. Много процентов. И пусть весь мир подождёт, потому что сейчас всем правит любовь.       А через день все парни BTS придут на концерт Хобби. И будет совершенно непонятно зрителям, куда нужнее смотреть. На сцене начнет твориться чудо пластики и вокального мастерства — Чон Хосок, как всегда, великолепен! Прекрасен и неподражаем.       А в ложе, где соберутся мемберы, можно будет наблюдать еще одно шоу — самозабвенно танцующих, подпевающих и от души веселящихся парней. Парней, успевших стать легендой. Которые будут светиться ярче всяких звезд. Зрители не пропустят ни мгновения происходящего там. Потому что в этот момент на их глазах будут радостно ликовать подлинные и неподдельные, не для фансервиса, чувства. Именно тогда станет возможным увидеть самое настоящее чудо — просто счастливых людей.