Король Проклятий и сопливый апокалипсис

Юджи проснулся от того, что задыхался. Его легкие наполнились горячей жижей, каждый вдох давался с хриплым бульканьем. Он рухнул с кровати на колени, выплюнув на пол кровавую слизь, смешанную с чем-то тёмным и вязким. «Третий день», — прозвучало у него в голове. Голос Сукуны потерял привычную насмешку, став плоским и безжизненным. На дрожащей ладони кровь блестела маслянисто, отражая лунный свет странным фиолетовым отблеском. Внезапно комната поплыла перед глазами, и Юджи увидел: 1142 год. Деревня у реки. В воздухе вонь гниющей плоти и испражнений. На воротах домов — кровавые отпечатки ладоней. Женщина в грязном, пропитанном потом кимоно сгибается пополам от кашля — из её рта вылетают куски чего-то тёмного, падая в грязь с мокрым хлюпаньем. — Хэйанская эра, — проскрежетал Сукуна. Его голос звучал так, будто его вырывали из глубины сознания клещами. — Я пришёл за данью… а нашёл только смерть. Дверь распахнулась без стука. В проёме стоял Годжо — его повязка была сдвинута, обнажая сияющий голубой глаз, который тут же сузился при виде кровавого пятна на полу. — Так, — щёлкнул он пальцами. Лампы вспыхнули, освещая серое лицо Юджи. — Сукуна. Сколько дней длилась та эпидемия? Тишина. Затем кожа на левой щеке Юджи разорвалась, обнажив второй рот с острыми зубами. — Семь, — прозвучал из нового рта голос Сукуны, грубый и хриплый. — На седьмой… не осталось никого. Годжо резко достал из кармана треснувшую костяную пластину с выцарапанными знаками. — Проклятие-мимикрия, — он швырнул амулет Юджи. Тот обжёг пальцы, оставив красные волдыри. — Откуда ты знаешь этот случай? Зрачки Юджи сузились в вертикальные щели. Рот Сукуны на его щеке оскалился: — Я был там. Мегуми, появившийся в дверях, резко остановился. Даже Широ прижал уши, заскулив. — Значит, это месть, — медленно кивнул Годжо. — Ты что-то упустил тогда. Рот Сукуны скривился в омерзительной ухмылке: — Один сбежал. Мальчишка. С глазами как гнилые сливы… Комната вдруг наполнилась запахом гари и гниющего мяса. На стенах проступили кровавые подтёки, стекающие вниз. Годжо схватил Юджи за подбородок, заставляя смотреть в свой единственный открытый глаз: — Слушай внимательно. Это не просто болезнь. Это проклятие, которое тысячу лет ждало встречи с тобой. И теперь… — Оно здесь, — закончил за него Мегуми. Его тени рванули в тёмный угол, но схватили лишь пустоту — проклятие растворилось в воздухе, оставив после себя лишь сладковатый запах гниющих персиков.