Хотите, погадаю?

За мутными, покрытыми пылью окнами заброшенной квартиры в многоэтажном здании в Маленьком Китае, вечерний гул города звучал как привычная симфония, сплетённая из обрывков голосов, навязчивой рекламы и гудков автомобилей. Мир снаружи жил своей жизнью — быстрой, жадной, слепой, — в то время как Горо сидел в старом, изношенном кресле с облезлой кожаной обивкой, а его пальцы, привычно уверенные и отточенные годами привычки, методично разбирали пистолет. Каждый раз, касаясь холодного металла, он чувствовал знакомое, спокойное удовлетворение. Каждый щелчок, каждый мягкий скрежет — как шёпот прошлого. В его памяти мелькнули короткие воспоминания о былой жизни — выглаженные костюмы, безупречный офис, дорогая еда, комфорт и власть, которые теперь казались далёким, почти несуществующим прошлым. И лишь оружие в руках оставалось неизменным. Очищая детали от пыли и грязи, мужчина замер на мгновение, едва уловив тихие шаги за дверью. Чуть отодвинул рукав куртки, взгляд его опустился на наручные часы. Аккуратно отложив деталь и тряпку на стол, поднялся. Стоило подойти к двери, как раздался характерный стук: два быстрых, и еще два медленных. Такемура открыл дверь и воздух сразу наполнился запахом фастфуда. Ария стояла на пороге, слегка переминаясь с носка на пятку, в руках у неё был бумажный пакет. Девушка была пунктуальна до мозга костей, так что пришла на две минуты раньше того времени, на которое они условились. Свет изнутри выхватил её лицо — на лице играла смущённая, мягкая улыбка, а щёки едва заметно порозовели от волнения. — Привет, — робко поздоровалась она, и шурша пакетом, слегка приподняла его. — Я принесла вам бургеры… И картошку фри. Горо коротко кивнул, деликатно отступая в сторону: — Заходи. Ария прошмыгнула внутрь, направлясь в центр «гостинной» и ставя пакет на импровезированный столик, сооруженный из двух коробок и доски. Старая лампа на столе тихо жужжала, отбрасывая чуть тускловатый, холодный белый свет. Её взгляд ненадолго задержался на аккуратно разложенных в строгом порядке деталях оружия и самом пистолете, и что-то неуловимое мелькнуло в её глазах. Отведя их, девушка сняла с плеча рюкзак и положила его на продавленный, пыльный диван. Присев на его край, наблюдала, как мужчина садится в кресло и принимается за чистку оружия. — Вы не будете есть? — поинтересовалась она. Такемура мимолетно кинул взгляд на пакет. Ему не нравилась такая пища — слишком жирная, слишком калорийная, далёкая от того, к чему он привык за долгие годы службы в Арасаке. Но когда голод брал своё, он молча ел, каждый раз вежливо благодаря. Он коротко ответил: — Я пока не голоден. — Ладненько, — слабо кивнула Ария и погрузилась в молчаливое созерцание его действий. Сначала украдкой, потом всё более открыто. Его сосредоточенность казалась почти медитативной. Руки у него двигались размеренно, каждое движение — точное, без единого лишнего жеста. Её глаза зачарованно рассматривали его кисти — сильные, крепкие, с аккуратно выперающими венами и металлическими суставами, которые чуть поблёскивали в свете лампы. На мгновение ей захотелось прикоснуться к ним, ощутить его кожу под своими пальцами, провести дорожки по этим выпирающим венам. Девушка невольно закусила губу. Внезапная мысль о том, как это может нелепо выглядеть со стороны — сидеть вот так и разглядывать мужчину, у которого за плечами годы жизни, наполненные верным служением своему покровителю и убийствами, когда сама она не так давно только перестала быть подростком, — заставила ее встрепенуться и смутиться. Надеясь, что Горо ничего не заметил, Ария постаралась сделать непринужденный вид и потянулась за рюкзаком, положив его себе на колени. Нервно потеребив край застежки в сомнениях, девушка все же расстегнула его и извлекла из него маленькую, аккуратно сложенную стопку бумажек. Такемура внимательно, но незаметно следил за её действиями, краем глаза отмечая каждое её неловкое движение и лёгкое дрожание пальцев. Ария стала раскладывать вырезанные прямоугольники в левой руке, как веер. Почерк на каждом — кривоватый, чуть смазанный, но старательный. Она подняла на мужчину взгляд, все еще чувствуя сомнения, и всё-таки, несмотря на свою неуверенность, негромко позвала: — Горо… Он повернул к ней голову. В его взгляде — сдержанное внимание. — Простите, если отвлекаю. Я… просто… у меня кое-что есть для вас, — девушка опустила глаза, робко протягивая руку с бумажками, чувствуя, как жар приливает к щекам. — Это… глупость, наверное. Но я делала такое в детстве. И… иногда, когда страшно или непонятно, помогает. Ария чувствовала себя маленькой и неловкой в присутствии этого зрелого, уверенного в себе мужчины, но продолжила говорить: — Это… лепестки. Каждый — с ответом. Не совсем «да» или «нет». Скорее… как совет. Или подсказка. Или что-то между. В его глазах появилось едва уловимое, осторожное любопытство. Такемура молча кивнул, приглашая продолжать. — Я подумала… если вы захотите, можете вытянуть один. Просто… ну… так. На удачу. Её сердце стучало так громко, что она почти не слышала звуков за открытым окном. Он ведь мог отказать. Сказать, что не хочет отвлекаться на такие глупости. Или — хуже — сказать, что это нелепо и наивно, из-за чего ей захочется провалиться под землю. Его пальцы всё ещё касались металлических внутренностей Кэнсина. Девушка робко подняла глаза. В его глазах она не видела отторжения — лишь долю удивления. Ария затаила дыхание, когда Горо аккуратно отложил деталь на стол и протянул руку без лишних слов, осторожно взял один лепесток и развернул. На бумажке синими чернилами было написано:

«Ты увидишь то, что считал невозможным. И это изменит твой путь.»

Он прочёл про себя, не меняясь в лице. Но взгляд стал чуть задумчивее. — Хм. Звучит… неопределённо. — Ну… да-а, — девушка выдохнула, и слабо улыбнулась, поправляя прядь волос за ухо. — Я пыталась, чтобы они звучали… поэтично. Не как «да» или «нет», а как… возможность. — Ты писала их сама? — поднял на нее внимательный, изучающий взгляд. Она кивнула, вновь избегая его взгляда. Ария не стала упоминать, что потратила на это почти всю ночь, из старого записного блокнота Мисти вырывая оставшиеся чистые листы и вырезая тупыми ножницами листки, придумывая фразы и по несколько раз их переписывая только потому, что ненароком ошибалась в словах или почерк получался не ровным. Что вложила в них больше, чем просто слова. Такемура молчал некоторое время, а потом спросил: — Значит, это… твоё послание? Девушка вспыхнула, её щеки запылали сильнее. Это был просто вопрос. Просто логика. Но как будто он увидел что-то слишком личное. Будто заглянул слишком глубоко, подошёл близко к тому, что она не осмеливалась даже называть. Сердце её забилось чаще, дыхание сбилось, и она почти спряталась за веером листков. — Я не… ну, я просто… — сжала колено правой рукой. — Мне захотелось сделать что-то… хорошее. Для вас. Просто, чтобы вы… знали, что всё может быть не так плохо. Мужчина молча смотрел на нее. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он тихо произнёс: — Спасибо, Ария. В его голосе послышалась непривычная теплота, осторожная и бережная, которая заставила её сердце дрогнуть. Ария выдохнула, ощущая, как напряжение уходит из её плеч, уступая место нежной, тихой радости. — Не за что, — так же тихо ответила она, а на губах расцвела мягкая улыбка. В образовавшейся тишине между ними возникло что-то странное, теплое — почти уют. Горо вернулся к своему занятию. Но теперь — его движения были немного медленнее. Чуть внимательнее. Ария аккуратно разложила оставшиеся лепестки на коленях, будто создавая свой маленький сад предсказаний. И ни один из них уже не казался ей таким уж глупым.