Время перемен. Kyle Alessandro/JJ

— 89 очков! Что первое почувствовал? Наверное, даже не разобрать. Смешанное чувство. Вроде как Кайл и разочаровался в себе, но с другой стороны он надеялся на лучшее, а ожидал худшего — считай, золотая середина. Тяжело смириться с тем, что не попал даже в десятку, от этого и загрызало чувство вины. В первую очередь перед самим собой — что не смог, что не приложил нужных усилий, но с другой стороны не всё же зависит от молодого артиста. Наигранная радость, но не принятие своих невысоких оценок. Но теперь Алессандро задумался: что он отдал и что приобрёл? Отдал все свои силы, нервы, терпение, которого ему и так не хватало. Здесь он почувствовал, что такое устать по-настоящему. Он буквально валился с ног — сил не было ни на что, а если вставал куда-либо, то уже считал это подвигом. Здесь, внутри его собственного мира — выстаиваемого 19 лет — резко сломалось что-то, оставив пустоту и одновременно открыв глаза. Всё стало другим: звуки стали громче, краски ярче, а чувства острее даже самого заточенного ножа. Впервые за всю свою жизнь он почувствовал вкус жизни — горький, сладкий, острый. А потом пришло осознание того, насколько хрупким и мимолётным был этот период его жизни. Теперь он ценил даже самое незначительное событие — ведь оно оставляло след в его душе навсегда. Вопросы, которые терзали душу больше не мучили — они звали его к новым событиям и опыту. Кайл наконец-то нашёл себя и свой путь, но главной его опорой и одновременно головной болью был Йоханнес, который сейчас сидел в паре метров от него и также переживал за свои результаты. Визг ото всюду, одобрительные возгласы, хлопки и ритмичные крики: «Австрия! Австрия! Австрия!» — народ подхватил ритм и теперь его не остановить. Заплаканный Джей обнимает всех, благодарит и выходит на сцену, чтобы закрыть это 69-е Евровидение своим чудесным финальным исполнением. Пока Джей пел, замечал, что в толпе кто-то тоже начинал плакать. Может быть, кто-то проникся историей Джея и узнал в ней себя; может просто потому, что всё закончилось. Чем больше хлопал и визжал народ — тем больше слёз выходило из глаз Йоханнеса. Со сцены он буквально убежал заплаканный, но такой счастливый. И здесь наверное все подумали: он заслужил эту победу. Чем дольше он сидел и смотрел на кубок — тем сильнее плакал. Знал: скоро эйфория пройдёт, а первое время на него польётся волна хейта. И он даже не будет подозревать, какие гадкие слова ему скажут после победы: «Незаслуженно», «лучше бы победил ***», «кастрированный», «Победил только, потому что гей» — и много других не совсем приятных слов. Джей меланхоличен; его легко задеть. Он бы проплакал ещё пару часов или ночей — но тут зашёл Кайл. Уже без стука: как к себе домой — чего стесняться? Картина плачущего Джея тронула парня — он присел рядом. — Что чувствуешь? — спросил Кайл, приобнял его, посмотрел на кубок и затем на победителя — пытаясь понять причину его слёз. — Знаешь… вроде я и рад… А с другой стороны — лучше бы не побеждал. Я уже такого начитался там… В жизни наверное больше комментариев не открою. — Люди злые… Не беспокойся: этого долго не продлится; сейчас все взбудоражены и негодуют из-за того, что не победил их фаворит — это нормально. Ты выиграл заслуженно,— впервые Алессандро примерял роль успокаивающего человека,— и вроде у него это неплохо получалось,— Джей потихоньку успокаивался. Глубокая ночь; звёздное небо ярко освещает этот город. Две фигуры стоят на балконе и смотрят куда-то вдаль. Ещё пару часов назад они стояли здесь и судорожно собирались к выходу на сцену; а теперь прощаются. Тысячи слов; сотни обещаний о том, что обязательно встретятся; десятки поцелуев — всё это за один вечер. Кайл по классике занервничал; запереживал о будущем и закинул под губу новый пакетик снюса. А Йоханнес впервые за долгое время приложился к сигарете. — Не знал, что ты куришь,— сказал Кайл.— Я думал: чтобы иметь такой голос,— нужно одни яйца по утрам хлебать,— Кайл смотрел на Йоханнеса с глазами полными шока и удивления.— Он никогда не чувствовал запах табака или сногсшибательного одеколона от Питча как обычно любят скрывать запах сигарет курильщики. От Джея всегда пахло чем-то приятным и таким знакомым, но Кайлу никогда не понять, что это за запах, пока ему не назовут главные ноты этих духов. Но будто бы ему этого и не нужно. Этот запах теперь только для одного человека — для Питча. — Знаешь, в повседневной жизни я не курю, голосу сильно вредит. Редко бывает, когда могу закурить, за эти полгода впервые. Но и яйца, как ты сказал, тоже не пью. И только пожалуйста, не говори про кастрацию — я уже начитался. — Впрочем, я и не собирался,— спокойно ответил Кайл. Ночь парни провели на этом балконе, почти не разговаривая, а наслаждаясь прекрасным моментом компании друг друга. Легли спать только под утро, когда уже встретили рассвет. Настало время отлёта. Парни ещё долго смотрели друг на друга, пытаясь понять, почему судьба так жестока и почему они не могут побыть вместе хотя бы ещё неделю. Но любовь — крайне зла и несправедлива. — Обещаю, ещё увидимся,— снова обнял Питч. Хотелось бы стоять в объятиях друг друга ещё немного, но общество восприняло бы это иначе — пришлось отстраниться. — До встречи,— паникнул Кайл. Долгая разлука ждёт молодых, а какие последствия будут — неизвестно. Они оба дома: вроде бы так хотели оказаться здесь, а вроде всё пошло наперекосяк — хочется обратно в Базель. Фанаты не дают покоя: лезут в личную жизнь, выслеживают их и делают всё возможное, чтобы артисты завершили карьеру. От такого давления — как Йоханнесу, так и Кайлу — потребовался психолог: он выслушивал их и помогал оставаться на плаву. Из-за давления общества и долгой разлуки отношение друг к другу изменилось. Писать стали реже, говорить меньше, а созвон — уже был праздником. Они любили друг друга, но времени выразить эту любовь практически не было. Всё стало сравнимо с тем самым последним их проведённым закатом: сначала медленно гаснет свет, оставляя за собой тёплые воспоминания; потом наступает сумеречный момент неопределённости — пока ночь окончательно не укроет их тёмной пеленой. Это был болезненный процесс — полный противоречивых эмоций и вопросов без ответов. Это тот самый момент, когда понимаешь: любовь прошла свой пикантный старт; романтика превратилась в привычку; страсти уже нет во всей полноте. Возможно, они начали замечать мелкие недостатки друг друга, раздражаться из-за этих самых недостатков — тех самых, которыми раньше гордились или восхищались. Разговоры становились поверхностными; улыбки редкими; а комплименты резали по ушам. Ощущение одиночества появилось незаметно: начинали искать утешение вне отношений — погружаясь в работу, хобби или общение с друзьями. Голова шепчет: «Так нельзя», но сердце отказывается прислушиваться. Душа пытается сохранить хотя бы частичку тепла — цепляясь за старые воспоминания; а разум же настойчиво твердит: «Время двигаться дальше». Наступил момент ссор — отчаянных криков в бездну. Сколько раз оба задумывались о расставании и сколько тянут с этим? Они могли бы расстаться и идти дальше: найти другого и забыть всё это… Но что-то их держало. И держало лишь одно — ожидание встречи в Мадриде. Кайл пока не видел никого кроме своей команды. Он не спал всю ночь: знал, что Джей недалеко, но не заходил к нему как раньше. Боится? Опять избегает? Мысли кружили голову — решил сам зайти к нему… Но как ему сказали — его самолёт даже ещё не пошёл на посадку. Кайл переживал: вдруг он так и не увидит Джея… И тут неожиданные объятия со спины: резкие, прижимающие к себе… Так обнимал только Йоханнес. Обернувшись, они увидели друг друга: зрачки расширились; улыбка сама приклеилась к лицу. Этот момент напомнил ту самую первую внезапную бурю: сперва прохладный ветерок слегка шевелит волосы — едва ощутимо касаясь кожи; затем быстро нарастает сила ветра; приближается грозовая туча; молнией освещается пространство — сердце озаряется давно забытыми чувствами. И вот пламя чувств возгорается мгновенно, от одной лишь улыбки, наполнились теплом и трепетом. Кажется, будто заново открыли друг друга, теперь снова видят глазами влюбленного подростка, очарованного каждой деталью внешности, каждым жестом, каждой ноткой голоса. И какое облегчение оба испытали. Это было их личное испытание на прочность. Этот этап отношений только укрепил их любовь друг к другу, сделав необъяснимую связь между ними ещё крепче. Теперь они вдвоем в номере Кайла, могут полностью насладиться друг другом, утолив свой голод, а потом поговорить обо всём так же искренне и тепло, как раньше. Оба уставшие лежали на кровати и ждали, кто первый начнет разговор — и начал его Питч. — И всё же я не жалею, что мы пережили этот этап. Я чувствую, что полюбил тебя ещё сильнее, чем тогда на Евровидении. — Я думаю, мы стали взрослее и сильнее. Я снова по уши влюблён в тебя. Теперь я понимаю, как важны встречи. Может быть, попробуем съехаться? — Съехаться? Ты же понимаешь, что это будет очень сложно? — Понимаю. Но если не попробуем — никогда не узнаем. — Ты прав. И ровно год прошёл с того диалога. Сейчас они сидят на одной кровати пересматривая Евровидение 2025, вспоминая какие то моменты их жизни. Но теперь им предстоит вернуться на родину Джея, чтобы тот открыл 70-ое Евровидение. Но теперь их не будет ждать разлука, ведь они вместе и вместе навсегда.