today and forever.

      Чонвон был человеком, который всегда избегал нежеланных встреч, если считал, что ему будет точно с этими людьми некомфортно. Возможно, в какой-то мере его знакомых и коллег с работы это задевало, но он также умел сглаживать углы. Он не любил в пятничные вечера ходить с коллегами в бар, чтобы выпить и расслабиться после работы. Так было нужно, скорее всего, Чонвон это прекрасно понимал. Нужно было поддерживать хорошие отношения с коллегами, нужно было хоть как-то принимать участие в сборах коллектива и присутствовать хотя бы иногда на корпоративах. Чонвон это так не любил.       Встречи с друзьями он избегал редко. В случаях усталости после работы или загруженности рабочей недели. Дело было не в комфорте, а в том, что он мог уставать от шумной компании, выпивки, долгих разговоров и вопросах о личной жизни. Последнее он не любил больше всего. Из них пятерых в отношениях был только Сону и почему-то всех так сильно волновало то, что Чонвон был всё ещё один. Ян воспринимал это в штыки, готовый каждый раз использовать это как предлог, чтобы в очередной раз сбежать домой из бара, в котором они иногда собираются общей компанией. Обсуждать свою личную жизнь, а точнее её отсутствие, Чонвон категорически отказывался всякий раз, когда Сону в очередной раз напоминал, как хорошо быть в отношениях.       Много плюсов, но до тех пор, пока не подумать о последствиях, ожидающих после разрыва этих идеальных отношений. Чонвон, вспоминая свои последние отношения, не может почувствовать ничего, кроме бесконечного разочарования. Возможно, только в себе, а, возможно, в том, что не был способен оставаться в полном одиночестве. Ему уже давно не хотелось чувствовать влюбленность, он понимал, что к этому нужно будет долго привыкать и учиться заново выстраивать способность быть рядом с одним и тем же человеком постоянно. Чонвон больше не хотел себя чувствовать привязанным к кому-либо.       Возможно, в этот вечер ему всё же стоило избежать встречи с друзьями. Но, отказать он не мог просто потому, что Сону вернулся из Японии всего на несколько дней и этот аргумент заставил Чонвона подняться с кровати в свой выходной и поехать на встречу. Видеть Кима спустя почти полгода его отсутствия было, как ни странно, радостно. Чонвон всё ещё не мог принять тот факт, что его друг уже как три года обживался со своим парнем в Осаке. Наверное, если признаться честно, сначала Чонвона это безумно волновало и настораживало. Сону переехал сразу после окончания университета, буквально сорвался к неизвестному парню из интернета, с которым они переписывались всего полгода, и так там и остался. Но, видя каким счастливым был Ким, Чонвон предполагал, что Сону о переезде нисколько не пожалел. Оно и к лучшему. Переживать за кого-то ещё, когда оно очевидно того не стоило, Чоновну не хотелось от слова совсем.       Но, переживать за то, как он ощущал себя сидя напротив своего бывшего партнера — то, с чем Чонвон надеялся, что никогда не столкнётся. Видеть Чонсона сквозь года разлуки было не то чтобы тяжело — Чонвон чувствовал, что у него, в общем-то, больше не колит в районе сердца, но что-то было такое, что не давало ему покоя. Делать вид, что вы другу другу никто — абсолютно глупо и неуместно, тем более тогда, когда друзья знают, что между вами было. А как это всё закончилось лучше никому не знать. Чонвон предпочитал об этом не вспоминать даже в моменты, когда воспоминания из прошлого накрывали его. Мусолить одно и то же из года в год не за чем. Он давно через это прошел. Чонвон ведь даже не чувствовал обиды — держать в себе плохие эмоции всё равно, что думать о произошедшем. Что было, то прошло.       Прошлый поступок Чонсона Чонвон никак не мог оправдать даже по сей день. Тогда он честно пытался, потому что любил и надеялся на то, что Пак поступил так исключительно потому, что у него не было другого выбора. Сейчас же Ян понимает, что даже тогда у старшего были все шансы выбрать его. Этого не случилось. Жизнь, которая была у Чонсона, не включала в себя Чонвона — на принятие этого очевидного факта ушло чуть больше полтора года. Нужно было прожить те ощущения по максимуму, чтобы после не было даже минимального желания вернуться. Он любил, и любил достаточно долго, чтобы тяжело отпустить эти отношения.       Признаться, что до сих пор вспоминает, даже глубоко внутри себя — страшно. А признаться, что думает о том, что было бы, если всё сложилось по-другому — страшно вдвойне.       Чонсон говорит, что вернулся из Америки только потому, что хочет помочь родителям с бизнесом. Чонвон думает, что лучше бы он сейчас же собрал свои вещи и убрался из бара, чтобы больше не видеть напротив сидящего Пака. Он даже не пытается скрыть своё пренебрежение по отношению к старшему. Чонсон реагирует на это слишком снисходительно, умело делает вид, что не замечает раздражительность в его сторону. Чонвон всегда был с характером бесконечной истеричности и нервозности, а Чонсон — холоднокровия и спокойствия.       Они не разговаривали, все их взгляды были пропитаны прошлой недоговоренностью, но Чонвон не собирался это исправлять. Ян твердо не хотел признавать тот факт, что он всё ещё чувствовал обиду, хоть и до этой встречи убеждал себя в обратном. Наверное, если бы Пак просто ему изменил, если бы этот фактор повлек за собой расставание, то Чонвон бы просто молча его возненавидел. Но, Чонсон, в общем-то, не сделал ничего, что могло бы заставить Яна его ненавидеть. Он просто выбрал другую жизнь на другом конце Земли. Просто выбрал не его.       — Я могу подвезти тебя домой?       Чонвон сбежал слишком явно, чтобы никто этого не заметил. Сону бросил очень красноречивый взгляд, чтобы Ян понял, что всё и так очевидно. Пусть. Чонвон больше не хотел находиться там. С Сону он может встретиться и в другой день до его отъезда.       Для того, чтобы сбежать от Чонсона, нужно было как минимум уйти на безопасное расстояние от бара, в котором они собрались. Чонвон просто не хотел тратить время в пустую, заказывая такси сразу ко входу в бар.       Чонвону хочется съязвить, но это совсем неуместно. Чонсон не сделал за этот вечер ничего плохого, что могло бы младшего задеть.       Он просто отвечает:       — В этом нет необходимости.       Возможно, звучит слишком холодно и отстранённо. Он слышит, как Чонсон хмыкает от того, как Чонвон слишком по-детски себя ведет. И Ян предпочитает не знать, как при этом он выглядит со стороны. Он никогда не умел скрывать свои эмоции на лице, как это делал Пак.       — Сейчас тариф дорогой, да и такси в такое время почти не ездит, — вновь заговаривает Чонсон. Чонвона безумно раздражает то, как он может быть спокоен даже в такой ситуации. — Я припарковал машину здесь недалеко. Я подвезу тебя.       — Я доеду сам, возвращайся к друзьям, — Чонвон делает шаг вперёд, но слышит, как старший тихо ступает следом.       — Ты тоже мой друг.       Так вот кто они теперь друг другу. Чонвон пытается удержаться от того, чтобы не скривить лицо, слыша, как это звучит. Это режет слух хуже противного скрипа. Будто Чонсон в который раз отшивает его, отказывается. Хотя, думать о таком уже давно нет смысла. Они ведь уже давно не вместе, ничем друг другу не обязаны.       — Думай как хочешь, Чонсон-щи.       На какое-то время старший пропадает из виду, и в моменте Ян чувствует, как снова начинает свободно дышать. Чонвон в попытке в который раз заказать такси через приложение, просто блокирует телефон. Если это означает, что ему придется идти домой пешком, то к чёрту это всё. Ещё никогда он не жалел так сильно о том, что согласился встретиться и выпить с друзьями.       Чонвон настраивает себя на пешую прогулку, так у него будет время хотя бы подумать обо всём. Но, перекрывающий дорогу черный Mercedes Benz не дает ступить. Чонвон мог бы уйти не оглядываясь, просто свернуть в переулок, где машина Чонсона не смогла бы проехать, но он не хочет. Он знает, что Пак мог бросить и машину, чтобы просто за Чонвоном пойти и добиться того, чего хочет. Он знает, что ему даже не нужно Яна долго уговаривать, чтобы тот сел в машину.       Это так сильно Чонвона злит. Даже спустя пять лет Чонсон оказывает на него колоссальное влияние.       — Чонвон, садись в машину, — окно со стороны Пака, опускается вниз. — Ты устал, я просто отвезу тебя домой.       Чонвон мог бы стоять так очень долго, мог бесконечно упрямиться. Чонсон загораживал остальным машинам проезд, просто остановившись посреди дороги и кто-то проезжающий мимо начинал ему сигналить. Чонсон сосредоточенно ожидал младшего, упрямо игнорируя ругательства других водителей.       Чонвон, поджимая губы, всё же обходит машину, чтобы сесть на пассажирское сидение спереди. Чонсон сразу давит на газ, вливаясь в поток проезжающих машин, плавно выруливая на центральную улицу. Ян нехотя называет свой адрес, после демонстративно отворачиваясь к окну.       — Как у тебя дела? — спрашивает Чонсон, спустя некоторое время, убавляя звук играющего на фоне радио.       Чонвон подпирает голову, всё ещё отказываясь смотреть на старшего.       — Замечательно, — коротко отвечает он.       — Работаешь?       — Ну, знаешь, у меня не богатые родители, у меня нет своей квартиры и машины. Так что, да, мне приходится работать, — не может удержаться от шпильки Чонвон. Он не должен себя так вести, но что-то пробуждает в нём такое отвратительное поведение.       Чонсон ожидаемо не обращает на это внимание, кинутый камень в его огород остается не замеченным. Он, скорее всего, знал, что Чонвон будет вести себя с ним именно так. Он его слишком хорошо знал для того, чтобы сейчас быть задетым его поведением. Если Чонвону так легче справляться с эмоциями, то кто такой Чонсон, чтобы этому противостоять?       — Чем занимаешься ещё? — Чонсон заинтересованно поворачивает голову к младшему, когда останавливается на светофоре.       — К чему эти вопросы? — раздражается Чонвон, резко разворачиваясь к Паку. — Если ты пытаешься наладить общение, то зря. Мы с тобой не друзья. Ни к чему эти пустые разговоры.       Чонсон отворачивается, вновь приводя машину в движение, когда загорается зеленый. Молчание затягивается на короткое время, но после снова нарушается спокойным голосом старшего:       — Перестань себя так вести. Если ты думаешь, что я буду это терпеть, то ошибаешься.       Он будет.       — Что я, по-твоему, должен делать? — выгибает бровь Чонвон. — Должен радоваться твоему внезапному возвращению? Или твоей попытке наладить со мной общение? Мне не нужно ничего из этого, Пак Чонсон.       — Мы ведь взрослые люди, — вздыхает Пак, сжимая руль сильнее прежнего. — Я хочу просто спокойно поговорить. Я не видел тебя пять лет, не знаю как себя с тобой вести, пойми меня, Чонвон.       — Давай просто оставим всё как есть, — качает головой Ян, вновь отворачиваясь к окну.       — Я хочу попытаться.       — Не в этот раз, — отрезает Ян, и старший не находит, что на это ответить.       Молчание в этот раз затягивается до тех пор, пока Чонсон не останавливается в спальном районе, где Чонвон снимал квартиру. Он паркуется недалеко от подъезда, Чонвон почти выскальзывает из машины, когда слышит, как Пак выходит следом и у младшего не остаётся шансов сбежать.       — Не уходи так быстро, — просит Чонсон, ловя младшего за руку. Чонвон еле удерживает себя от того, чтобы резко отдёрнуть руку. Он не хочет выглядеть так, будто он нервничает и пытается от старшего сбежать. Они ведь не дети.       — Я устал.       — Я просто хотел сказать, что я сожалею, Чонвон, — говорит Пак в спину младшего. — Я правда сожалею о том, что тогда всё оборвалось так — неправильно и резко. Я не оправдываюсь сейчас, я в самом деле чувствую перед тобой вину.       Чонвон не хочет оборачиваться, но Чонсон продолжает держать его за руку, хоть и не тянет назад. Ян делает глубокий вдох в попытке успокоить внутреннее волнение и дрожь. Оказывается, услышать эти слова было для Чонвона необходимостью даже спустя столько лет.       — Тебе понадобилось столько лет, чтобы осознать это? — тихо усмехается Чонвон.       Он не насмехается. Это, скорее, что-то нервное, что-то внутри, что не хочет верить словам Чонсона, после долгих лет молчания между ними.       Чонсон отпускает ладонь младшего, но только для того, чтобы встать перед ним, перекрывая возможность уйти. Чонвон всё равно не собирался — бежать бесполезно, потому что знает, что Пак всё равно его поймает.       — Я осознал это почти сразу, но возвращаться к тебе побитым псом было бы низко, — честно отвечает Пак.       Чонвон поднимает взгляд. Когда его вообще это волновало? Раньше, после ссор, Чонсон всегда возвращался первым, просил прощения даже если был прав и первый шёл навстречу. «Низко» — не про Пак Чонсона перед Ян Чонвоном.       Наверное, они оба тогда что-то осознали. Чонвон не сразу — он тоже поступал неправильно по отношению к старшему, моментами так сильно, что было стыдно даже перед самим собой. Чонсон — сразу и без попытки вернуться. И это было правильно. За два года их отношений, то действительно было правильно. Чонвон осознавал это медленно, долго тянул тот момент с расставанием сквозь время, прокручивал сюжеты и их возможные исходы. Все как один — разлука.       Чонвон бесконечно врал себе, когда говорил, что не хочет видеть Пак Чонсона в своей жизни больше никогда. Он врал, когда говорил себе, что если вдруг он появится на пороге — побитый, разбитый и всё ещё любящий — Чонвон закроет перед ним дверь. Он всё ещё любил, но уже по-другому. Не меньше. Просто уже с большим пониманием и трезвостью ума. По-взрослому.       Он готов отпустить, забыть, если настанет тот момент, когда им на самом деле придется расстаться навсегда. Сейчас — нет.       — Ты знал, что я всё равно приму тебя.       Чонсон слабо кивает головой, огибая младшего, чтобы устало привалиться спиной к двери машины. Можно расслабиться хотя бы сейчас — Чонвон точно не собирается сбегать.       — Ничего бы не изменилось тогда, — говорит он, смотря на Чонвона, не пытаясь скрыть свой взгляд. Ян смотрит в ответ — напряжение между ними спадает. — Мы всё ещё были детьми. В тот момент я думал, что, чем быстрее мы расстанемся, тем быстрее мы снова будем вместе.       — А если я скажу, что у меня есть жена и дети?       Чонсон по-доброму усмехается, протягивая руку к младшему. Чонвон колеблется всего несколько секунд, прежде чем вложить свою ладонь и шагнуть ближе.       — Нет у тебя никого, — уверенно отвечает Пак, ловя Чонвона в объятия, утыкаясь носом в пушистую макушку. — Я бы тогда не рванул сюда по первому рейсу. Каждое сообщение Сонхуну и Хисыну — попытка узнать о тебе хоть что-то. Не думай, что я не боялся однажды услышать о том, что ты собираешься жениться.       Чонвон приглушено смеётся, с закрытыми глазами тычась в грудь старшего.       Не удивительно, что Чонвон тоже думал об этом. Но, признаться даже самому себе, что его безумно пугала мысль о том, что Чонсон мог жениться, Чонвон никак не мог.       — Чонвон-а.       — М?       — Давай попробуем продолжить то, что начали?       — Почему не заново?       — Я ведь не переставал тебя любить, Чонвон.       — Тогда давай продолжим. Я тоже не переставал.