Заболел

      Возможно, Минхо не стоило скрывать от Чана, что он заболел. Вообще, в отличии от лидера он был не из тех, кто скрывает своё самочувствие. Но это обычно. Приближался концерт, и Минхо не хотел его пропускать. Не хотел подводить команду. Поэтому он не придумал ничего лучше, чем выпить жаропонижающее и пойти выступать. Он честно хотел заняться здоровьем после концерта. А пока — выступить и порадовать стей.       Вот только чем дольше концерт шёл, тем хуже ему становилось. По коже пробежали мурашки, стало холодно, верный признак озноба. Похоже, температура поползла вверх. Сил на активные танцы не оставалось, он всё больше путался, допуская обидные ошибки. Это не ускользнуло от внимания остальных, потому что обычно Минхо был тем, чьи танцы — эталон совершенства. Главный танцор как-никак. Поэтому на лицах мемберов то и дело мелькало удивление.       Минхо был уверен, что справиться. Он не чувствовал себя настолько плохо, чтобы упасть в оборок на сцене или что-то в этом роде. Да, пусть с трудом, пусть не так хорошо как мог бы, будучи здоровым, но закончить-то он был в состоянии. Осталось всего несколько номеров, большая часть позади. Фанаты могли ничего и не узнать. Вот только он не учёл, что Чан внимательно за ним наблюдает. — Хо, быстро прошептал тот, когда они оказались рядом, — что с тобой? — Ничего, — пробормотал Минхо в ответ. — Мимолётом коснувшись его лба, Чан понял, в чём дело. Он потащил Минхо за кулисы, махнув остальным «прикройте» — Чан! — возмутился Минхо, — ты что делаешь? — Минхо! Ты не будешь выступать больным! — Но Чан! Я не мог подвести стей! — Минхо… — голос лидера дрогнул, — ты же сам всегда говорил, что здоровье важнее. Что изменилось? — Я помню! Но Чан, я не чувствую себя сильно плохо! Просто небольшая температура. Я в порядке, правда. Если бы было что-то серьёзное, я бы сказал! — Сколько? — Было 38 перед концертом. — Понял, — Чан рылся в аптечке. — Меряй — он дал ему градусник, — посмотрим, сколько сейчас, — Чан был собран и сосредоточен. Как и всегда, когда что-то происходило и ему нужно было быть лидером и помогать другим. Минхо было стыдно, что из-за него Чан лишился праздника. Ведь для каждого из них выступление перед стей это возможность показать себя и увидеть отклик, что всё что они делают — не зря. Впрочем, Минхо не очень понимал, почему же лидер так резко сорвался за ним. Мог же просто отвести в гримёрную. Минхо решил спросить это у самого лидера. — Хён, а почему ты тоже ушёл с концерта? — Я тебя одного сейчас не оставлю, — коротко ответил Чан. — Я и сам могу тут посидеть! — возмутился было Минхо, но Чан взглянул на него с нежной улыбкой и полными любви глазами, отчего щемило сердце: — Но ты же мой ребёнок, — это наивная и искряняя фраза от парня, который всегда ставил ребят выше себя и радовался только, если им было хорошо, стала последней каплей. Минхо почувствовал, что по щекам почему-то текут слёзы. Обычно он не был таким чувствительным, но сейчас из-за температуры, благодарности Чану, обиды на болезнь, грусти, что не смог выступить, он всё-таки заплакал. — Любимый, — ласково и обеспокоенно позвал Чан, беря лицо младшего в ладони и вытирая слёзы, — что случилось? — Я почти закончил выступление… А теперь фанатом надо будет объяснять… — Минхо~я, все мы иногда болеем. В этом нет твоей вины. Они поймут. — Всё равно обидно… — Я знаю, Минхо. Я знаю. Посмотрим температуру? — Угу… — 39.0, — вздохнул Чан. — Но было же меньше! — Минхо, выступать больным так себе идея. Организму и так тяжело, а ты его ещё и напряг. Вот температура и поднялась. Поехали домой? — А остальные? — Они подъедут позже. — Ладно…       Пока они ехали домой, Минхо прислонился к Чану и задремал в его объятиях. В какой-то момент он сквозь сон почувствовал, что его куда-то несут, а проснулся уже в комнате. Рядом стояла тарелка ароматного супа. Чан редко готовил, но всегда делал это с душой. Сам Чан сидел рядом, спешно что-то печатая в телефоне. Увидев, что Минхо проснулся, он перевёл взгляд на парня. — Я выбил нам с тобой больничный на неделю. — Себе тоже? — удивился Минхо. — Конечно! Буду за тобой присматривать. Кстати, тебе бы поесть и принять таблетку. — Хорошо, — Минхо потянулся было за тарелкой, но Чан его опередил, сам взяв ложку. Минхо вопросительно посмотрел на лидера. — Я сам тебя покормлю. — Я не маленький! — Знаю, — улыбнулся Чан, зачёрпывая ложкой суп, — поэтому обойдёмся без «самолётиков» и «ложку за маму», — он поднёс ложку ко рту Минхо. — Ну же, скажи «а». Минхо послушно проглотил. — Ты же говорил, что будет без детский фразочек! — Не могу удержаться, — рассмеялся в ответ Чан, — давай, малыш, ротик открывай. — Прекрати! — возмутился Минхо, а кончики его ушей покраснели, — это смущает! — Я знаю, — весело отозвался Чан. Так Чан скормил Минхо весь суп. — Теперь таблетка. Минхо послушно проглотил кругляшок Парацетомола и устало откинулся на подушку. — Попробуешь ещё поспать? — Неа. Не думаю, что выйдет, — он поморщился, — голова болит. — Это наверное от температуры. Когда таблетка подействует, должно стать лучше. — Ага… Не знаешь, остальные скоро придут? — Должны. По идее концерт уже закончился. Наверное, едут. — Хорошо… — Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше? — с той же улыбкой спросил Чан, готовый на всё, чтобы помочь своему донсену. — Просто будь рядом. — Всегда, — легко отозвался Чан, поглаживая Минхо по руке. Это успокаивало. — Чан… — Мм? Что такое, милый? — Ненавижу болеть. — Я тоже. Минхо вздохнул. — Может посмотрим что-то? — предложил Чан, пытаясь отвлечь его от неприятных мыслей. — Как-то не хочется. Чан залез в кровать Минхо, обнимая его. Минхо с улыбкой ответил на объятия. — Не боишься заболеть? — Так я же итак на больничном. За компанию.       Минхо счастливо вздохнул. Холодные руки лидера приятно холодили кожу, будто забирая жар. Прикосновения были лёгкими и приятными. Чан оставил на лбу младшего невесомый поцелуй. — Люблю тебя, малыш. — И я тебя, хён.       Минхо даже не заметил, как голова прошла. Он не знал, была ли это заслуга таблетки или волшебных рук Чана. — Эй, жаль, что я не могу сейчас отлюбить тебя полностью… — вздохнул Чан, продолжая расцеловывать лицо младшего. — Зато после болезни я буду весь твой, — откликнулся Минхо.       Тут послышался шум, гам и болтовня. Чан встал с кровати, приветствуя участников, которые гурьбой ввалились в комнату. Все наперебой обсуждали концерт, спрашивали, как Минхо себя чувствует, желали скорейшего выздоровления. А Минхо лишь смеялся от этого напора, с улыбкой оглядывая всех. Взгляд его задержался на Чане, который смотрел на него с любовью в глазах, которая была почти осязаема. И Минхо почувствовал себя гораздо лучше.