Ракушки

***

На крутом правом берегу до сих пор шла реконструкция. Но, несмотря на неё и на холода, уже окутавшие город, Никита продолжал бывать на набережной почти каждый день; так и тянуло его к воде, пока не скованной льдом. Парень подолгу, до самой темноты, засиживался в чудом сохранившихся прибрежных кустах – они скрывали его от посторонних глаз. Декабрь уже наступал на пятки осени, но от реки всё равно поднимался тёплый ветер... Искупаться бы, но всё-таки Никита прокурил ещё не все мозги. Ну как – не все... большая их часть не работала и без пагубной привычки. Иначе ему не пришлось здесь сидеть. До сих пор было тяжело вспоминать тот день: как всё глупо обернулось!.. Но ничего не поделаешь – что случилось, того уже не изменить, хотя он и пытался.

***

Маша неслась по парковке, уже понимая, что к назначенному времени она домой не успеет – за двадцать минут нереально добраться с одного конца города на другой. Особенно на автобусе. Особенно в выходной день. Злость кипела в ней вместе со слезами, которые тёплый, но резкий речной ветер так и норовил вырвать из зелёных глаз; ещё никогда девушке не было так больно, обидно и страшно. Хотелось, чтобы Никита догнал её – дело нескольких секунд, он отлично бегает; чтобы парень проводил её до остановки, а в идеале – и до подъезда. Только это могло бы вернуть Маше моральное равновесие. Но увы, ей не нужно было даже оборачиваться, чтобы знать: и Никита, и Витёк, пропади он пропадом, просто стоят возле этих проклятых "Жигулей" и смотрят ей вслед. Этого она им не простит. Ни одному, ни другому. И всё-таки нервы Никиты оказались отнюдь не железными: едва Маша скрылась из их поля зрения, он дёрнулся было бежать следом, но реакция Витька оказалось быстрее; несмотря на то, что парень был выше, старший товарищ всё-таки смог затолкать его на заднее сиденье – туда, откуда минуту назад выскочила девчонка. Никита откинулся назад, ударился головой об дверь и выругался. -Да не кипишуй ты! – Витёк злорадно ухмыльнулся, усаживаясь за руль. – Ну подумаешь – опоздает чутка – ничего особенного. Ну не прикол: машину открыть она не может! Ну видно же, что никакой это не стеклоподъёмник, не понимает она шуток, что ли? Никита многозначительно промолчал; "шутка" в начале тоже показалась ему забавной и совершенно безобидной, но как-то резко она оборвалась – у Маши потекли слёзы. Естественно, парень попросил открыть дверь; его Витёк нехотя, но всё-таки послушал. Сидели молча, разве что Витёк несколько раз предлагал закурить; Никита не реагировал. Мысли его были слишком далеко – он высчитывал маршрут Маши. Смотря на какой автобус она села, время, потраченное на путь, варьировалось от получаса до пятидесяти минут. Это плохо, очень плохо. Просто ужасно. Она девчонка красивая, но очень вспыльчивая и горячая, да ещё острая на язык... короче, Никитосу не жить. Тишину прорезал звук уведомления; парень схватил телефон с трепетным ужасом – подруга записала голосовое сообщение. Никита послушал и выругался, отшвырнул мобильник; в ответ на немой вопрос приятеля он только покачал головой, мол, слушай сам. Голос у девушки не дрожал, но в нём явно звучали слёзы. Она резко, чеканя каждое слово, просила Никиту больше ей не писать – до дома она ещё не добралась, но от матери ей уже влетело. Больше она так подставляться не собиралась. -Дааа, – протянул Витёк, прибавив к реплике пару крепких выражений. – Значит, так: пиши просто "ОК". Перебесится – сама потом напишет. Никита уверенности приятеля не разделял, но и ничего умней придумать не мог. -Я, наверное всё – домой. А то мать тоже искать начнёт. -Подвезти? -Сам дойду.

***

Вопреки заверениям Витька, Маша не "перебесилась", хотя прошло больше месяца; Никита написал сам, но был послан далеко и надолго. Спасибо хоть, что не загремел в "Чёрный список". Теперь обиделся уже парень – его инициатива была отвергнута, это больно ударило по самолюбию... но вот только он так и не понял, почему Маша не дала ему второго шанса. А всё было очень просто: девушка не смогла простить Никите его отстранённость – в споре с Витьком у неё не было и шанса даже на ничью, друг мог бы вмешаться, помочь хотя бы словами, но... Он этого не сделал. И это было самое настоящее предательство.

***

Маша, в отличии от бывшего товарища, на набережную больше не ходила – там и так осталась частичка её души, болевшая на память и на погоду. Но, дабы сравнять счёт, частичку набережной девушка забрала с собой. ...Пока Маша неслась по парковке, уже понимая, что добраться до дома вовремя не успеет, в её кармане предательски-весело звенели ракушки, которые они с Никитой собирали на крутом правом берегу... И в тот день, и позже, так и не поднялась рука их выбросить – горькая, но всё-таки память...