what a feeling

кто-то пару раз на пробу выключает и включает свет, привлекая всеобщее внимание, а затем оставляет комнату в темноте. все затихают и оглядываются. общий гул резко прекращается и в ушах остается отбивать музыка на фоне, без слов и акцентов. своеобразное туц-туц-туц – просто, чтобы было, все равно все куда сильнее увлечены разговорами и смехом. а потом в коридоре, тускло освещенном светом из кухни, появляется алиса с тортом в руках. она начинает тонко и мягко напевать: – happy birthday to you-u, – и несет угощение к столу. акааши не считает количество свечек, знает, что их там двадцать два. все вокруг тоже оживают и присоединяются к импровизированному поздравлению. время уже давно за полночь, день рождения, на самом деле, проходит, но до десерта они доходят только сейчас. возможно, вообще бы о нем не вспомнили, если бы в компании не было девушек. акааши тоже подбирается, садится ближе и смотрит внимательно, как огонь опасно колышется, пока торт не ставят на стол. куроо ухмыляется, но губы то и дело размазываются в широкую улыбку, которую тот прикусывает. оглядывается на всех разом и снова смотрит на свечи. – загадывай желание! – говорит ему все та же алиса и складывает ручки у груди. ее волосы поблескивают на неровном свету, и акааши невольно смотрит на черную копну на голове куроо. абсолютная темень и сплошное болото. все замолкают в ожидании на несколько секунд, и от приятного тепла и доверия вокруг глушит и расслабляет. каждый смотрит на именинника, разделяя с ним этот момент. дурацкий, детский, но по-своему особенный. акааши тоже смотрит – никто ведь ему не запрещает – и позволяет себе спокойно обводить взглядом мягкие тени на лице куроо, темные брови и высокие скулы. тот прикрывает глаза – и правда ведь что-то загадывает, – смотрит снова на торт перед собой. а потом поднимает взгляд выше – стреляет лишь, долей секунды проносится туда и обратно – на акааши – точно на него – и задувает свечи. резко становится совсем темно, а потом все начинают хлопать и кричать, пока акааши пытается отойти от такого внезапного контакта, слишком интимного и явно неслучайного. с другой стороны, с куроо станется. с его вечными намеками и полушутками акааши давно знаком и даже ужился. научился гасить и обрубать на корню, хотя и не искоренил совсем. наверное, на его первом курсе это все начинается: тесное общение с куроо, внимание от него и – акааши так бы это и назвал – поползновения в его сторону. он не уверен, какая часть из этого – всего лишь игра, глупая забава, характерная общительному нраву куроо. что из этого – жажда внимания, а что – искренний интерес. да даже если он и есть – какая доля в нем имеет смысл. имеет… потенциал? потому что акааши не хочет быть просто развлечением. потому что он смаргивает темноту с глаз, привыкая снова к свету, и видит, как к куроо тянется его одногруппница и обнимает, крича в ухо поздравления. он видит, как куроо сам улыбается всем своим друзьям, осыпает благодарными жестами, кого-то хлопает по плечу, с кем-то бьется кулаками, третьему говорит, что любит, и обожает, и вообще считает смыслом жизни-спасибо-что-пришел-что-бы-я-без-тебя-делал. что акааши должен думать? куроо ведет себя с ним так же, как и со всеми, и если акааши и неуютно – это ведь его проблемы? поэтому он ее и решает: отмахивается от игривых сообщений куроо, тормозит его активное желание постоянно касаться, увиливает от острых вопросов, предпочитая колоть в ответ жестко и прямо. и все равно они общаются, и акааши сидит на его празднике, искренне радуясь. так и работает дружба, пусть и с легкими нарушениями и нюансами у них. акааши снова случайно ловит взгляд куроо и на этот раз – улыбается ему. видит, как тот застывает всего на секунду, а потом отвлекается на своих приятелей. ночь продолжается, алиса режет торт, песня сменяется внезапно на что-то чуть более лиричное, давая ушам отдохнуть. глупо – заедать алкоголь бисквитом, но многих здесь это, видимо, не беспокоит. еще глупее – тортом бросаться, пусть это и всего лишь неаккуратно размазанный по лицу кусочек, но он падает, и куроо смотрит на крем на своей футболке и штанах, и девушка – все та же – ойкает и лепечет, что всего лишь хотела угостить куроо. почему-то акааши не сводит взгляд с того, как меняется лицо куроо: тот удивляется, хмурится, а потом снова улыбается, быстро и исправно. половина людей даже не замечают инцидент, как и не замечают того, что куроо поднимается и отходит привести себя в порядок. акааши смотрит на тарелку перед собой, а потом встает и идет за куроо. * он входит на кухню, уверенный, что точно найдет тут салфетки, но оборачивается, когда слышит, что оказывается здесь не один. акааши шмыгает следом, прикрыв дверь, смотрит на лицо, поднимает брови на следы на одежде и отходит к столу. – ты чего тут? – спрашивает куроо, открывая верхние ящики. голос кажется неожиданно громким в относительной тишине – музыка из гостиной бьется лишь эхом в стены, и без того тихая там. – подарок хотел отдать, – акааши отвечает, уже сидя на столе. в руках держит что-то, обернутое в подарочную бумагу. куроо подходит ближе. – о, – просто говорит он. тут нечему удивляться – сам же на день рождения позвал, конечно, акааши дарит ему что-то. но все равно – для него – это кажется чем-то особенным. еще и обстановка такая: куроо обводит взглядом кухню – они одни, за окнами ночь, и в куроо, кажется, – пара банок пива. почти сказочно. куроо берет в руки таинственный предмет и понимает, что это, скорее всего, будет книга. улыбается и кидает взгляд на акааши, пока разворачивает обертку. вот так это и них и происходит постоянно: взглядами попеременно, как мячи пасуют в волейболе. он смотрит на акааши, акааши смотрит в ответ. но ничего не говорит. а когда куроо пытается сам – на два шага назад отходит. куроо бы осторожным быть поэтому, но не получается: акааши хочется дразнить, пытаться коснуться чего-то в нем, столкнуться с реакцией, живой и яркой. акааши просто хочется, потому что все это время тот совсем не поддается, становясь желаннее с каждым годом. он изменяется. становится совсем красивым. более открытым и эмоциональным. куроо залипает на него месяцами, не прекращая общения – может, придет день, когда и акааши как-то возьмет и посмотрит на него. всякие дурацкие штуки делает ради этого, помимо того, что просто переписывается, видится изредка и просто старается быть с ним милым. желание вот загадал свечкам. как ребенок какой-то. куроо разворачивает подарок и смотрит на обложку книги, ничего ему особо не говорящую. цепляется взглядом за другое: что-то выглядывает из страниц, словно закладка какая-то. куроо шелестит листами, чувствуя запах свежей книги, и пальцами застывает там, где обнаруживается… фотография. одна из четырех – куроо помнит. они втроем, с бокуто и акааши, залезли в фотобудку – еле поместились, поэтому бокуто сидел на корточках внизу, акааши тогда затолкали первым, чтобы точно не смог сбежать, а куроо навалился на них обоих. снимки тогда забрал с собой акааши, куроо лишь раз на них взглянул. теперь смотрит внимательнее: эта фотография явно самая последняя – тут уже нет бокуто, потому что он думал, что сеанс окончился, и успел сползти вниз. а куроо остался прижиматься к щеке акааши своей, держа его, недовольного, за лицо. кадр почти смазанный, стихийный – очень живой. куроо не может сдержать улыбку. поднимает взгляд на акааши, сидящего перед ним, и понимает, что тот смотрел все это время на него. – так, э-э, – произносит куроо, захлопывая книгу и оставляя фото внутри, – о чем роман? – о волке внутри человека. и поиске себя. – акааши отвечает и откидывается на свои руки назад. – философия. – вот как? мне нравится, что ты такого мнения обо мне. – какого? – ну, знаешь, – пожимает плечами куроо и вертит книгу в руках, – что я образованный интеллектуальный молодой человек, который переживает о вопросах бытия и самореализации. акааши перед ним окидывает куроо пустым взглядом, замирая на кусках торта на футболке, а потом говорит: – ну да, иногда. – спасибо, – улыбается куроо. – и за фотку. она хорошая. акааши аккуратно пожимает плечом, продолжая слишком пристально всматриваться в куроо. словно пытается увидеть в нем что-то. – у меня что-то…? а, ну да, – вспоминает куроо, – у меня на лице торт. акааши мягко фыркает и оглядывает стол, на котором сидит. а потом берет салфетки из пачки и оборачивается снова на куроо. – подойдите ближе. и эти два простых слова звучат словно откуда-то из глубин бездны. подойти ближе – и шагни в меня. куроо шаркает к столу, почти упирается в колени перед собой, но останавливается и ждет. без слов, акааши поднимает руку и касается мягкой бумажкой подбородка куроо – и это ощущение становится самым странным, которое куроо когда-либо испытывал. пальцы сами крепче сжимают книгу, когда салфетка почти вытирает губы, и куроо расслабляет их и не сдерживается – облизывает их быстро и смотрит на акааши. тот сосредоточен, словно не лицо куроо перед ним, а минное поле: любой неосторожный взгляд может стать фатальным. куроо отвести не может – свой. акааши откидывает салфетку на стол и говорит: – вот теперь порядок. – и снова спасибо, – произносит куроо и хочет откашляться – все слова застревают в горле неловким комком. – остался последний подарок. куроо вскидывает брови: – это еще не все? – нет, я только что, – отвечает акааши, – придумал новый. куроо тяжело сглатывает и замирает в тревожном предчувствии. что еще акааши может подарить, сидя перед ним в нескольких сантиметрах? и все равно куроо не верит, когда акааши тянется и целует его в уголок губ. запоздало доходит до мозга – и вот акааши снова отдаляется, снова опирается на руки и смотрит внимательно. куроо касается пальцами кожу и бормочет: – ты ведь не за тортом потянулся, да? акааши отрицательно мотает головой и совсем не сопротивляется, когда куроо склоняется над ним и целует нормально. отставляет книгу и опирается руками о стол, сдерживаясь, чтобы не схватить акааши – всего и сразу. и как бы ни хотелось, целовать акааши получается медленно и осторожно. возможно, поэтому акааши доверительно кладет ладони на плечи куроо. возможно, поэтому чуть шире раздвигает ноги – и куроо встает еще ближе. возможно, поэтому не останавливается, даже когда куроо притягивает его чуть ближе за талию. это, думает куроо, самый лучший подарок на день рождения. слаще торта и дороже всех глупых декораций. надо было изначально просто позвать только акааши и целоваться-целоваться-целоваться весь день. вот так же размеренно, дыша одним воздухом на двоих и кусаясь аккуратно. акааши слегка отводит подбородок, отлепляясь от губ, и бормочет: – с днем рождения. – ага. да. меня, – шепчет куроо невпопад, потому что не знает, что еще сказать. как остановить бушующее волнение и разгорающийся – и далеко не двадцатью двумя маленькими свечками – огонь в груди, который намеревается сползти вниз по желудку. акааши снова легко касается губами, а потом отстраняется совсем. куроо думает: вот ведь удивительно – только что сидели смотрели друг на друга через стол, а вот уже на другом столе обнимаются. – скажи, – задумывается куроо, – ты сам захотел это сделать или появилось какое-то странное и необъяснимое желание? – в смысле? – акааши хлопает глазами. – думаю, не исполняется ли это просто то, что я загадал… – и ты загадал свечкам меня. – не спрашивает – утверждает. – ну-у, в общем и целом… – так вот, почему мое тело двигается само по себе, – говорит акааши и ведет ладонями по плечам куроо, поднимается к шее, и – с мурашками из-под пальцев – зарывается в волосы на затылке. – как же мне с этим совладать. его голос звучит почти равнодушно, но щеки все еще нервно розовеют. куроо трется носом о его руку – куда дотягивается – и бормочет: – не нужно. пусть. и все так же неизменно – смотрит, ловит взгляд акааши – теплее тысячи свечей – и греется в нем.