Прямо в омут с головой.

С необычайно огромной сцены единым всплеском слышны радостные крики и возгласы публики. Серёжа Минаев на сцене объявляет очередной номер из целого списка своей культурной программы. Ох, Боже, ведь именно он два года назад показал тогда еще мало известную группу всему Союзу. В своей привычной манере он ведёт своё шоу, испытывая дикое удовольствие от происходящего. Танька, немного растрепанная и запыхавшаяся, что заметно по сбитому дыханию, спит. Немного беспокойно спит, но сладко, лишь отдаленно слыша все вышеупомянутое. Мальвинка её, туго завязанная на макушке, переходит в длинные-длинные и слегка волнистые от легкой химзавивки волосы. Они спадают по худенькой спине и небольшому деревянному столу, на котором стоит сразу несколько балончиков с лаком, а также хаотично раскидана всевозможная косметика. Иванова слегка выгибает спину и ерзает на старом деревянном стуле. Очень тяжелая по ощущениям голова её лежит на согнутых в локтях руках. Напротив нее, в расстоянии нескольких сантиметров стоит, слегка запотевший по краям и покрытый мелкими трещинками в уголку, привычно широко раскрытый трельяж, несколько мутно отражающий всю эту картину. В этот раз они отгремели на ура! Народ с первого по последний ряд вставал друг другу на плечи, только бы по лучше развидеть лица девчонок. С инструментами тоже проблем не возникло. И фанеры сегодня не было. Да, иной раз бывало и такое. Несколько песен солистки пропели на одном дыхании. Даже сквозь сон видно, что Таня довольно. На ее расслабленном лице словно застыло выражение удовлетворения – Иванова слегка улыбается одним уголком губ. Внезапно в небольшую комнатку заглядывает Апина. По выступившим капелькам пота на лбу видно, что отработала она на славу. Лена осматривается. Свет, очень тусклый, что отдает каким-то зеленоватым оттенком, по началу не дает четко увидеть картину. Карие глаза, с которых слегка осыпались блестящие тени, бегают из одного угла в другой. Она точно ищет кого-то. Открывая деревянную дверь шире и заступая на небольшой порог – наконец находит. Свет проникает в комнату, как кажется Апиной, весьма неприятный и какой-то неестественно желтый. Лена слегка жмурится, подходя ближе к заветному туалетному столику. Тихо проходит, стараясь не наступить на предательски скрипящуюю половицу. И вот, Таня совсем рядом с ней. Все так же спит, никак не реагируя на чужое присутствие. Лена обходит столик, желая взглянуть на лицо Ивановой. Кладёт одну руку на спинку стула, вторую – на стол, почти что касаясь руки Татьяны. Ласково смотрит на подрагивающие веки, подкрашенные черные ресницы, на такое родное и естественное лицо с заметной испаринной. Глаза будто завороженные блуждают по всему телу спящей девушки. Исходящий свет уже режет глаза. Лена все так же тихо подходит к комоду и включает настольную лампу, то и дело оглядываясь на Таню. Дверь закрывает совсем. Воот. Теперь то, что надо. Апина слегка наклоняется к Ивановой и глубоко вдыхает спертый воздух, словно насквозь пропитанный лаком. Хоть он и оседает малость где-то во рту, все равно становится хорошо. Спокойно. Лена гладит Татьяну по волосам. В начале несколько робко, потом уверенней. Апина вновь кидает взгляд на спинку стула, приметив что-то черное. Странно, до этого она там ничего не замечала. Всматривается. Черный велюр блестит куда сильнее, от легкого, теплого света далеко стоящей лампы. Ворот, полоски на котором сейчас видно более, чем отчетливо, сильно бросается в глаза, несколько переливаясь бегающими световыми бликами. Лена снова глядит на Таню. Кофта на ней тоже черная, но не настолько. Она больше отливается темно-серым. Длинные волосы небрежно сброшены на правую сторону. Апина сама не знает, куда смотреть, ведь глаза будто разбегаются. Тогда она смотрит сверху вниз. Видит, как серебрянная цепочка овивает тонкую бледную шею, далее взгляд немного распахивается, а ресницы подрагивают. Лена глядит на очертание аккуратной груди, что воздымается от сбитого дыхания. Щеки слегка покрываются пунцовым румянцем. Далее взгляд бегает по короткой и серой, мало что прикрывающей юбке, множеству леопардовых пятен на зеленых лосинах и босым Танькинам ногам. Под столом же стоят кожанные полусапожки с узкими носами, да, с интересом Лена заглядывает даже туда. Иванова сейчас кажется как никогда беззащитной, от чего мягкая улыбка трогает подкрашенные губы Лены. –Мгх.. - сквозь сон отзывается Таня, наконец почувствовав присутствие Апиной. Лена тут же кладет руку той на спину. Неторопливо гладит, ощущая ладонью сквозь приятную ткань кофты выступающие позвонки. Таня сонно поднимает голову, немного жмуря глаза. Апина все стоит, одаривая ту теплым взглядом. –Танечка.. - в пол голоса говорит Лена, не убирая руки. Она наклоняется еще ближе, заглядывая Ивановой в глаза. Сердце пылко дрожит, любит. А Таня это чувствует. Её губы трогает привычная кривоватая полуулыбка. Иванова неспешно поднимает свою руку к лицу Лены, берет за подбородок, мягко поглаживая большим пальцем уголок губ. Опускает её лицо на ровне со своим, заставляя их взгляды пересечься. Лену одолевает едва заметное волнение, но Таня его замечает. За такое количество времени она успела выучить Лену наизусть. Карие глаза смотрят немного неуверенно, но видно в них что-то еще. Что-то мягкое и лакомое, что-то теплое и до боли родное. И есть какая-то схожесть со взглядом зеленых, но они, все же, смотрят несколько иначе – с огоньком. Пока еще маленьким, но заметно разгорающимся. Апина, словно опьяненная всем происходящим, старается держаться изо всех сил. Танька пододвигается ближе, сокращая дистанцию. Теперь она сидит на самом краешке деревянного стула. Старая лампа все так же туслко светит, придавая еще большего уюта. Иванова ощущает горячее и немного рваное дыхание Лены. Апина же будто не знает, куда себя деть. Манящие глаза её застыли в немом вопросе. Таня невесомо касается объемных сережек на чужих ушах, запуская руку в крашенные светлые волосы. Они у Лены невероятно мягкие и пушистые, второе – от свежей химзавивки. Ленка тихо вдыхает, немного затаив дыхание. Иванова полностью к ней разворачивается, но со стула так и не встает. Апина тянет руку к телу Тани. Мягко касается кофты в области живота. Сжимает, сначала ткань, не сводя с Ивановой глаз. Та никак не протестует, но так ничего и не говорит, лишь ласково смотрит, по прежнему улыбаясь. Тогда Лена повторяет то же действие, но уже более настойчиво. В этот раз цепкой рукой с длинными пальцами она сжимает еще и кожу Татьяны вместе с кофтой. Ведет длинными красными ногтями по ткани, из-за чего слышится едва уловимый скрежет. Танька прикрывает глаза на несколько секунд. По лицу видно, что Ивановой невероятно нравится все, что происходит. Она немного выгибается в гибкой спине, чуть сильнее берет Апину за подбородок и тут же тянет её лицо на себя. Лена тут же ощущает, будто плавится изнутри, в тот же заветный миг ощущая горячие губы Тани на своих. Апина своей руки так и не убирает. Более того, ей же она овивает тонкую талию Ивановой, после плавно переходит на спину. Сквозь легкую ткань Таня ощущает невероятное тепло от руки Лены.

Тогда обе ныряют в этот неистого горящий и желанный омут прямо с головой, от чего становится невыносимо жарко.

Иванова бесстыдно и широко улыбаясь, целует Апину вновь. В этот же раз та не отличается робостью. Лена сжимает податливые губы Татьяны своими. Бледное Танькино лицо заметно краснеет. Обычно после изматывающих выступлений и бесконечных гастролей Лене хочется как можно быстрее вернуться домой.

Но не в этот раз.

Внезапно она обнимает Таню. Крепко, обеими руками сразу. Танька же проводя руками вниз по плечам Апиной, тут же обнимает ее в ответ, прижимая к себе. Что одной, что другой становится неудобно в такой позе. Тогда первой встает Таня. Она подходит к Апиной почти вплотную, от чего Лена вжимается попой в край столика. Иванова ставит руки на этот самый край, по обе стороны от тела Лены. Приближается вновь. Апина чувствует, будто сердце ее жарко пылает, крупной и частой пульсацией отдавая в низ живота. Тепло, невероятное тепло разливается по всему ее бренному телу. Одну руку Танька тянет к лицу Апиной. Мягко гладит по щеке тыльной стороной теплой ладони. Вторую кладёт на шею Лены, длиннными ногтями проводя вдоль. Внезапно – резкий скрип. Судя по всему это раздается со стороны двери. Апина инстиктивно отдаляется, наклоняя голову в сторону. Яркий свет вновь непривычно слепит глаза. Прищурившись, Лена замечает никого иного, как Нюру – их новоиспеченную клавишницу. Таня слегка поднимает взгляд на Апину и в один миг видит её красные щеки. Но по-другому они красные, а не так, как до этого. Они горят от стыда. Иванова распахивает глаза, немного отстраняется от Лены и недоверчиво поворачивает голову в сторону исходящего звука. –Ой, девки.. а чего это вы так стоите.. странно? Ковалёва слегка поднимает брови, подходя ближе. У Лены немеет язык. Она не модет выдавить из себя ни единого, даже самого малюсенького словечка. Сейчас она ощущает себя ничтожной и очень стыдливой школьницей лет тринадцати, которую безжалостно застукали за шашнями в раздевалке. –Да Ленке вот.. - наконец начинает Таня, – в глаз что-то попало, она мне все: помоги-помоги, я мол, сама не вижу. –Ну ясно. А чего ж в темноте-то? - никак не унимается Нюра. –А с основным светом не видно ничего. Под лампой оно получше будет. - уверенно отвечает Иванова. "Ну Танька стелит, а.." - думается Лене. Апина кротко кивает и снова прячет свою голову за Ивановой. Она совсем тихо выдыхает с неким облегчением. –А ты... чего хотела-то, Нюр? - выдавливает из себя Лена, пальцами упираясь Таня в плоский живот и таким образом намекает ей отодвинуться. Иванова отходит в сторону. –Да там обыскались вас все, домой же уже пора. Давайте собирайтесь, а я пойду Саше схожу, что вы на подходе. –Да че нам собираться-то - кивает Таня, – ты иди-иди, мы сейчас. –Мг. - быстро говорит Ковалева и суматошно убегает, попутно закрывая дверь. Таня вновь разворачивается к Лене и видит, что та еле-еле сдерживает смех. Тогда Иванова и сама заливается привычным заразительным смехом, смахивая с широкой улыбкой выступившую слезинку.