Уборка

      Аннабет теряет свои привилегии гостьи как-то незаметно и точно не с руки Салли. Сначала Перси просит вымыть ее чашку, потому что ей надо забрать Эстель из школы, потом Перси же не нежно спрашивает, что из вещей надо постирать, а безжалостно кидает свои футболки в кучу одежды Аннабет и просит запустить их тоже в следующий раз. Теперь на Перси с Аннабет вся квартира, пока остальные Джексон-Блофисы уехали к родителям Пола, и никто не собирается дать ей отдых.       — Так уж и быть, с тобой тоже поделюсь задачами, чтобы ты не ходила неприкаянная, — Перси со смешком в глазах замирает в дверях своей — их общей теперь уже — комнаты и смотрит заговорщически.       — Я могу включить лекцию, или позвонить лагерным, или сделать домашку по алгебре, ты не волнуйся, — Аннабет ей в ответ тоже улыбается, приподнимаясь на локтях с кровати. Это Перси успела и воды попить, и даже умыться, Аннабет пока смогла открыть глаза. Тоже не маленькое достижение.       — Или можешь приготовить нам поесть или убраться в зале, — Перси подходит к кровати и присаживается на корточки, так что их глаза оказываются друг напротив друга. Первая в гляделки проигрывает Перси, моргает и тут же обиженно цокает.       — Ну уж нет, иди готовь. Я разгребу наши завалы и приберусь в зале, а ванна напоследок.       Перси пожимает плечами, показывая согласие. Аннабет думает, что слишком быстро согласилась — это же даже не ее квартира, почему ее припрягли?

***

      Комната Перси не отличалась чистотой, даже когда в ней жила одна гиперактивная подростка, а сейчас, когда обитательниц у комнаты две, и обе забывают, что порядок не наводится сам по себе? Аннабет начинает казаться, что домик Гермеса будет почище.       — Ты в следующий раз презервативы не клади на полку, которую первой видит Салли, входя в комнату, — Аннабет кричит громко, думая, что Перси ещё не кухне. Перси обиженно пыхтит ей в спину.       В этот раз они быстро: Аннабет честно думала, что разбирать завалы будет дольше, но нет, у нее остались последние пару полок, выходящих на дверь. Обычно туда клала поглаженую одежду или свежую еду Салли, чтобы не заходить в их комнату дальше необходимого, и поэтому они предусмотрительно оставляли полки пустыми. Видимо, не в этот раз.       — Какие презервативы? — Перси дёргает за один, особенно кудрявый локон.       — Даже не знаю, — ей под нос летит пачка латексных салфеток. Возможно, не стоит так зло относиться к девушке, которая кормит Аннабет, но Перси сама напросилась: последнее, чего хочется, так это краснеть перед Салли из-за подобных предметов на видном месте.       — А когда мы их покупали..? — Перси приподнимает брови, и только тогда до Аннабет доходит вся абсурдность ситуации.       Чтобы покупка презервативов была оправданной, в паре должен быть секс или одна из партнерш должна изменять другой. Ни первого, ни второго Перси с Аннабет не делали, а потому страшно было даже предположить, откуда такие предметы взялись. Особенно учитывая, что Аннабет сама старалась оплачивать общие покупки, чувствуя небольшую вину за то, что навязалась семье Джексон-Блофисов, и огромное желание тратить если не время и любовь отца, так хотя бы его деньги.       – Может, кто из класса подкинул? Ты же знаешь, про меня шутили, что я лесбуха, – Перси пожимает плечами, разглядывая упаковку.       – Дорогую пачку салфеток? Странные шутки, – Аннабет морщится от задумчивости и все-таки протирает оставшиеся полки. С другой стороны, кто знает, на что способны те, кто называет бисексуалку лесбиянкой?       Перси кидает пачку салфеток на кровать через голову Аннабет, хоть здесь не промахиваясь, и продолжает совсем о другом:       – Я подумала, что на кухне, наверное, надо тоже помыть полы?       – Ты сначала доготовь все, потом уберемся.       – После того, как помоем ванну?       – После того, как уберем зал, а там посмотрим, – Перси кивает, и Аннабет целует её в висок, прежде чем прогнать обратно на кухню, пока там все не сгорело.

***

      Про салфетки они благополучно забывают на целый день, пока, убравшись во всем доме и сняв с себя кожу в душе, не падают на кровать. Вернее, падает Аннабет, Перси же стоит в одном топе и домашних шортах в зале перед телевизором и шкафчиком с коллекцией дисков: интернет им недоступен, но диски никто не запрещал, а потому Пол с Перси скупали почти все, до чего могли дотянуться.       Перси влетает в комнату, крутя в руках какой-то фильм, Аннабет честно пытается её слушать, хотя вообще-то её мозг в шаге от перегрева. Пресс Перси невозможен, и Аннабет все на свете отдала бы за возможность его коснуться.       – Воображала, ты меня слушаешь? Я не смогу тебя окультурить, если ты не пойдешь на контакт, – Перси щелкает у неё перед лицом пальцами, и Аннабет впервые в жизни не знает, что сказать. Монстрам врать легче, чем любимой девушке.       – Я… Да? Просто задумалась, откуда могли взяться салфетки, – Аннабет для верности крутит их в руках, как Перси коробочку с диском.       – Это имеет значение? Если ты хочешь их использовать, – и молчание.       Аннабет и самой страшно продолжать, но надо, пока разговор не утек в другое русло:       – А ты хочешь?       – Да, – Перси говорит быстрее, чем думает, Аннабет давно уже научилась замечать такое в своей девушке. Даже если обычно быстро, на уровне инстинктов, она говорит только с монстрами.       Приятно знать, что не только она боится секса.       – Я тоже, – Аннабет говорит это тихо.       – Тогда я зря включала телевизор?       – Стой, что? Ты думаешь сейчас?       – Ну да, почему нет? – Действительно, Аннабет качает головой, почему нет. Она бы поворчала, что Перси не умеет создавать нужную атмосферу, если бы сама знала, какая атмосфера нужная. Монстров и богов не видно, считай, лучше времени для жизни не найти.       Упаковка крепкая и рвется не с первого движения, так что Аннабет успевает додуматься до того, чтобы отправить Перси помыть руки. Почему-то негласно оказалось, что именно Перси будет делать… То, что надо сделать.       – И что теперь? – Перси успевает снять шорты и остаться в одних трусах и топе. Аннабет, впрочем, одета настолько же.       – А я ебу? – обычно она не матерится, но сейчас? Что ж, это особый случай.       – Нет, ты лежишь и не помогаешь.       – А как я должна помочь?       Перси показывает ей язык. Аннабет думает, как пожалуется на неё Хирону (правда, некоторые части истории придется опустить, но просто так эту наглость она прощать не собирается).       Перси давит ей на плечи, вынуждая лечь и стягивает с неё трусы. Снизу определенно становится прохладнее. Аннабет смеется от нервов, и тут же – с самой себя. Пройти не один поиск? Да раз плюнуть. Переспать? И страшно, как не страшно на войне.       – А как же там ласки и прелюдии? Поцеловать мою грудь или меня? – Аннабет снова привстает на локтях.       – Могу укусить за бедро, – Перси наклоняется к её ноге, но все-таки не кусает, а целует. И со страхом смотрит на промежность.       – Если ты не хочешь, мы можем прекратить, – Перси закатывает глаза и прикладывает салфетку к вагине Аннабет. До девушки только тогда доходит, что она не бритая, и, наверное, боги с этим: Перси явно видела Аннабет и в худшей форме, например, прошлым летом; а все равно немного смущает. Мама, и почему только Аннабет так боится довериться любимой девушке?       Перси ещё раз целует, совсем близко к салфетке, и Аннабет чувствует, как все мышцы сокращаются и сердце первым из них. Приятно и щекотно. Или щекотно и приятно?       – Ты же скажешь, если что-то будет не так?       – Лягну.       И Перси нерешительно, как будто не она в двенадцать сражалась с Аресом, дотрагивается до вагины.       – Выше, – Аннабет и правда пытается помочь и, судя по улыбке Перси и совершенно новым ощущениям, ей это удается.       «Спасибо», шепчет её любимая девушка, хотя благодарить должна Аннабет.       — Я пройдусь языком? — Аннабет находит в себе силы только кивнуть.       Перси прижимает салфетку сильнее, чтобы она не слетела, но не отрывает взгляда от клитора, словно боится потом не найти эту точку. Дурочка.       Язык попадет точно в цель, и, хотя Аннабет не стонет, ей все равно приятно. Да и в конце концов это был её первый раз, вряд ли ей можно было не доставить удовольствие.       Перси проводит языком вниз и снова наверх и возвращает на место. Все-таки точности ей не занимать, и почему только не умеет ни стрелять, ни метать ножи?       Она возвращает пальцы и сжимает клитор. И Аннабет этого оказывается достаточно. Опять же, это её первый раз, и она собирается оправдываться этим до конца своей жизни, даже когда секс с Перси перестанет быть таким коротким.       Перси садится на колени и смотрит на Аннабет, как самая довольная девушка на свете, как будто это ее вылизывали. Аннабет краснеет от таких мыслей.       – А куда салфетку теперь? В мусорку?       – Можем попробовать использовать еще раз, но, боюсь, за такое пренебрежение нашим здоровьем Уилл нас убьет.       – А он узнает? – Перси спрашивает на автомате, но потом прикусывает свой язык (которым она только что ласкала Аннабет), и они смеются. Уилл всегда узнает, когда полубоги пренебрегают своим здоровьем, потому что все они потом приползают к нему.       Они смеются ещё пару часов, когда Аннабет снова выходит из душа и они пьют чай на кухне. Они смеются на следующий день, когда смотрят фильм или делают школьные задания. Они смеются вечером воскресенья, когда приезжают Пол и Салли. И чуть-чуть смущаются.       Не сожалеют.