Карты могут привирать

      Виктор всегда был человеком математического и научного склада ума, всё рассчитывал из вероятностей и формул, поэтому, глядя на разложенные перед ним карты с различными изображениями, не совсем понимал принципа, как их вообще можно читать и каким образом Лест что-то увидела в этих надписях и начертаниях, да и изложила так, что и не придраться: слишком много точных фактов.       И если внешность ещё как-то Ласт могла и приврать, никогда не видя Джейса, но вот точно описать его характер и привычки — Виктор проглотил всё своё едкое возмущение и теперь не мог сказать что-нибудь вразумительное.             Шестерёнки в голове отказывались работать. - Видишь, всё на ладони, — показала она своим тонким ноготком на одну из лежащих карт.             Виктор переводил взгляд с неё на рисунок и всё ещё пытался переварить в своей учёной голове слова гадалки — Джейс по уши влюблён в него.             Нет, он уже и сам догадывался, но очень долго сомневался. Партнёр по всем рабочим и не рабочим процессам читался, как раскрытая книга, от мимолётных взглядов до таких же лёгких и нежных прикосновений. При этом Джейс никогда не гнул свою линию, придерживаясь личного пространства Виктора (относительно личного, потому что как Виктор убедился, его личное пространство стало полностью принадлежать этому крепкому мужчине с самой милой улыбкой и нереальным цветом глаз, похожих на искрящееся шампанское в лучах солнца... Но не об этом дело!), отчего Виктор не знал, вёл тот себя, как друг или это было проявление некого интереса…             Виктор тряхнул головой, укладывая руки на груди, немного поддавшись вперёд. И всё же в голове не складывался паззл.             В него и правда были влюблены? Не только он испытывал вот это трепещущее чувство, которое пожирает тебя изнутри, подобно нефти океан?             Он... И что-то высшее и душевное? Отчего то ему казалось, что Джейс даже и смотреть не будет на него , как на потенциального партнёра, человека, в которого можно вот так взять и влюбиться. Да, одно дело, что он представлял себе, как бы они выглядели со стороны, либо как они миловались в кабинетах академии, но, боже, эти иллюзии и реальность?             Лест переводила взгляд с карт на мужчину, а потом подняла глаза на подругу, выразительно задав немой вопрос: "Помоги, а?"             Мэл, которая всё это время сидела рядом, внимательно слушая расклад подруги, скромно пожала плечами, тем самым отвечая "Дай ему время". - Слушай, карты — карты. Они не скажут тебе всё на сто процентов, но лишь направят: ты можешь как принять этот расклад, так и не принимать. Дело твоё, — Лест собрала колоду, перетасовав в своих когтистых лапах и, вздохнув, уточнила: — Мэл? Тебе расклад? - Спасибо, дорогая, не нужно, меня всё устраивает в жизни, чтобы обращаться к Вселенной с вопросами, — улыбнулась девушка, склонив голову. — Вик, Лест права. Карты лишь направляют, даже если они и оказались верны в точном описании Джейса, но есть в этом всём «но». Ты же работаешь с Джейсом каждый день, разве не замечал чего-то? Влюблённый не будет скрывать эмоций, по крайней мере лишь на некоторое время, там его сдаст даже одно прикосновение или взгляд.             И что мне с этим делать? – Виктор подумал про себя, а сам сжал челюсти. Если Джейс и правда испытывает к нему всё то же, что испытывает он сам, разве не должен ли они быть счастлив? Да, счастлив, но как теперь подвести? Встать, как школьница перед ним, опустить голову и признаться в чувствах, как это делают вот в тех фильмах, которые он не раз видел у Скай, пока та наводила порядок в лаборатории – банальные сюжеты, но невозможно было не смотреть. Или сказать сухо «Джейс, я влюблён в тебя уже несколько лет, как мы познакомились и начали заниматься совместными проектами, давай встречаться» - глупость да и только. Это же надо как-то романтично, да, сделать? Или не стоит запариваться.             Может, вообще не говорить?             И сгорать от молчания, от того, что вы не сможете быть ближе, чем хотелось бы, чем представляет мозг, погружаясь в трепетные иллюзии, и будет он молчать, и будет Джейс молчать, и будут они вот так жить, влюблённые друг в друга, а потом заведут отдельно семьи и их нити развяжутся до последней, до конца. А они же ведь даже и не попробовали, какого это быть в объятиях друг друга больше, чем просто напарники, чем просто друзья и собеседники. За руки держались, когда было плохо то одному, то второму – прошлогодняя сессия и представления проектов подкосили Виктора, нога постоянно ныла и долго стоять он не мог, а Джейс хватал ртом воздух от тревожных панических атак, утопая в ладонях Виктора, когда его сознание терялось в собственном шуме.             Лест закончила расклад, и ответить на этот вопрос карты, увы, не смогли бы. Конечно, как учёный человек, он понимал, что ничего просто так тебе не преподнесут на блюдечке с золотой каймой. Для подтверждения теории всегда нужна практика, а там и вероятности, исчисление формул и доказательств. Сплошное выстраивание теоремы с нуля.             Виктор вздохнул.

***

            Сидя в библиотеке, закопавшись в книгах, как и всегда, он старался отвлечь себя от многочисленных дум, но те, как назло, уже третьи сутки не выходили из головы, крепко и вязко перебегая с одного конца полушария до другого. Голова трещала с утра, а плохой сон сказался и в целом на организме: дико хотелось спать, а конечности так вообще казались свинцовыми. В библиотеку не пускали с кофе, даже термос с водой не позволяли, а всё из-за какого-то чудика, который решил устроить ядерную войну в книжном, едва ли не уничтожив половину ценных томов своей "шипучкой" из энергетиков, газировки и чего-то там. Учёные умы в гробах перевернулись от его дикой формулы, где коэффициент не исчислен, а испытание делалось на глаз – авось, прокатит. Тот святой ум как раз и принёс это всё буйство для желудка – чудо пилюля, чтобы не уснуть и откатиться в мир иной с открытытми глазами, - в обычном термосе. А теперь из-за этой вложившей свой след исторической личности Виктору страдать... Он конечно мог пойти в ближайший буфет, посидеть там, но есть загвоздка — там из сто процентной вероятности будет Джейс, - обычно у него длительные промежутки перед лекциями в этот день и коротает их либо в буфете за кофе и бутербродом, либо в парке, либо в лаборатории, собирая агрегаты из болтов и винтов, — которого Виктор всячески избегал. Нет, он мог притвориться, что всё нормально и ни о каком раскладе в доме у подруги Мэл не было, но он бы не справился, зная, что его чувства могут быть взаимны. Ничего не говоря, он просто бы налетел на ничего не понимающего Талиса, сжал того сияющее идеальное лицо и примкнул к губам.             Боже! Нет! Пресвятые отцы, а если карты просто что-то напутали и Талис всё же проявляет не больше, чем тактильную дружескую привязанность? И он просто разрушит всё, всю их дружбу, общение одним лишь прикосновением?             Виктор выдохнул, уткнувшись в книгу, скрываясь от этого мира полностью. Ну, почему это всё должно было коснуться его? Почему в его жизнь вошёл этот замечательный по всем статьям человек, ослепляя его, маленького, худого, совершенно несносного своим светом и теплом? Разве он достоит такого подарка судьбы? Или она просто отвратительно смеётся, растирая свои коварные ладошки? - Вик? Ты спишь?             Виктор никогда так быстро не пугался, как сейчас. Аж картинка перед глазами закружилась, когда он встрепыхнулся, едва ли хватаясь то за сердце, то за голову. Книга полетела на стол.             Уже свечерело. Парень отметил, что солнце за окном приобрело рыжий оттенок, впуская в комнату остатки сегодняшнего дня. В библиотеке ещё не зажгли свет и он сидел в густеющих сумерках дальнего ряда, окружённый тенями книг и очертаниями своего позднего гостя. Зачитался, что и не заметил, как прошло время. - Всё хорошо? — уточнил тот, осторожно приложив тыльную сторону ладони ко лбу Виктора. — Не заболел? Ты выглядишь очень уставшим…             Ну, конечно, из-за тебя, идиот. И из-за этих чёртовых карт... Давай я тебе скажу, что влюблён в тебя до чёртиков и убегу, сделаю вид, что пошутил, что это просто резкий прилив самых странных мыслей, которые могут прийти человеку по резкому возвращению из реальности?! - возопил он про себя, но так ничего и не сказал, плотно сжав губы, не поднимая глаз на собеседника. - Вик? — парень склонил голову. — Здесь уже темнеет... Не думаю, что будет резонно сегодня оставаться на ночь в библиотеке: проект задали только к следующей неделе, да и там ничего сложного, теорию и анализ сделать проще простого, презентацию. Ты хотя бы ел?             Талис ещё что-то говорил, уточнял и интересовался, но Виктор его абсолютно не слушал, разглядывая черты лица в этой тихой и тёмной комнате, отмечая, как красиво горят глаза золотистого оттенка, когда закатный лучик пробирается средь толщу книг и укладывается мимолётной звёздочкой в них. Прядки волос выбились из аккуратной причёски Джейса и привносили ещё больше элегантности, непринуждённости в облике, делая его более своим, родным и тёплым, чем прилизанный образ послушного мальчика, которым он показался ему по первому знакомству.             Сердце пропустило удар.             Один, второй...             Виктор не дышал, завороженно рассматривая Талиса. Тот тоже замолк, обеспокоенно оглядывая парня, уже даже не пытаясь продолжить разговор.             Подожди, успокойся, Виктор, всё будет хорошо. Посчитай до трёх и начни разговор. До трёх – это не сложно. «Раз.»             Виктор стиснул ладони, вздохнув. «Два.»             Расслабив плечи, выдохнул. «Три.»             И, схватив за воротник Джейса, поцеловал.             Вообще, изначально он просто хотел сказать, что проект не зря будет ждать, но тело сделало всё само. Может даже было дело не в порывистости мышц и костей. Отключив всё мысли, Виктор просто поддался зову сердца. Виктор не сомневался, что Талис ошарашен. Тот даже не дышал, распахнув глаза — это уже парень предположил, так как свои он зажмурил. В голове отчетливо барабанил шум прилившей крови, сердце неугомонно вопило, бившись о клетку тонких костей. Виктор столько дней, месяцев представлял вкус этого краткого прикосновения и вот наконец наслаждается тончайшими секундами, пробуя эти мягкие, немного влажные и настолько сладкие уста. Ему хотелось забрать себе немного больше, углубив поцелуй, но, мимолётный порыв завершил своё действие и вот он уже поспешно собирает свои вещи, убегая из комнаты. Сердце не пыталось успокоиться. Оно ещё больше танцевало, прыгало, вызывая необъяснимые ощущения.             Похлеще тахикардии.             Прежде, чем ты его увидишь, закинься успокоительными, пожалуйста! Виктор, ты самый настоящий дурак! Пусть все и талдычат, что твой мозг — ценное сокровище в нынешнем веку, это серое вещество отказывается работать верно, как только в поле зрения ты видишь ЕГО?! Чтоб его... - Вик!             Его окликнули, нужно идти быстрее.             Виктору бы и в самом деле хотелось побежать, но недавний перелом не позволял этого делать, и хоть физиотерапия помогала, врач настаивал не перегружать ногу, бережно обращаясь с конечностью. А попробовав однажды пробежать, Виктор себя уверил, что в жизнь не будет делать такой ошибки. - Да постой же ты, пожалуйста, — запыхавшись, произнёс Талис, держа крепко, но аккуратно за руку Виктора. Запястье, ближе к большому пальцу. Он чётко ощущал под пальцами, как остервенело бьётся пульс, готовый выпрыгнуть из кожи и унестись вскч. Виктор не оборачивался и старался не поднимать глаз. Он искренне благодарил сумерки за то, что скрывают его лицо и уши: те были краснее, чем румянец барышень средневековья. Ему надо было что-то сказать, повернуться, выдержать этот мучительный момент, как-то объясниться, но в голову ничего не шло. Нога тупо разболелась. - Послушай меня, Вик, — начал Талис осторожно, но его поспешно перебили. - Сделай вид, что это тебе приснилось... Сделай вид, что этого момента не было, — тихо молвил Виктор, опустив голову. — Свалим это на... Не знаю, просто... — язык стал ватным, с губ слетала абсолютная бессмыслица, в которую и он сам бы не поверил. Кто там сетовал и возмущался на плохо прописанные романы, а ведь сам сейчас ведёт себя не лучше второсортных героев! — Я не знаю, что на меня нашло... — пытался он отшутиться, отмахнуться, словно от чего-то надоедливого, но сам же глубже погружался в болото неуверенности, кротости, пока его не развернули к себе и, прижав ладони по обе стороны лица, не притянули к себе.             Теперь Виктор смотрел на Джейса полными удивления глазами.             Его тонкие губы накрыли те самые, мягкие, сладкие, что глаза охота закатывать от наслаждения губы. Сердце замерло, в голове моментально всё затихло, успокоилось и наблюдали, ожидая либо подвоха, либо пробуждения – а вдруг это сон?             Джейс и правда к нему что-то испытывает? Чувства? Карты были правды? Вселенский разум подкинул ему не обманку, пустую надежду, а всё-таки достойную правду, и вот любимый мужчина целует его… - И как давно? – тихо спросил Виктор, размыкая губы, переводя дыхание. Ему было страшно говорить громко, нарушая тишину места и этот мрак, накрывший их с ног до головы своим плотным покрывалом. - Ну… Года три-четыре? Может больше… С того самого дня, как увидел тебя, представляющим презентацию на научной выставке, - скромно молвил Талис, а у Виктора глаза на лоб полезли. - Ты… Что? Нет, подожди, - хохотнул он, запуская правую ладонь в волосы, левой держась за крепкое предплечье брюнета. – С того самого дня?             Талис кивнул. - Я пытался подступиться ближе, но каждый раз сомневался, что мог перегнуть палку и зайти дальше, чем мог мне позволить… А мне так хотелось… Глядя на тебя, каждый раз я так хотел коснуться твоих щёк, губ, шеи, прижать к себе… И каждый раз считал, что ты меня тотчас оттолкнёшь… - Джейс. - Да? - Хватит болтать и поцелуй меня.             Дважды не пришлось повторять и вот они снова вместе, но намного дольше, чем просто беглые секунды, опаляя тьму своей любовью.             Карты сказали, что Талис влюблён. Они же совершенно ошиблись, Лест. Человек, так крепко его обнимающий, целующий уже уверенно, не страшась, что сейчас оттолкнут, оставят одного в непроглядном коридоре, был не просто влюблён. Он был без ума.