Часть 1
15 июня 2025 г., 14:42
— Гуннхильдр, — дежурящий офицер говорит негромко, но всё-таки Джинн улавливает в его словах рычание. Возможно, он находится слишком близко.
— Так точно, — Джинн разворачивается на сто восемьдесят градусов и закрывает собой дверь. Святой Барбатос, лишь бы эти двое догадались, что не стоит выходить.
— Ты что забыла в мужском крыле? — офицер устало вздыхает, так что Джинн на секунду становится его жаль, но потом она вспоминает все сплетни, пересказанные Кэйей. И что ж? Они стоили того.
— Кэйе стало плохо, а у меня лежат лекарства, мне отец передал, — Джинн вытягивается по струнке, а внутри все холодеет: двери в казармах открываются вовнутрь.
— И отчего же господин Альберих занемог?
— Не имею представления, капитан Грос. Я, с вашего позволения, служу не в кавалерии, и вся моя батарея последние несколько дней была занята очищением старого Мондштадта от монстров, — Джинн знает, что в таком деле главное не переиграть. Она — глава взвода, капитан выше ее на добрый десяток званий и опытнее на сотню операций, важно показать, что она правда раскаивается и больше такого не повторится.
Капитан уже готовится взмахнуть рукой, Джинн видит по его глазам. Да и действительно, что ему возмущаться? Ни Джинн, ни мальчики уже давно не новобранцы, а ещё они совершенно точно не увеличили бы численность города: уж кому-кому, а ей обвенчаться хоть с кем из них легче легкого, потому что их союз одобрят все. Так что старому уставшему вояке легче не заметить маленькую и юркую Гуннхильдр, когда он вышел ночью покурить, чем будить ее офицеров и ругать-ругать-ругать. Так и покурить не удастся до самого утра.
Дверь кто-то пытается открыть, но Джинн успевает схватиться за ручку. Ее друзья не дураки в конце концов, должны догадаться больше не дергать.
— Дверь так трясется, неужели настолько разболелся? Как бы вы с господином Рангвиндором не подхватили, — Капитан Грос смеётся, и Джинн внутри выдыхает. Обошлось, не придется краснеть перед матерью. — Вольно, Гуннхильдр, идите к себе в казармы, разносите болячки соседке.
Джинн склоняет голову, шепчет слова благодарности и бежит, невесомо наступая на каменную кладку, чтобы не перебудить никого. А старый капитан идёт в другую сторону, на балкон здания. Он хочет курить и вспоминать юность.
***
Джинн замирает и хватает за локоть Лизу, чтобы и она замерла. А эхо шагов замолкает на несколько движений позже. — Что случилось? — Лиза шепчет тихо-тихо, но даже ее шепот отражается от камней. — Пойдем ругать рыцарей? — и Джинн тяжело вздыхает. Как будто отбой создан просто так, от скуки офицеров, а не чтобы рыцари могли восстановить свои силы. Как дети малые. Святой Барбатос, за что ей такое наказание? — Мое любимое занятие, ты же помнишь? Но ты иди одна поори, у меня болит живот, и я хочу спать, — Лиза оставляет на губах легкий поцелуй и направляется в покои действующей магистрки. Джинн поджимает губы: и как ей сейчас ругать рыцарку, оказавшуюся не в своей койке, если в ее комнате хозяйничает посторонняя ведьма. С другой стороны, они обвенчаны, а юные воины — все прочие давно уж спят — вряд ли успели скрепить свой союз в церкви. Джинн поднимается вслед за Лизой, пытаясь уловить, на каком из этажей хлопает дверь или раздается шепот, пока наконец не останавливается на предпоследнем. Офицерском. Лиза оборачивается, стоя на несколько ступенек выше, и вопросительно пожимает плечами. Джинн ей машет, мол, иди, а сама думает, как ругать своих же капитанов. Да и кому из капитанов вообще понадобятся молоденькие рыцари? Тень вдруг выскакивает из ниши позади Джинн и пытается убежать. Джинн оказывается быстрее, даже если ее колени спасибо ей не скажут. — Звание, имя и фамилия своего капитана, — Джинн морщится на секунду, снова думая, что надо поменять фразу. Звучит так, будто она спрашивает звание и имя капитана, а не нарушившей режим рыцарки. — Скаутка Ордо Фавниус, Эмбер А.., — Джинн убирает свою руку с плеча Эмбер и вздыхает. Ну вот и надо было ее ловить, сейчас бы сидела уже с Лизой. — Ты куда посреди ночи ломанулась? — Так капитан Альберих отправил, — Эмбер замирает, но продолжает, замечая вопрос в глазах Джинн, — Он сказал, что предчувствие плохое, один его отряд не выстоит, но просто так второй отряд тащить нехорошо. Вот, приказал проверить, чтобы завтра к построению я уже ему передала… Все хорошо? Джинн складывает руки на груди. Эмбер врать бы не стала, это Кейа охренел в край и сам не смог съездить проверить, решив загонять бедную скаутку в её законный выходной. — А на офицерском этаже ты что забыла? — Кейа свое получит, но доставать их отношения на потеху другим рыцаркам, пусть даже и Эмбер, нельзя. Эмбер мнется, прижимая к себе барона Зайчика. — Так Эола же вернулась только после отбоя, — и поднимает глаза, стыдясь, словно с Эолой они обсуждали план восстановления мощи аристократии, а не обнимались, радуясь, что близкая сердцу подруга вернулась живая. Джинн ещё помнит, как сама по ночам прибегала к своим возлюбленным, когда совместное пребывание их рот в городе было возможно только после отбоя. Страшное было время. Но веселое. Джинн улыбается чему-то внутри себя. Не тем девушкам, чувства к которым давно уже сменились теплой дружбой сослуживец, а той своей любознательности, когда она искала Кейю, чтобы послушать новые сплетни, а не поругать из-за чрезмерной нагрузки Эмбер. — Чего стоишь. Вольно, беги давай, раз уж тебе к утреннему построению вернуться надо будет… А хотя стой, — Джинн снова окликает ее, когда Эмбер спускается на пролет, — Ты чего пряталась в нише, если тебя офицер послал? — Так молодому поколению показываю, что всегда начеку надо быть, если по ночам бегаешь, — и Эмбер разворачивается и бежит вниз, чтобы поскорее добраться куда бы там Кейе ни надо было. Джинн и сама разворачивается и поднимается наверх. Лиза, наверное, уж расстелила кровать и лежит, обнимая живот, пытаясь не заснуть без нее.
