Часть 1
16 июня 2025 г., 13:01
Всё начинается, как и всё в их жизни, с нападения робота.
Это была тяжёлая битва — синяки, ожоги, пули (к счастью, с последним остался только Шэдоу, хотя испуганное выражение лица Соника заставляет усомниться в этом чуде), и после этого Соник предлагает ему помощь.
Соник, как ни странно, наловчился в таких делах — или, может быть, не так уж и странно, ведь Соник делал это так долго, с тех пор как был ещё ребёнком, в одиночестве, сражаясь, восстанавливаясь и почти умирая; снова и снова. Его глаза печальны, но руки спокойны. Он ни о чём не говорит, пока перевязывает раны Шэдоу.
Это просто случайность, что Шэдоу уснул.
(Просыпаясь с улыбкой Соника, невозможно ни о чём сожалеть.)
***
Следующие несколько миссий ничем не лучше. Шэдоу ломает запястье, а затем руку и упрямо отказывается от помощи. (Они заживут. Всё в порядке. С ним всё в порядке.) Соник колеблется, злясь, но боясь настаивать. После короткого обмена репликами, который слишком утомителен для обеих сторон, чтобы считаться спором, Соник умоляюще спрашивает: — Ты хотя бы останешься на ночь, чтобы я знал, что с тобой всё в порядке? И Шэдоу— (Шэдоу — это щит, а Соник — меч. Так было всегда, так и должно быть, независимо от того, как Соник протестует, когда Шэдоу крадёт предназначенный ему удар. Шэдоу — это выстрел из темноты, красный огонёк на твоём лбу, а Соник — протянутая рука помощи и решительная улыбка. Таковы их отношения. Такими они были и такими останутся. Но Соник также заставляет его задуматься. Заставляет его смотреть и мечтать о «что, если» и «может быть» и прочей цветочной чепухе, о которой оружию, вероятно, не стоит думать. Соник заставляет его чувствовать себя защитником и защищённым в равной степени.) — и Шэдоу отбрасывает все сомнения в духе «плохая идея, нельзя, не глупи» и принимает предложение. Шэдоу просыпается через два дня и видит, что Соник читает книгу, лежа рядом с ним на одеяле. У него болят ноги и руки, как и всегда. (К тому же идёт дождь, из-за чего всё становится в пять раз хуже. Стоять — это медленная пытка.) Но его рука зажила, в постели тепло, а Соник пахнет подсолнухами и дикой травой. — Я не хотел оставаться так долго, — является одной из первых вещей, которые он говорит, после сонного «доброго утра», которое Соник корректирует под «добрый день». Соник пожимает плечами, глядя на Шэдоу с каким-то непонятным выражением, прежде чем вернуться к своей книге. — Да не беспокойся об этом. Я всегда рад тебя видеть. Шэдоу смотрит на него слишком долго, настолько долго, что это кажется жутким, но Соник, кажется, не замечает этого. — Ладно, — наконец отвечает Шэдоу. — Не хочешь пообедать?***
Если не считать ошибок и травм, то только когда Шэдоу делает это специально, ситуация начинает меняться. ... ну, может быть, «специально» — это слишком сильное выражение. Точнее, они проводят день в гонках, а когда наступает ночь, Шэдоу следует за Соником внутрь, как будто так и нужно. (Вокруг его талии обвивается верёвка, которая тянет его вперёд с обманчивой силой, но Шэдоу всё равно. Он не хочет разрывать связь между ними, не хочет брать нож и резать до тех пор, пока ничего не останется. Нить похожа на маяк. Или, может быть, на страховочную сетку. Но не на поводок кукловода, запутавшийся в его горле. Черт возьми, Соник бы развязал веревочку для него, если бы Шэдоу действительно этого хотел. Ежик всегда был из тех, кто тщательно отделяет любовь от контроля.) Соник замечает первым. Он смеется и говорит: — Не тот дом, приятель, — а затем делает паузу. — ... на самом деле, не хочешь ли ты остаться здесь на ночь? Шэдоу не может сразу сформулировать ответ (как это сделал бы обычный человек), но в конце концов спрашивает: — Ты хочешь, чтобы я это сделал? — Я имею в виду, да, — Соник потирает затылок, поворачиваясь на одной ноге так, чтобы смотреть куда угодно, только не на самого Шэдоу. На его коленях грязь от того, что Шэдоу его толкнул. Он пошутил, а потом заставил Шэдоу помочь ему подняться. — Ты не самый худший парень, с которым можно делить постель. Шэдоу… очень сильно в этом сомневается. Он не особенно нежен во сне, предпочитая вместо этого мертвой хваткой сжимать руку другого существа, лишая его возможности двигаться. Худшее из двух зол. Соник смущается под его пристальным взглядом. — Послушай, не мог бы ты просто… пойти со мной? Я лучше сплю, когда ты рядом. ... ох. — Тогда не стой просто так, — говорит Шэдоу, проходя мимо Соника. — Я бы хотел лечь спать в течение часа. Шэдоу не нужно оглядываться, чтобы понять, что Соник следует за ним. (Оглянувшись, он замечает, что Соник улыбается, и это вызывает у него приятное удивление и тихую радость.) Как и предполагалось, Шэдоу просыпается, держа Соника за запястье, но ёж также обхватил Шэдоу рукой за спину, осторожно просунув её между его иголками, чтобы притянуть ближе. Шэдоу пытается дышать, преодолевая панику. Это не помогает: его нос уткнут в шею Соника, и каждый вдох наполнен ароматом цветов, травы и... — и теперь Шэдоу знает, что мех на груди Соника немного мягче, чем на остальной части тела, и этот факт запечатлелся в его мозгу навсегда, и ему придётся вести непринуждённую беседу, полностью осознавая это. Соник хмыкает, прижимаясь лицом к макушке Шэдоу. — ... ты в порядке, — бормочет он, едва проснувшись настолько, чтобы это прозвучало как вопрос. Шэдоу колеблется. Он нервничает, но не сильно, и он значительно более расслаблен, чем когда только проснулся. Это, несомненно, вина Соника, так что если у него с этим проблемы, то это не вина Шэдоу. — Я в порядке, — шепчет в ответ Шэдоу. И, поскольку Соник спит и не вспомнит об этом, он добавляет: — Ты делаешь меня счастливым. Это маленький нежный секрет и отвратительно яркая правда. Он никогда не думал, что признается в этом самому Сонику, предпочитая вместо этого жаловаться Руж на это долгими ночами, когда они оба уже должны были спать. То, что он говорит сейчас, — это просто тренировка. Тихий способ не дать правде раздавить его, пока он придумывает, как сказать это по-настоящему. Секундой позже Шэдоу погружается в сон, не замечая, как Соник вздрагивает от его слов.***
Спустя долгое время после того, как Шэдоу потерял счёт ночам, проведённым не в том доме, Тейлз подходит к нему и спрашивает: — Ты встречаешься с моим братом? Шэдоу был вполне доволен, занимаясь своими делами, с книгой (украденной с книжной полки Соника. У ежа на удивление обширная коллекция) в одной руке и кружкой кофе в другой. Большая часть этого кофе теперь пролита на его — к счастью, чёрный — свитер. Он не заметил, как Тейлз вошёл в комнату, и уж точно не ожидал этого вопроса. — Прости? — выдавливает из себя Шэдоу. — Вы с Соником встречаетесь? — повторяет Тейлз, не выказывая ни малейшего беспокойства или вины из-за нынешнего затруднительного положения Шэдоу. — Почему ты... мы не... это не... почему ты так думаешь? Тейлз приподнимает бровь. — Да ладно. Ты же знаешь почему. Шэдоу смотрит на него. Мысленно признаёт, что сидит на чужой кухне после того, как спал с кем-то в одной постели, и ждёт, когда этот кто-то вернётся, чтобы они могли сбежать и вместе сражаться с роботами. Признаёт, что, возможно, их отношения выходят за рамки общего определения «дружбы». — Нет, — говорит он. — Не встречаемся. — Ладно, — пожимает плечами Тейлз, забирая полупустую кружку из рук Шэдоу и делая глоток. — Как скажешь. С этими словами лис убегает в своё логово, полное механизмов и пушистых одеял, бережно прижимая к себе награбленное. Шэдоу смотрит ему вслед, слишком ошеломлённый, чтобы злиться.***
«Не встречаемся», — думает Шэдоу позже той же ночью, наблюдая за тем, как Соник рассказывает истории у костра. Его глаза блестят, а руки дрожат от волнения, пальцы порхают в воздухе, пока он на ходу придумывает леденящие кровь истории. Обычно Наклз не позволяет им разжигать костры на Острове Ангелов, что-то вроде «Я не доверяю никому из вас даже спичку, не говоря уже о целом чёртовом КОСТРЕ». Должно быть, сегодня он был в удивительно хорошем настроении. С другой стороны, возможность надрать задницы роботам способна поднять настроение кому угодно. Шэдоу и сам чувствует себя неплохо. Руж лежит у него на коленях, сосредоточенно готовя идеальный зефир, почти перевернувшись вверх ногами. Наклз сидит с другой стороны от Шэдоу и время от времени щёлкает Руж по лбу, чтобы нарушить её концентрацию. Напротив них Эми и Тейлз бросают в костёр зефир и с удовольствием смотрят, как он тает. Соник прерывает свой рассказ, поймав взгляд Шэдоу. Он подмигивает и говорит: — Уже испугался, Шэд? Шэдоу закатывает глаза. — Конечно, нет. — Ты уверен? Ты выглядишь очень сосредоточенным. Шэдоу переводит взгляд обратно на огонь. — Нет. Я просто задумался. Это намного проще, чем сказать: «Нет, я отвлекся на твой голос, твои движения, твою улыбку, как всегда отвлекаюсь и, наверное, всегда буду отвлекаться; и, кстати, раз уж мы заговорили об этом, я не хочу с тобой встречаться, но если ты хочешь пожениться, думаю, я не буду против». Гораздо проще, и это тоже правда, но другая правда тяжким грузом лежит у него на сердце. Он хочет это сказать, вот в чём проблема. Но не здесь. Не сейчас. — Ух ты, — невозмутимо заявляет Соник, но его глаза весело блестят, — не льсти мне слишком сильно, а то я зазнаюсь. — Может, тебе стоит рассказывать истории получше, — отвечает Шэдоу, и в тот же момент Наклз говорит: — Как будто кто-то может раздуть твоё эго ещё больше, чем оно уже есть. Соник возмущённо ахает. — Это ты, Наклз? — Я имею в виду, что они правы, — говорит Тейлз, толкая Соника локтем. — Не знаю, как остальные, но я уже слышал это раньше. — Я тоже, — говорит Эми, и Наклз кивает. — Я не боюсь, — протягивает Руж, — я просто давно утратила способность испытывать страх. Шэдоу фыркает. Руж смотрит на него в упор. — Не смейся надо мной, это твоя вина. Перестань сражаться с богами каждый месяц, и, может быть, я снова смогу контролировать свои эмоции. — Ты говоришь так, будто сама не участвовала во всех этих битвах. Руж бросает ему в голову зефир. — Ладно, ладно, остыньте, — говорит Соник, прежде чем ситуация перерастёт в полномасштабную драку и кто-нибудь случайно не подожжёт кого-нибудь. — Хотите услышать по-настоящему страшную историю?***
Шэдоу пытается один, и только один раз, заснуть в одиночестве в плохую ночь. Обычно Руж дома, бодрствует и работает на диване или — очень редко — спит в своей комнате. (Или спит на полу в коридоре, где Шэдоу может споткнуться о неё в какой-то момент за ночь.) Её присутствия обычно достаточно, чтобы отогнать любые… нежелательные мысли. Её сегодня здесь нет. Без неё квартира кажется пустой, как гроб. Он готовит ужин (вроде того; он не уверен, что сырая лапша считается частью какой-либо группы продуктов) и сидит на полу в гостиной, включив телевизор, но ничего не смотря. План Шэдоу на сегодня — заснуть здесь, где он может использовать фоновый шум, чтобы заполнить тишину, если понадобится. Снаружи сверкает молния. Белый свет на секунду затмевает тьму, прежде чем она снова окутывает его. Дело не в свете как таковом. Проблема возникает примерно через две секунды, когда разражается гроза. Шэдоу вздрагивает так сильно, что ударяется головой о журнальный столик. Гром — это не выстрел, это не голос в его голове и не яд в его венах, и всё же каким-то образом все эти три вещи всплывают в его сознании. Наши войска — молодцы, мы предлагаем спасение. Шэдоу не осознаёт, что дрожит, пока не начинает звонить его телефон. На автопилоте он принимает вызов и подносит телефон к уху. Он ничего не говорит. Подождите, может, он что-то говорит. Его губы шевелятся. Чьи это слова, хрустевшие у него на зубах, как битое стекло? Кто-то разговаривает с ним. Шэдоу мгновенно реагирует, наконец-то взяв под контроль свой голос. — Убирайся, убирайся из моей головы! Он чувствует металлический привкус гниющего мяса; в воздухе пахнет старой кровью и свежей едой. Его запястья болят от чрезмерного использования силы, но отказ — это не выход, отказ — это не выход. — Убирайся вон! — он спаситель и разрушитель, безмозглое существо, которое разрывает плоть клыками, созданными для питания. Почему все выглядят такими напуганными, разве они не знают, что их вот-вот спасут, разве они не понимают, что это их предназначение, почему они не осознают, что это единственный смысл их мира. — Шэдоу, успокойся, просто сделай глубокий вдох, хорошо? — Я не могу, — задыхается Шэдоу, потому что не может понять, кто с ним разговаривает, но это не Блэк Дум, и это всё, что имеет значение. — Я не могу, он в моей голове… Собеседник прерывает его, пронзая его панику, как пуля — внутренности. — Это ты, Шэдоу, я обещаю. Это только ты. Ты здесь один. Ты в безопасности. Когти впиваются в запястье. Шэдоу прерывисто дышит, наблюдая, как зелёная кровь просачивается сквозь его шерсть. — Ну вот, ты справился, — собеседник тоже тяжело дышит, как будто бежал. — Ты можешь сказать мне, где ты находишься? Назови несколько предметов в комнате. — Я… — ему больно, и в голове звучат голоса, но это не он, это не он… — Я в своей квартире. Там… Руж забыла свою сумочку. — Держу пари, она расстроится, когда не сможет унести всё, что украла, — шутит голос в телефоне. Блэк Дум не шутит. — Что ещё? — Игрушка оленя, — говорит Шэдоу, глядя на него. Его мех сверкает белизной, как снег, а вокруг каждого рога завязаны маленькие зелёные бантики. — Ты выиграл ее для меня. — Да, — говорит Соник, его голос искажается из-за динамика и дождя на улице — конечно, это он, конечно, это он — Да, я помню. Ты помнишь, когда это было? Шэдоу на мгновение задумывается, пытаясь сложить дни и события в нечто более-менее связное. — Две недели назад? — предполагает он. — Верно. Ты можешь двигаться? Экспериментально подняв руку, Шэдоу отвечает: — Да. — Ты бы чувствовал себя в безопасности, открывая дверь? Тебе не обязательно это делать. Соник обращается с ним так, словно он создан для чего-то более мягкого и приятного, чем боль. Как будто Шэдоу был кем-то, к кому стоит относиться бережно. Шэдоу смотрит на свои когти, острые как бритва и созданные для того, чтобы рвать; на свою кровь, принадлежащую существу, которое никогда не было хорошим. — Я могу это сделать, — глухо говорит он. Он, спотыкаясь, подходит к двери и открывает её, словно полумёртвый. Увидев его, Соник расплывается в улыбке облегчения, хотя Шэдоу уверен, что тот выглядит как чёрт, которого поджарили на сковородке. — Эй, — мягко говорит Соник, протягивая руку. Это предложение, а не просьба. Шэдоу берёт его за руку. Соник сжимает его пальцы, безмолвно говоря: — Привет, я скучал по тебе, ты в порядке? — Привет, — говорит Шэдоу, удивительно невнятно для односложного слова. — Можно мне войти? Шэдоу кивает, и только тогда Соник заходит внутрь, закрывая дверь ногой. Он запирает её свободной рукой, а когда Шэдоу просто смотрит на него, он снова открывает и запирает дверь. Затем Соник начинает выходить из комнаты, таща за собой Шэдоу за руку, пока тот не начал паниковать. Соник усаживает его на диван; Шэдоу неосознанно наклоняет голову, чтобы прижаться к шее Соника. Его дыхание всё ещё сбивчивое, но теперь ему легче. Если Соник и замечает кровь на руке, то не комментирует. И это хорошо — Шэдоу едва может говорить. — Извини, — Шэдоу касается плеча Соника. Он только начал чувствовать язык, поэтому его руки дрожат, а словарный запас ограничен. — Плохая ночь. — Не извиняйся, — наставляет Соник, слегка толкая Шэдоу локтем. — Я рад помочь. И я уже догадался, что тебе, наверное, плохо из-за шторма. Тебе уже лучше? Шэдоу кивает, прижимая уши. Неужели он настолько предсказуем? Он должен быть могущественным. Защитник мира. Джеральду было бы стыдно видеть, что его творение дошло до такого состояния — слишком слабое, чтобы даже бороться с воспоминаниями. (Но Джеральду было бы стыдно за то, что Шэдоу утаил этот момент от него. «Эгоист», — сказал бы он. Ему было бы всё равно, что Шэдоу никогда ещё не чувствовал себя так спокойно или что в данный момент нет злодеев, которых нужно уничтожить. Будучи учёным, он никогда особо не интересовался смягчающими обстоятельствами.) Словно почувствовав его нарастающую панику, Соник кладёт подбородок на голову Шэдоу, прямо между его ушами. У Шэдоу перехватывает дыхание, но он не двигается. Он чувствует себя в безопасности. Дождь снаружи звучит как колыбельная, которой он должен быть, а не как угроза, которую он всегда слышит. ... может быть, это не самая плохая идея в мире — нарушить правила. Всего один раз. — Хочешь, чтобы я остался? — Да.***
— Привет, — говорит Соник однажды, заходя в сад, где Шэдоу по колено в растениях и пустых контейнерах. Технически это не его сад, но ни Соник, ни Тейлз, похоже, не особо заботятся о его содержании. Поэтому в те дни, когда Соник хочет побегать, а у Шэдоу болят ноги от усталости, хаоса и всего остального, что, чёрт возьми, с ним не так, они расходятся. Шэдоу время от времени не против одиночества, даже если за последний год он привык к компании. — Тебя когда-нибудь беспокоит, что я всегда рядом? — спрашивает Соник, прежде чем Шэдоу успевает поздороваться в ответ. Шэдоу наклоняет голову. — Нет? — Например, — Соник машет рукой, хмурится, а затем садится на землю перед Шэдоу. — Ты бы сказал мне, если бы хотел, чтобы тебя оставили в покое? — Да, — сухо отвечает Шэдоу. Соник немного расслабляется. — Я провожу с тобой время, потому что хочу этого. Если бы не хотел, то не стал бы. — Ладно, — говорит Соник, снова начиная улыбаться. Это нервозная улыбка, но она есть. — Ладно. Следующий вопрос: кто мы друг другу? Друзья? Шэдоу берёт в руки растение, разглаживая листья. — Мы….— он замолкает, но Соник не выглядит обиженным. Может быть, он тоже в замешательстве. — Сегодня кто-то спросил меня, — начинает Соник, непривычно медленно, — почему мы живём вместе. И в отношениях ли мы. Шэдоу наблюдает за ним, храня молчание. — Я сказал, что это все не так. — Соник растирает между пальцами немного грязи, глядя на Шэдоу. — Это… верно? — Я здесь не живу, — в конце концов говорит Шэдоу. — И мы не в отношениях. Выражение его лица невозможно прочитать, но Соник говорит: — Верно. Да. — Но, — добавляет Шэдоу. — Но в тоже время… я вроде как живу здесь. По крайней мере, частично. — О. — Соник моргает, глядя на него. — ... и мы вроде как в отношениях? Шэдоу пожимает плечами. Он сажает растение в землю, утрамбовывая почву вокруг него, чтобы корни держались на месте. — Нет, но ты — одно из самых важных существ в моей жизни. Это более простое объяснение, чем большинство других. Соник смеётся. — Как скажешь, Шэд. И знаешь, это не то, что называется отношениями. — Разве? — Нет, отношения — это романтика. Цветы, изысканные ужины и всё такое. — О. — Шэдоу морщит нос. — Звучит ужасно. Полагаю, это значит, что мы не пара. И ты никогда не дарил мне цветов. — Ты хочешь, чтобы я подарил тебе цветы? — раздражённо спрашивает Соник. Шэдоу фыркает. — Не повредит твоим шансам. — Тогда приготовься. Скоро у тебя будет столько цветов, что ты возненавидишь запах пыльцы. Шэдоу усмехается и начинает копать ещё одну ямку рядом с предыдущей. Это его последние две грядки на сегодня; скоро пойдёт дождь. Они могут переждать грозу вместе. Зевнув, Соник растягивается на траве и кладёт голову на колено Шэдоу. Он протягивает руку и щёлкает по одному из ингибиторов Шэдоу, заставляя его вращаться. — Ты тоже одно из самых важных для меня существ, — мягко говорит Соник. — Просто чтобы ты знал. — Я знаю.***
— Значит, теперь ты живёшь здесь, — говорит Тейлз, наблюдая за ними. Шэдоу пожимает плечами. Соник смотрит на него, недовольный тем, что тот толкнул его, но, э-э. Он всё равно проигрывал. Несмотря на все рефлексы Соника, Тейлз остаётся чемпионом по видеоиграм в семье. — Думаю, да, иногда, — отвечает он, не особо беспокоясь. Тейлз оглядывается на экран, но Шэдоу видит, что она не в игре. — О, Соник, слева от тебя есть… — Понял! Спасибо, приятель. — Шэдоу не совсем уверен, что только что получил Соник, но его персонаж, судя по всему, теперь светится. — И да, ты вроде как становишься постоянным сожителем, не так ли? — Я не буду это комментировать, — бормочет Шэдоу. — А если бы и стал, то сказал бы, что во всей этой ситуации виноват ты. — Технически, заявление о том, что ты не комментируешь, — это тоже комментарий, — говорит Тейлз. Соник слишком сильно толкает Шэдоу локтем, чтобы это выглядело как несчастный случай. — В чём моя вина? Шэдоу пинает его в голень. На экране его персонаж получает огненный шар в лицо и умирает через несколько секунд. Появляется надпись «игра окончена», и комнату наполняет грустная музыка. — Чёрт, — говорит Соник, бросая контроллер Тейлзу. — Ладно, я сдаюсь. Тейлз хихикает. — Позволь мастеру показать тебе, как это делается, — заявляет он, нажимая «возрождение» и возвращаясь на место убийства Соника. — Угу. Так в чём же опять моя вина? — спрашивает Соник, стукаясь головой о плечо Шэдоу, как котёнок, жаждущий внимания. Шэдоу смотрит на него. В глазах Соника вспыхивает искра, обнажая решимость, которая всегда сбивала Шэдоу с толку. Соник хватается за что-то и не отпускает. Никогда. Сколько бы он ни должен был. Шэдоу был уверен, что Соник последует за ним в огненный шар. Соник схватил бы огненный шар и бросил его обратно в луну, смеясь перед лицом неминуемой смерти. (Он не смеялся. Шэдоу это помнит. Соник улыбался. Грустно и явно испуганно, но без сожаления. Это был единственный раз, когда Шэдоу было легко оттолкнуть Соника.) Шэдоу отбрасывает все эти мысли, откладывая их на потом, когда ёжик не сможет увидеть его реакцию. — Это твоя вина, — начинает Шэдоу, всё ещё изучая выражение лица Соника. Эта глупая постоянная ухмылка и безупречная маска, скрывающая страх ради всех остальных, исчезли, уступив место искреннему удовлетворению. Соник — первый, кто увидел его, разглядел Шэдоу под маской и в ответ подвёл его. — потому что ты попросил меня остаться. Соник смеётся, уткнувшись лицом в шею Шэдоу. — И ты сказал «да». Это твоя вина; мы оба знаем, что я не задумываюсь о последствиях. Шэдоу пожимает плечами, на которые Соник в данный момент не опирается. — Хм. Справедливо. Но что касается последствий... Думаю, я сделал правильный выбор.
Примечания:
рабочий тгк: https://t.me/theosow
