Шанс на жизнь

      Его разбудил ужасающий сон, пробирающийся до самих костей своим мерзким и отвратительным холодком, и собственный крик, истошно вырывающийся из груди. Визги его прекратились, как только Хвитсерк осознал: сейчас он находится в небольшом домике в Каттегате и нет причин для его волнений. Однако дрожь в теле унять ему никак не удавалось. До ушей доносились отдалённые звуки стуков. Так обычно звучал Ивар, когда ползал при помощи штыков. Мужчина натянул меха ближе к подбородку. Тяжёлое дыхание доносилось до него и вгоняло в преддверие паники пока он не понял, что сам дышит так сильно. Разум измывался над ним как мог. Постукиванием штыков оказались всего лишь несчастные ветки несчастного деревца, росшего возле его домика.       Страх буровил его со всех сторон ровно с того момента, как им удалось отвоевать Каттегат у младшего брата. Хвитсерк всё гадал, почему он вдруг решил спрыгнуть с драккара Уббе, с которым, очевидно, ему было бы лучше связать свою судьбу, и встать рядом с Иваром, с которым судьба его выстроилась по итогу самым худшим образом. Ответа не было. Он до сих пор не понимал, с чего вдруг так поступил. Ивар был ужасным. Хвитсерк каждое утро просыпался и каждую ночью засыпал с одной-единственной мыслью: выживет ли он сегодня или его убьёт собственный брат, как уже это сделал с Сигурдом? Это не давало покоя.       Ему, как и всем, хотелось спокойной жизни и уверенности в завтрашнем дне. Знать, что дома тебя ждёт любящая жена, с которой у вас есть общие дети и которая хранит тебе верность, как и ты ей. Знать, что есть шанс процветания их городу и есть возможность заключать не только союзы со своими людьми, а и с другими странами; а если те не захотят, устроить благополучный набег на их земли, вернуться живым и невредимым домой. Но жизнь викингов не такая. Викинги фермеры и воители. Каждый день они стоят на перепутье между жизнью и смертью, особенно когда идёт война или междоусобица. При Иваре такого не могло бы случиться. Хвитсерк это понимал. Но всё равно продолжал быть подле него до тех пор, пока не отправился к Олафу. И там не встретился с Бьёрном. Теперь Бьёрн правит Каттегатом, и Хвитсерк хотел бы лелеять надежду, что это время наконец станет мирным. Однако, мирное не для него.       Когда его сознание хоть на толику пришло в спокойствие, Хвитсерк сквозь темноту и лунный свет, пробирающийся через приоткрытое окно, пробрёл к небольшому столику, где стоял графин с элем. Он не стал выливать его в стакан, а выпил прямо из графина. Напиток попадал ему не только в рот и горло, но и сквозь него, стекая по губам и шее, пробираясь к груди и дальше, к кромке его завязанных на шнурках штанов.       Хвитсерк пил. До одури много пил. Каждый день. Ранним утром после пробуждения, днём, когда сидел в хоромах конунга, ночью, когда приходил к себе спать — всё это время не могло обойтись без выпивки. Пойло могло быть разным. Ему стало плевать, что пить. Единственное, что действительно имело значение — сможет ли это ударить по его шарам настолько, что аж тело становится полностью ватным, а перед глазами витают круги, после чего он мог бы без задних мыслей провалиться в непробудный сон на несколько часов. Это стало его упованием, его надеждой на хоть что-то. Лишь бы не видеть преследующего брата по пятам. Не видеть, как тот восседает за противоположным столом, буровя своими синими жуткими глазами. Не видеть, как он на большой скорости ползёт прямиком к тебе с кровавым желанием.       Но на не счастье самого Хвитсерка, брат догонял его и во снах. В любых обстоятельствах его преследовал только один человек, и имя ему Ивар Бескостный. Его младший братец, который долгие годы не мог управлять своими ногами, но в последствии научился стоять и ходить. С трудом, но ходить. Его младший братец, к которому Хвитсерк спрыгнул с драккара Уббе. Его младший братец, с которым он прошёл слишком многое, чтобы всё вот так просто завершилось. Хвитсерк был готов сражаться с ним бок о бок, готов был поддержать почти любые его идеи. До тех пор, пока Ивар не получил полную власть, захватив Каттегат и управляя им под своим началом.       Хвитсерк никогда не забудет, как Ивар намекал на его прилюдное сжигание во имя их Богов. Нет. Это ему ни за что не забыть.       Утолив свою жажду, графин был откинут куда-то на пол, расплескав последние одиночные капли. Мужчина вновь отправился в постель, где укутался в меха, но погрузиться на этот раз в сон ему не удавалось. Нечастый вой ветра доносился до него из-под открытого окошка и охлаждал бледное лицо, немного обросшее над верхней губой, щеках и подбородке.       Не понимание, куда ему деться, где находится то самое место спасения, его угнетало. Это не давало в полной мере расслабиться, почувствовать спокойствие и уверенность, по которым он так сильно тосковал. Хотелось постоянно менять своё место пребывания, лишь бы полегчало, лишь бы Ивар не нашёл его. Однако где бы Хвитсерк не оказывался, везде был он. Всегда. Это его сводило с ума. У него нет возможности спрятаться от него.       Ивар словно пёс, постоянно вынюхивающий свою добычу. Словно хищник, двигающийся слишком тихо и осторожно, чтобы нанести свой решающий удар. Словно Бог, решающий твою судьбу. Он питается твоими догадками о завтрашнем дне. Издевается над тобой. Играет в кошки-мышки. Даёт всегда понять, что жизнь твоя ничего не значит и может оборваться в любую секунду по его только велению и хотению. Ивар никогда не давал узнать свой следующий шаг, но он всегда был нацелен на одно — полное подчинение и ничего, кроме этого. Хвитсерк ему подчинялся. Боялся. Да и сейчас боится, хоть и знает, что тот далеко и не может находится здесь, даже если бы хотел. Однако понимание и осознание всё никак к нему не приходят. Ивар следовал за ним повсюду, догонял во снах и не мог его оставить в покое, словно вот-вот прыгнет на него с ножом или, что ещё хуже, достанет из-под плаща топор, который через миг окажется в сердце Хвитсерка.

***

      Вспоминания его ограничивались лишь несколькими моментами, когда сознание его соизволило навещать. Из-за постоянного пойла Хвитсерк не мог принимать реальность происходящего, стоя между двумя мирами. Ему всё казался тот самый свет в конце туннеля. Мир мёртвых, куда ему суждено попасть, и нет там намёка на Вальхаллу. Вовсе он не воитель, а тряпка, вобравшая в себя все сточные грязи Каттегата.       Сидеть в хоромах конунга было привычным делом даже при Бьёрне Железнобоком. Сидеть и пить. В одиночку или вместе со всеми другими. Но Хвитсерку было без разницы делает он это со всеми или когда рядом не присутствует не души, потому что чувство одиночества его везде стремительно настигало. Никому словно не было дело до него. Бьёрн занят своим правлением, Уббе сейчас прохлаждается на хуторе Лагерты. Больше никого у него нет. Единственная Гуннхильд испытывает к нему сострадание.       — ...болен... — доносился голос Гуннхильд до него, но Хвитсерк никак не реагировал. Его здесь не было. Совсем.       — Я вижу... — говорил Бьёрн. — ...делать?       Хвитсерку было сложно учуять нить разговора. Он всё слышал только обрывками. Да и подробности ему были не нужны. Бьёрн и Гуннхильд часто вели разговоры друг с другом пока рядом кто-то присутствовал, и Хвитскрку было каждый раз плевать на смысл их вылетающих фраз пока они лично не обращались к нему.       — ...возьми с...       — ...нужен здесь...       — Бьёрн, я боюсь за...       Хвитс не знал, когда закончился их разговор, но после той фразы сразу послышались приближающиеся шаги. А может и не сразу. Хвитс давно потерял счёт времени. Он видел перед собой лишь Ивара, исподлобья смотрящего на него, сидевшего, чего-то дожидающегося. Убить хочет Хвитсерка. Беспощадно связать по рукам и ногам, прикрепить к деревянной конструкции и... поджечь.       — Хвитс! — громкий голос донёсся до него.       Мужчина скривил лицо в полном ужасе. Его словно вырвали из глубочайшего сна. Хвитсерк поднял руку и пальцем указывал за спину Бьёрна.       — Ивар! Он здесь! Ивар здесь!       Бьёрн обернулся и никого не увидел. Он немного пригнулся и схватил Хвитсерка за плечи.       — Нет, не трогай меня! НЕ ТРОГАЙ! НЕ СМЕЙ! — крики Хвитса разносились по хоромам. Он заметался. Хотелось выбраться из этой жёсткой хватки брата. Перед ним переставал быть Бьёрн, принявший облик Ивара. — ОТПУСТИ МЕНЯ! НЕТ!       Хвитсерк зажмурился и пытался оттолкнуть от себя Ивара, из уст которого вырывался его частый психический смешок. Ему всё казалось, что сейчас тот возьмёт нож со стола и полоснёт им в шею, но этого всё никак не происходило. Дрожь пробрала всё его тело, слёзы начали непроизвольно стекаться по его щекам. Раздалось хныканье от Хвитсерка. Его дыхание то прерывалось, то приходило в норму. Он не мог ничего с собой сделать.       — Пощади меня, — захныкал Хвитсерк шёпотом. — Я же твой брат. Я тебе ничего не сделал. Ивар, не убивай меня. Нет...       Силы его начали быстро иссякать. Ему было тяжело вырываться из крепкой хватки и в конце концов тело начало обмякать, принимая свою судьбу полностью. Хвитсерк не может бороться. Он устал. Осточертело видеть постоянно Ивара, слышать его смех или звук штыков.       — Когда же ты меня оставишь в покое... прошу... умоляю... не надо...       Хвитсерк раскрыл глаза. Перед ним всё ещё предстоял Ивар. Чужие и мерзопакостные руки с лютой силой сжимали его плечи. Штормили его. Взгляд мужчины устремлялся куда угодно, лишь бы не смотреть на чело перед собой. Но стало только хуже. Совсем недавно за спиной Бьёрна стояла Гуннхильд. Шикарная женщина и воительница. Сейчас же на её месте представала совершенно другая девушка. Обугленная и кровавая. С чертами лица его любимой, которую он посмел оставить здесь, в Каттегате, где находился и его брат.       — Тора! Не-ет, Тора! Ивар, ты ублюдок! — Хвитсерк с трудом набрал в рот слюны и харкнул в лицо, стоящее напротив.       Мужчина проследил за тем, как обугленная Тора в божественном спокойствии подошла к столу, взяла его стакан, который остался на половину полным элем, и вылила всё содержимое ему на голову. Хвитсерк зажмурился. Эль впитывался ему в волосы и с них же стекал на его плечи и бирюзовую рубаху. Хватка на плечах начала ослабевать.       — Хвитсерк, ты слышишь меня? — приглушённый голос Бьёрна наконец донёсся до его пьяной бошки.       Он еле заметно кивнул, но глаза всё еще держал зажмуренными. Бьёрн ещё немного подержал его за плечи и наконец отпустил, выпрямившись. Хвитсерк рукой протёр своё лицо, на которое слился эль с его макушки и раскрыл глаза. Красные глаза его были обращены в никуда. Всё происходящее настолько отнимало его силы, что Хвитсерку захотелось поскорее бы закончить находится не то, что в этом месте, а в этом мире.       — Я как-то слышал фразу... — задумчиво проговорил он. Голос его отдавал хрипотцой, присущей пьяницам. — Жизнь наша состоит из страданий. От них невозможно уйти. Но зачем мне такая жизнь, где я не могу почувствовать себя счастливым, потому что любое счастье у меня тут же забирается?       Всё пришло в прежнее русло. Ивара здесь не было точно также, как и Торы. Бьёрн и Гуннхильд вернулись к нему. Он столкнулся с жалобным взглядом королевы и почувствовал всю гнусность по отношению к происходящему и в частности к себе.       — Хвитсерк, тебе нельзя находиться в Каттегате, — по-сестренски проговорила женщина.       — Почему?! — резко воскликнул он, но тут же утихомирился: — Вам стыдно за меня.       — Ты слишком много пьёшь, брат мой, — проговорил спокойно Бьёрн. Словно это его сейчас не обвиняли в попытке убийства Хвитсерка им же самим. — Моя жена права. Каттегат тебя убивает. А я бы не хотел потерять тебя.       — И что же делать, Бьёрн? — Хвитсерк посмотрел на него своими бесчувственными глазами.       — Перед моим отплытием к конунгу Олафу мне хотелось навестить Лагерту, Уббе и Торви. Ты отправишься со мной.       Хвитсерк понял, к чему тот клонит. Он поднялся на свои ватные ноги. Пришлось опереться рукой о стол, чтобы удержаться и не упасть ничком на деревянный пол.       — Нет, Бьёрн, — улыбнулся он, — я не собираюсь жить со старушками на ферме. За кого ты меня принимаешь? И я не болен. Нет.       — У тебя есть какие-то другие предложения?       Хвитсерк встал как вкопанный, буровя взглядом Бьёрна. Тот стоял, скрестив руки у груди, и покорно ждал, когда братишка его соизволит хоть что-то сказать.       — Моя судьба — убить Ивара, — наконец произносит он.       — Никто его не видел. Он может быть мёртв, — встряла в их разговор Гуннхильд.       — Он жив! — прикрикнул мужчина.       — Хвитсерк, я не позволю тебе отправиться на поиски Ивара. Биться ты не в состоянии. Взять тебя с собой в набег на конунга Олафа — тоже не могу. На хуторе ты сможешь заняться делом, отвлечься. Там у тебя не останется времени на то, чтобы бояться призраков прошлого.       — Ладно, Бьёрн. Ты прав, всегда прав. Отправлюсь с тобой на хутор, — он сомкнул губы в тонкую линию.       Бьёрн тяжело вздохнул.       — Сегодня мы предоставим тебе возможность спать здесь, — спокойно проговорила королева Гуннхильд, — а завтра утром вы сможете уже отплыть.

***

      — Здравствуй, Хвитсерк. — Уббе подошёл к нему и оглядел с головы до ног. Подумал, что тот выглядит совсем уж не важно, но говорить о таком не стал. Хвитсерк всё понял.       — Здравствуй, Уббе, — грустно промолвил он.       Старший наконец пересёк между ними последние пару метров и заключил брата в крепкие объятия, не оставшись без внимания и самого Хвитсерка. Вот, что ему нужно было. Знать, что братья с ним рядом в такой трудный период его жизни. Дать понять, что он может к ним прийти за помощью, поддержкой. Но вместо этого он долгие дни оставался совершенно один. Сидеть и думать об одиночестве становилось невыносимее, а мысли о самовыпилие усиливались в его голове. Говорить о таком в слух совсем непринято.       Ночью, перед утренним отплытием из Каттегата, Хвитсерк просыпался всего лигь пару раз за ночь от настигающих его кошмаров, но почти сразу погружался в очередной глубокий сон без возможности узнать будет ли он спокойным или нет. Подняли его с расветом одна из служанок королевы. Завтрак прошёл в спокойной обстановке вместе с Бьёрном и Гуннхильд. Ему даже дали выпить в последний раз, за что он им был благодарен. Подкрепившись пищей и питьём, они отправились на корабли. Хвитсерк залез первым на драккар. Увидев как Бьёрн прощается со своей женой так словно он отплывал из Каттегата на долгие месяцы, а не всего лишь на пару дней, предпочёл присесть на их ладье и укутаться в тонкое одеяло.       Плыть им было не так уж и долго, но быстрее, чем это могло быть по земле. И к тому же как-то безопаснее. Посему Бьёрн решил выбрать этот путь. Всю дорогу ему хотелось выпить чего покрепче кроме этой дурацкой пресной воды, которую мог предложить ему брат. Хвитсерк отказывался пить вообще. Время нещадно тянулось. Своим телом он ощущал каждую секунду прожитого дня. Занять себя рассматриванием реки, гор или неба, на котором облака вообще не вырисовывались ни в какие фигуры, никак не удавалось. Всё быстро надоедало.       Рано или поздно любой путь всё равно заканчивается. На счастье Хвитсерка они уже подплыли к маленькой пристани, которую уже успели построить. Если честно, хутор действительно развивался в лучшую сторону, чего Хвитсерк не ожидал. Стояло вполне себе уже несколько домов, а рядом с ними и загоны с домашним скотом. Бьёрн ступил на землю первым, следом за ним и Хвитсерк это сделал, чуть ли не упав лицом. Ему помогли выдержать равновесие.       — Хали! Аса! — послышался голос Бьёрна.       Его дети бежали ему нввстречу прямиком из домика, из которого следом выходила и Лагерта, знаменитая воительница, решившая доживать свои дни вдали от городской суеты. К Хвитсерку же подоспел Уббе, стоявший как раз на улице вместе со своей женой Торви. В их лицах кроилось непонимание, с чего бы Хвитсерку сюда прибывать?       Мужчина неуверенно выдавил улыбку. Он чувствовал. Они не особо были рады его появлению здесь. Уббе и Торви знали, как Хвитсерк пил ещё перед их отъездом на здешние земли. Однако они увидели лишь сейчас насколько сильно это сказилось на нём, на его внешнем виде, от которого и сам Хвитсерк был не в восторге. Было тошно смотреть на своё отражение в воде пока они плыли сюда.       — Зайдёте в дом? — послышался голос Лагерты.       — Я приехал на одну ночь. Потом мне надо возвращаться в Каттегат, боюсь его оставлять, — оповестил всех Бьёрн, заходя в не очень просторное помещение, но для хутора в самый раз.       — А Хвитсерк? — невзначай спрашивает Лагерта.       Они чужие друг другу. Лагерта убила его мать, но Хвитсерку было на это плевать ровно настолько же, сколько Аслауг было всё равно на своих собственных детей. Кроме Ивара, разве что. Он даже не мог себе представить, какого это — принимать детей бывшего мужа от другой женщины. Или Лагерта делала лишь вид любезной женщины, готовой простить все возникшие обиды. А может, она просто мудра, к чему Хвитсерк и склонялся в большей степени.       — Лагерта, я не могу оставить его одного в Каттегате. Ему нужна помощь. Ты сможешь её оказать?       Хвитсерк обменялся взглядами с женщиной. Больше всего удавалось труднее понимать Лагерту. Он не имел представления, чего можно было бы ожидать от этой женщины, поэтому тут же увёл глаза от собственного стыда. Он грязен. Волосы его словно патлы, жирные и воняют, как и его тело, и его одежда, пропахнущая непонятно чем. Скорее всего, всем подряд, включая его собственную блевотину. Мужчина поёжился, стоя на месте.       — Я готова ему предоставить место на хуторе, Бьёрн, — проговорила она спокойным тоном. Ему показалось, будто она ответила вынуждено, без возможности высказать своё мнение. — Надеюсь, Хвитсерк готов делать и свой вклад в наше развитие.       — Не сомневайся, Лагерта, я могу взять ответственность... — его слегка передёрнуло. Смех Ивара доносился до ушей с далёких краёв.       — Что ж, Хвитсерк, тогда я рада, что ты будешь жить здесь.       — Прекрасное начало для нашего лучшего будущего, не так ли? — улыбается Уббе, похлопывая Хвитсерка по надплечью.       — Это то, чего хотел бы Рагнар, — Лагерта кивает. — Наконец его сыновья не воюют друг с другом.       — Хвитс, тебе бы лучше помыться, — прошептал Уббе ему на ухо.

***

      Ночь выдалась беспокойно. Он не мог кричать от очередных кошмаров, посылаемых ему богами. Этой ночью он был лишён не только осознания, где находится, но на этот раз лишился и возможности говорить, захлёбываясь воздухом, который то и делал, что хватал своим ртом, а безумными глазами смотрел в непробудную темноту. Там прятался Ивар. Ему нужно срочно выпить, но даже тело не стало слушаться его и продолжало лежать под мехами. В конце концов он улёгся головой на подушку обратно и пялил в потолок. Хвитсерк не знал сколько времени прошло, прежде чем он уснул вновь. Быть может целая вечность.       Он никого не слышал ранним утром, а проснулся от касания Уббе, подпрыгнув на месте. Отдышка тут же появилась, итак красные глаза заболели, а всё тело накрыла ужасная слабость. Рот вечно наполнялся излишней слюной. Пот стекал по всему его телу. Перед сном он искупался в реке, в попытке смыть с себя запах. Там же он простирал свою одежду, которая сушилась и сейчас. На нём была выцветшая рубаха и штаны Уббе, который ему решил сам предоставить.       — Бьёрн отплывает. Пойдёшь провожать?       — Нет. Ещё полежу.       — Как хочешь.       Уббе ушёл, оставляя Хвитсерка одного в доме. Даже дети проснулись и вышли наружу. Но ему было всё равно, он предпочёл поспать ещё немного, а как проснулся во второй раз, уже был день. За всё это время его никто не будил, и Хвитсерк было подумал, что все его покинули и на самом деле он находится в Каттегате, а не на хуторе Лагерты. Однако, выйдя наружу и через прищуренные из-за солнца глаза, смог разглядеть местность. Он был там, где и должен был быть. Лагерта, Уббе и Хвитсерк восседали за уличным столом, о чём-то разговариваия. Хвитсерк решил испортить — как он думал — хорошее времяпрепровождение.       — У вас есть чего-нибудь выпить? — сонным хриплым голосом спросил мужчина.       — Только вода, — ответила Лагерта.       — Ничего покрепче?       — Нет, — она мягко улыбнулась и налила ему в стакан воды.       — Хвитсерк, брат мой, мы хотим тебе помочь.       — Мы уверены, этот хутор поможет тебе вернуться в норму, — вымолвила Торви.       — Спасибо что ли... — вздохнул Хвитсерк равнодушно. Не нужна ему помощь. Только пойло. У него ужасно кружилась голова.       — Через пару часов, Хвитсерк, мы с тобой пойдём сажать урожай. Земля должна тебя вылечить, — проговорила Лагерта. Хвитсерку ничего не оставалось, кроме как согласиться на такой расклад событий.       — Совсем скоро мы с Торви должны отправиться в Каттегат, — через пару минут молчания оповестил их Уббе.       — Позвольте детям остаться здесь, — сказала им Лагерта, — я смогу за ними приглядеть. Слишком опасно отправлять их в далёкие земли.       — Хали и Аса — мои племянники, я тоже смогу стать их защитой, Торви, — добавил Хвитсерк и отпил воды.       Стать их защитой... Эти слова, наспех вылетевшие из его рта, странно ощущались, грязно и смехотворно. Торви, кажется, это заметила и со скептицизмом глянула на Хвитсерка. Хали и Аса для него не имели никакой ценности доселе. С Бьёрном он никогда не был близок, с чего бы тогда иметь такие связи с его детьми? Всю свою жизнь ему приходилось бороться со своей жизнью, доказывая, что он может стоить большего, чем есть на самом деле. Это утомляло. Каждый его шаг и каждое его решение имело особенные последствия, сказывшиеся отвратным образом. Хвитсерк устал. От всего устал.       Постоянное бегствто от ответственности ему не поможет. Как и принимать всё происходящее в этой жизни за данность. Быть может, пора что-то менять? Бьёрн играл с ним и другими братьями много лет назад. Так может Хвитсерк отдаст эту дань ему? Докажет им всем, что ему стоит доверять? Что он сумеет измениться в лучшую сторону? Он не знает, сможет ли это сделать, но желание в этом преуспеть в нём засело. Хотя легче всего было бы уйти отсюда, сбежать, найти другую деревню или вернуться в Каттегат, продолжить пить и, возможно, есть грибы-галлюциногены.       — Думаю, это хорошее решение, — сказал Уббе.       — Лагерта, я доверяю тебе своих детей, — проговорила Торви.       Хвитсерк понимал её осторожность и боязность.

***

      Прошло несколько долгих дней нахождения на хуторе. Торви и Уббе давно отправились в Каттегат, а Бьёрн — к Олафу. Им не доходили никакие известия, но им сейчас было совсем не до этого. Приходилось вставать ранним утром, чуть ли не с первыми лучами, чтобы заниматься работой. Хутор их процветал, нужна была какая-никакая защита. Хвитсерк шёл вместе с другими способными мужчинами в близлежащий лес, взяв с собой один лишь топор, чтобы порубить дерево на те же доски