Может завтра

Рус:  «Встретимся завтра?»   Только это завтра не наступило.   Может, в этом никто не виноват. Возможно, и не исправить, уже не вернуть. И ведь ты же не считаешь, сколько дней прошло, сколько мы не общаемся. Нас нет.   Я снова беру гараж – ссанина для тёлок – проносится у Данилы в голове. Снова осень, снова дождь, снова лужи. Скоро зима. Дети уже радуются, что скоро эта слякоть пройдёт, и на место луж зима припорошит снегом – пушистым таким, долгожданный Новый год. Только вот Даню не радует ничего. Даже нет ожидания зимнего чуда. Эта осень, это всё... Это не то, что ему нужно. Эта опустошённость непонятная. Почему всё так? Только это и можно бесконечно спрашивать у Вселенной. Только вот даже у аудитории бесполезно спрашивать – ты же Данила Кашин, осуждающий всех, кто не согласен с твоим мнением. Да им это и неинтересно, только если это подборка новых реакций на фриков в интернете. Они сами отвлекаются от своего говна на такого, как ты.   День сурка. Опять стрим. Звук клавиш разносится по студии. Данила настраивает камеру, звук, восприятие цвета.   — Так, здарова, школота. Вроде всё настроил. Я сегодня как лох не собранный.   Даня рассказывает глупые истории, особенно сделал акцент на том, почему пропадал столько дней.   — Да бля, че вы мне мозги рубите и маринуете? Я болел, потом что-то ещё плохо стало, потом отдыхал, сил не было, а потом – лень. Я вас не люблю. Если бы любил, я непременно предупредил.   Как обычно, рыжий опять трогает свои волосы. Сколько он уже их успел поправить за пару минут с начала стрима? Даня уже смотрит какой-то по счёту подкаст, лишь бы обсудить что-то. Он хихикает над тупыми высказываниями Енины и тем, как она пытается из себя строить настоящего психолога, который вот-вот спасёт очередную жертву её "шоу". Проходит часа два, четыре, шесть... Всё подходит к концу стрима, и уже все темы заканчиваются. По Дане и так видно, что устал, сильно измотан. Столько информации сегодня, а толку от этого сколько? Ровно нолик. Дайте ещё инфоповод, чтоб остаться рыжему на плаву для своей "очень взрослой и зрелой" аудитории, которой точно интересно смотреть, как Даня травит детей.   Некоторые зрители уже уходят со стрима, зная, что смысла сидеть нет – всё заканчивается. А у некоторых это только повод оживиться и писать в чат. Разносятся звуки донатов и механический голос.   Донат. Ну, естественно, какой же там может быть вопрос.   «myrzik2229 — 500 RUB! Где Руслан? Где Лиззка? Где вообще все? Когда мемы с Русланом?»   Даня смотрит на этот злосчастный донат. Ему ужасно неприятно. У него какой-то осадок остаётся после любого упоминания Руслана. Но кто ожидал? Его реакция была моментальной и резкой. Всё, что он сказал, чтоб малолетки от него отъебались с ебаным crazy mega hell. Даня – самый непонятный стример для своей аудитории. Никто ничего не знает. Даже о «невидимой жене». Он не придурь. Понимает, насколько могут быть ебанутыми фанаты. И он не любит чем-то делиться – сокровенным, важным – со своей аудиторией. Это не тот уровень доверия. Если только это его не подожмёт, что придётся рассказывать.   Кашин меняет тему, намекая, что пора заканчивать стрим. Уже почти 7 часов идёт. Как же они все ему надоели.   Но почему-то с каждым днём только больней. Ни один стрим не проходит без упоминания этого блять додика – Руслана. Даня заканчивает стрим, прощается с зрителями. Наконец-то. Рыжий выключает мониторы, всё вырубает и уходит в другую часть квартиры, сразу укладываясь на кровать – мягко и удобно. Не то что сидеть на стримах длиною в 7 часов. Следом берёт телефон, открывает TikTok. В ленте – каждое блять видео: его реакции на донат про Руслана. Даже само видео этого додика попалось. Даня меняется в лице и поджимает губы. Ему не то чтобы обидно... У него всё внутри сжимается. Руслан ведёт обычные дни: со своими друзьями, развлекается, веселится. А он? Сидит, страдает по бывшему другу. Их пути разошлись уже. С чего вдруг ему будет грустно? Но ведь та ссора есть. Та недоговорённость. Осадок остаётся, и ничего с этим не сделаешь. Хоть иди и делай тот самый «метод со стулом».   У рыжего – миллион мыслей. Что Руслану, скорее всего, всё равно. А что? Руслан никак не реагирует на Даню, на шутки с кащенцовыми – ноль эмоций. Значит, ему, скорее всего, всё равно? А если нет? А почему тогда он ничего не делает? Он нашёл друга лучше? А я?   Кашин берёт снова алкоголь, когда обещал себе больше не пить эту дрянь. Может, оно и к лучшему? Вдруг этим вечером, этой ночью – отпустит. Или на момент опьянения. Это будет ужасно, если только на это мгновение. Даня идёт, чуть ли не падает. В глазах всё рябит, темнеет. Ещё чуть-чуть – и упадёт. Но надо добраться до "красотки", попытать удачу, так сказать. Вдруг не откажет? Вдруг ей самой сейчас больно?   У барной стойки – блондинка. Такая красивая. Не выглядит "тупой уткой", как стереотипно выглядят блондинки – тупыми дойками, которым важны только деньги. Было бы хорошо с ней познакомиться на одну ночь. Но вдруг она такая же, как все тут, в этом поганом месте? Не так одет, не так уложены волосы, не такое выражение лица, не так выразил свои мысли – и ты уже в black-листе.   — Но надо попытать удачу, — сказал себе под нос Кашин, поправляя свои волосы. Не зная, выглядит ли он нормально или как бомж, потрёпанный жизнью. Но надеясь, что даже бомжом он будет красавцем.   Даня подошёл к девушке, поздоровался, как настоящий джентльмен. А этой стерве – хоть бы хны. Ноль реакций. Даже не смотрит.   Рыжий вообще прикола не понял.   — Может, вас угостить? — всё пытается найти подход. Даже волосы ещё раз поправил.   И за девушкой возвращается парень в капюшоне, обнимая её за талию, прижимает к себе, показывая видом, что лучше бы рыжему попугаю подальше уйти. Даня фыркнул. Боковым зрением – знакомую розу на руке. Он знал, у кого ещё эта роза есть. Но татуировка эта популярна, так что переживать не за чем... Вроде.   Рыжий недовольно ушёл к выходу бара, набирает номер своего друга, с которым они перестали общаться, как раньше, из-за состояния рыжего. Всё-таки Илье не хотелось давить на Даню. Он больше переживал за друга. Не хотелось ему, чтоб между ними перепалки возникали. Он просто понимал, как тяжело ему.   Даня приставил телефон к уху и ждал, когда на том конце провода поднимут трубку. А пока слышал только гудки.   Телефон был взят.   — Привет, что-то случилось? Чего так поздно? — спросил сонным голосом Илья. Ночь на дворе, так-то.   Даня подаёт голос:   — Не мешаю? Сможешь подбросить до дома?   Даня переживал, что Илья ему откажет. Как-то поговорить с кем-то что ли хотелось. Слишком он отдалился ото всех.   — Да, думаю... Смогу. Говори адрес.   Даня ещё копошился минут пять, чтобы понять, где находится. Илья терпеливо ждал. Всё-таки его другу действительно трудно.   — Жди, сейчас подъеду, — сказал брюнет и сбросил трубку.   А рыжий сматерился. Ему надоело оставаться одному со своими мыслями. Он вспомнил руку того странного типа с блондинкой и ту татуировку, которая стала источником всех самых ужасных мыслей и воспоминаний. Дане даже чуть душно стало в помещении, и он вышел на улицу. Именно в это время пошёл снег. Снежинки падали, горели фонари – и это выглядело ещё красивее. Прям волшебство, как в детстве. Ему хотелось надеяться на это волшебство. Но он давно не ребёнок. Ему просто хотелось вновь увидеться с Русланом. Снова заговорить с ним. И снова услышать идиотские шутки шатена.   Даня достал сигарету, взял в рот и поджёг зажигалкой. Вдыхая никотиновый пар, получая удовольствие. Затягиваясь вновь и выдыхая.   Даня докурил сигарету и бросил окурок куда-то вдаль дороги.   Как кто-то уже окликнул сзади рыжего. Он обернулся. Илья уже подошёл и похлопал по плечу.   — Че кислый такой, Данька? — спрашивает брюнет, подходя вместе с Кашиным к машине.   — Да, блять, опять хуйня любая напоминает мне его.   Илья сел за руль. Даня – с другой стороны, тоже на переднее. Брюнет покачал головой, вздохнул достаточно грустно, понимая, что происходит внутри у Дани.   — Может, ты ему напишешь? Ну или позвонишь, на крайняк? Столько времени прошло, так-то. Пора решить эту вашу ссору.   Илья в который раз выдаёт умную мысль. И даже выглядело очень справедливо. Зачем играть в кошки-мышки, когда можно поговорить, как взрослые люди?   — Да не могу я. Не могу я ему позвонить, написать. Что я напишу? «Я по тебе убиваюсь, вернись»? Илья, это бред.   Илья цокнул и покачал головой. И следом завёл машину. У самого же проблем по горло. Но друга оставить в беде – это ужасно. Самое паршивое чувство.   Даня замялся. Даже стыдно ему стало, что так остро реагирует на всё. Ну, как можно не реагировать, когда такое? Он губы поджал, понимая, что самому Илье нелегко. Они с Ксюшей паузу взяли. Хочется верить, что они вернут отношения, а не решат окончательно разойтись.   — Слушай, можно я у тебя останусь? Не хочу домой. Не хочу один оставаться... — Он аж вжался в сиденье от такого заявления от себя. Впервые такой уязвимый. Таким он мог быть только перед одним человеком. И было уж очень непривычно оказаться в таком состоянии перед Ильёй.   А сам брюнет даже повернулся в сторону Дани. И уставшее выражение лица сменилось улыбкой.   — Погнали.   Рыжий тепло улыбнулся, и они поехали к дому Ильи.   Напряжённое молчание. Даня прижался к боковому окну. Одни мысли о том, как дальше поступать. Пытаясь понять свои мысли, свои чувства по отношению к Руслану. Илья только мог догадываться, что у того в голове происходит. И если честно, он даже не понимал, что такого в том, чтобы написать ему и предложить поговорить по возможности? Пусть даже если не продолжат общение. Но это же Даня. Брюнет только мог осуждающе цокать, но понимать своего друга. Всем тяжело, ведь.   Даня тяжело вздыхал, наблюдая, как падает снег.   А брюнет лишь голос подал:   — Дань, я не могу, честно, смотреть на то, как тебе тяжело и плохо из-за того козла. Ты должен с этим что-то делать, а не вот так закапывать себя.   Сказал Илья смотря на дорогу. Ну, может же он сказать такие умные вещи и действительно стоящие. А в своих отношениях разобраться не может.   — Я не знаю. Я просто не понимаю – за что? Я в том баре видел типа, похожего на него. Рука... Ну, татуировка, то есть, похожая.   После этих воспоминаний прям тревогой аж накрыло.   — Дань, тебя вот так будет колбасить после любого намёка на него или что?   Рыжий громко вздохнул.   А брюнет уже завернул в район, пытаясь найти свободное место, чтоб припарковаться. Илья с серьёзным выражением лица смотрел в зеркало заднего вида, стараясь не задеть ничью машину. Брюнет аккуратно припарковался и вышел из машины. Следом за ним вышел и Даня.   Илья закрыл машину ключами, и вдвоём пошли в квартиру.   Даня достаточно поникшим был. А Илья – уставшим. Ну и о чём говорить? Сейчас у двоих проблем по горло.   Если быть честным, Илья считал проблему Дани достаточно глупой и детской. Он мимолётно глянул на рыжего. И вправду – глупая проблема, которую решить можно за пару минут.   Даня же действительно мучился. Это можно сравнить с физической болью.   Илья открыл квартиру ключами и зашёл в тёплое помещение. Следом зашёл и Даня.   — Можешь чувствовать себя как дома. Я тебе постелю на диване в гостиной и сразу завалюсь спать. Что найдёшь в холодильнике – всё твоё, мне всё равно.   Протараторил Илья, разулся, снял куртку и пошёл быстрым шагом доставать постельное, ну и одеяло – всё, как бы, для сна.   Рыжий только помотал головой в знак согласия и сел в прихожей. Чуть подумал о своём, разулся, повесил куртку и пошёл искать Илью.   Брюнет уже всё успел сделать: постелил, даже настолько гостеприимно принял, что достал какую-то одежду и полотенце на всякий случай. Илья улыбнулся Кашину, уходя из гостиной, похлопал того по плечу и прошептал:   — Ты только не кисни у меня совсем уж.   Даня улыбнулся и уселся на диван.   Рыжий старался вытереть поступающие слезы тыльной стороной ладони. Он не мог дать себе такое позволить. Он же сильный. Он не должен, как девчонка после расставания с мальчиком, сидеть и рыдать. А слёзы только больше и больше капали. Это было ужасно и больно. Обида заполняла грудь. Всё давило, и дышать было труднее с каждым разом.   Даня постарался встать и взять полотенце, и на ватных ногах поковылял в ванну. Перед глазами все крутилось, рябило, моментами темнело — Лишь бы Илье не помешать...   Рыжий открыл и включил свет в ванной. Он подошёл к раковине, рассматривая своё лицо. Что он чувствовал? Только ненависть, заполнявшую каждую частицу мозга.   Рыжий стоял в душевой кабине. Лилась горячая вода. Даже стекло запотело, и из самого душа исходил только пар.   У Дани начала кружиться голова. Он выключил воду и начал выходить. Как голова стала тяжелее, перед глазами уже всё было размыто. Дыхание сбилось. Рыжий сделал пару шагов – и ноги совсем перестали держать.