Жизнь за пару строк

Когда Кавеху было восемь, он впервые остриг волосы. Они у него были красивые — пшеничные, густые, прям как у папы: папа носил низкий хвостик, Кавех повторял за ним. Он в принципе все повторял за папой. Кавех плохо помнит тот день. Он прошел как в тумане. Он помнит начало: проснулся с первым будильником, вскочил, потащил маму в город к сцене, куда должны были приехать к обеду все участники битвы даршанов. Носился, бегал, выклянчил мороженое у мамы. Он помнил вечер: мама в слезах. На Кавеха смотреть не может — будто это он виноват. Помнит себя у зеркала. Помнит ножницы. Все. Лишь бы не быть похожим на отца. Может, тогда мама сможет на него смотреть? Закрыть глаза — открыть глаза — перенос во времени на много лет. Он опять остается один. В надежде, что своей добротой, заботой и готовностью помогать он найдет хоть капельку любви, он опять остается один. У него была длинная коса. За восемь лет волосы сильно отрасли. Шелковистые, нежные, сияющие как блики солнца в ручейке — обкромсать обкромсать обкромсать ножницы режут плохо взять нож для перьев и им так чтоб коротко чтоб короче только начало чтоб так.... Хайтам. Хайтам. Хай там хай там хай там — Кавеху ссора с ним показалось собственной смертью. А слова — обидные, желчные, правдивые — не уйдут из головы никогда. Будут навязчивыми мыслями копиться в мыслепотоке. Расширятся. Раскидают корни в слабую рыхлую почву. Высосут душу до последнего сока — лишь бы семя сомнения в собственной силе проросло. Прорастет. Звон в ушах ощущается барабанной дробью. Стук молотков по гвоздям слишком ясен в уме. Кавех — сидит над обломками своего искусства, в пыли и опилках, лишь одним чудом не оказавшийся под какой-то из обвалившихся стен. Он просчитался. Не подумал. Необдуманные поступки были ему близки. Хотелось как лучше — вышло как всегда. Он не верит. Но и — не сомневается в том, что иначе и быть не могло. Вся его жизнь — как Алькасар-сарай. Вся его жизнь какой-то розыгрыш. Почему-то кому-то выпадает выигрышный билет в лотерею, а у него, кажется, с восьми лет — уже двадцать лет как — черная полоса. Это даже не вопрос — констатация факта. Он ненавидит себя. От него одни разрушения и боль. Даже тепла — и того нужно добиваться с боем. А славы — с пустым кошельком. Его идеалы — верны. Он не изменит путь. Но боль заливает бутылкой за бутылкой, словно вино может помочь. Помочь — не может; на пару часов забыть — да. Он лжец: за улыбками прячет бессилие, за шутками — потерянность, за колкостями — гордыню и зависть. Когда аль-Хайтам встречает его в таверне — впервые за десять лет садится с ним за один стол — Кавех хочет начать бахвалиться, что с ним все отлично хотя и слепому видно что ничего не отлично что ничего — не хорошо Отвянь — Кавех — я не собираюсь с тобой разговаривать — Кавех. — я сказал: отвянь! Еще один шаг в пропасть. Кавех, кажется, никогда из нее не выберется. Кавех, кажется, способен лишь тянуть всех за собой. Когда Хайтам протягивает руку помощи — все еще язвя, все еще говоря противную липкую болезненную правду о том, какой Кавех на самом деле есть — в первую очередь Кавех думает даже не о собственной гордости. А о том какие у него до сих пор красивые глаза Он думает: Хайтам не делает ничего ради личной выгоды. Значит, нужно платить ему за аренду комнаты. Еще он готовит для них ужины; изредка — завтраки. Старается не отсвечивать, да и вовсе — редко мелькать перед Хайтамом, когда он дома. Кавех берет проекты подальше — в пустыне: в Караван-рибате, в Аару и даже заезжает в Ли Юэ разок. Он хочет быть удобным и редко бывать дома. Хайтам думает: он хочет, чтобы Кавех был Кавехом. Когда умерли его родители, он еще даже не научился ходить. Когда умерла бабушка, ему тоже было восемь. Совершенно один в своем большом доме-библиотеке. Бабушка оставила ему большое состояние — он не нуждался ни в чем. Ни в чем, кроме присутствия близкого человека рядом. Увидев Кавеха, он встретил солнце. Встретив его спустя десять лет после ссоры — он все еще видел солнце. Немного потускневшее. В помятой одежде. Исхудавшее и с синяками под глазами. Любимое, как и тогда, в детстве, так и сейчас. Поцелуй случился тогда, когда Кавех ожидал меньше всего. Обычный день. Он, немного попривыкший к обществу Хайтама, стал рассказывать ему, как прошел день. Хайтам слушал — хотя и сидел носом в книге. Кавех говорит и говорит. Его волосы пружинятся от кивков головы и ярких жестов. Перо выбилось из прически и вот-вот упадет. Расстегнута рубашка, снят плащ. Хайтам не мог себе отказать Кавех — не мог поверить Но, кажется, наступила наконец Белая полоса.