Опаленный феникс.

Гарри никогда не нравилось здание министерства Магии. Прежде чем устроиться на работу в Аврора, он был там дважды: когда его судили за использование магии при маггле (когда он спасал свою и кузена жизни!) и когда они проникли сюда тайком, под Оборотным зельем в ходе Второй Магической Войны. Атмосфера там была всегда давящая, а все те, кто не упускали возможности разглядеть его как можно лучше, стоило Гарри появится в их поле зрения, напрягали и нервировали. Гарри всегда старался как можно скорее пройти холл, многочисленные коридор к кабинету, всегда старался быть более незаметным (ага, как будто он не Гарри Поттер). Кингсли, нынешний Министр Магии и, как оказалось, верный соратник идей Гарри предлагал ему быстрый взлет по карьерной лестнице, предлагал чуть ли не заместителя главы Аврората, но Гарри отказался. Он понимал, что слишком молод, а все его заслуги не принадлежали ему целиком. Да и ему было только двадцать лет, не было нужды куда-то торопиться, ведь так? Была еще одна причина, по которой Гарри отказался. Он ее никому не озвучивал. Ни Рону, ни Гермионе, ни Джинни. Он не озвучивал ее даже самому себе. Причина заключалась в том, что он вообще не был уверен в том, хочет ли он стать аврором. Это была его мечта с пятнадцати лет. У него уже был опыт в сражениях (скитание по лесам под угрозой быть убитым в течении почти года, ограбление банка, плен и… и все остальное можно считать опытом, да?). У него была воля, магическая сила, отвага. Все, чтобы построить успешную карьеру «борца за спокойный сон магов Британии», что еще было нужно? Наверное, уверенность в своем желание? А Гарри уверен не был. Отправной точкой его неуверенности стал вопрос Джинни, которая предложила ему пойти в звезды квиддича. Она и сама планировала туда поддаться, а наличие бойфренда рядом, а не где-нибудь на местах убийств прельщало. Но Гарри не хотел быть звездной квиддича. Играть по выходным с друзьями — да, но быть профессионалом? Воображение подкидывало его, в красной форме гриффиндора (он еще не задумывался над цветом формы, да и не собирался), но на стадионе гораздо больше школьного, с кубком Чемпионата мира в руках, в окружении таких же разодетых, потных, счастливых игроков. И вот он поднимает кубок над головой (он был бы капитаном, верно?), на трибунах така я же счастливая Джинни (она бы играла в Гарпиях, это женская команда), рядом с ней Гермиона, Рон, Невилл, Луна, Молли, Артур и все, все, все. Ярко, захватывающе, интересно. Он бы ездил по миру, давал интервью (как будто их было мало), статьи в газетах (когда про него уже забудет Рита Скитер?), сплетни (о-о-о-о)… Нет, не его. Но что его, Гарри не знал. А идти в Аврора, потому что он больше ничего не умеет? Ведь в самом деле, что он умеет, кроме того, чтобы играть в квиддич и сражаться? — «Так, нужно собраться, впереди еще ужин в Министерстве» — Гарри вынырнул из своих мыслей, оглядел себя в зеркале в полный рост. Парадная мантия — просто черная, без излишеств, под ней классический смокинг, черный матовые ботинки. Обычно, со вкусом, по-праздничному. То, что надо. Волосы в обыденном, привычном всем, беспорядке, а на лице усталость. Вечер еще не начался, из дома еще не вышел, а вернуться уже хотелось. Вздох, камин, «Министерство Магии». *** В Министерстве уже кипела жизнь. В парадном зале, оборудованном специально для приемов, официанты бегали туда-сюда, левитируя за собой пустые и заваленные едой подносы, фотографы горбились, ища красивый кадр, для всех, желающих сделать колдографию на память, а гости чинно и не очень переговаривались друг с другом, держа кто напиток, кто закуски в руках. Появление Гарри Поттер не могли не заметить. К нему тут же подошел Кингсли, пожал руку, сфотографировался, вокруг уже собрались, желающие сделать тоже самое (а можно как-то без всего этого?), но Министр уперто повел Героя Всея Магической Британии к столу. Всё подождет, светская беседа превыше всего. Кубок шампанского, взятого у подбежавшего официанта, в его руке был холодным, почти ледяным. Капельки сбегали вниз к основанию ножки, оседая на пальцах. Взгляд переводится от одного лица к другому, ища знакомых. Вон отец Полумны разговаривает с каким-то журналистом, чуть поодаль и сама девушка, в чудном наряде, увлечена беседой на вид с ровесником. Где-то Гарри его видел в Хогвартсе, но припомнить с какого он факультета не успел. Взгляд побежал дальше, наткнулся на Артура Уизли, так же занятого беседой. Пробиться до него сейчас не представляется возможным, между ними целая орава людей. Лица, лица, лица. Гарри сжал пальцы, чувствуя, как хрупкое скользкое стекло вот-вот треснет. Вокруг — смех, звон бокалов, голоса, перекрывающие друг друга. И вдруг: — За Гарри Поттера! Не-е-ет, нет, нет. Комната слегка закружилась. Надо было остаться дома, сослаться на болезнь. Как будто бы прием в таком случае не перенесли. Он заставил себя улыбнуться. Поднял кубок. Чужие ладони хлопали его по плечу, но прикосновения жгли, будто угли. Почему они все так радуются? В толпе мелькнуло рыжее пятно — Уизли. Гарри резко обернулся, сердце колотилось где-то в горле. Фред. Но нет, это просто Джордж. Тот самый Джордж, у которого теперь не хватало уха. И брата. Гарри отвел взгляд, но было поздно — перед глазами уже плыл тот самый коридор в Хогвартсе, обрушенный взрывом, пыль, крики, и… — Как эпично! Голос Фреда, веселый, живой. Гарри резко поставил бокал на стол. Шампанское расплескалось, капли упали на белую скатерть, как кровь на снег. — Ты в порядке? — чей-то голос. Может, Кингсли. Может, Гермиона. Он не ответил. Воздух стал густым, как сироп. Стены зала сдвигались, давя на виски. Не сейчас. Только не сейчас. Но тело его не слушалось. Ладони вспотели, в ушах зазвенело, и вдруг — Авада Кедавра! Вспышка. Ярко-зеленый свет. Падение. Ветер. Снейп. Дамблдор. Башня. Гарри схватился за край стола, пол зашатался. Или это он сам? — Гарри? Он дернулся, отшатнулся, наткнулся на кого-то. — Простите, мне нужно… Не сказав до конца, он рванул к выходу. Рубашка сдавило горло, как удавка, мантия путалась под ногами. Коридор, коридор, коридор. Смех, голоса — все осталось позади. Где здесь туалет, черт возьми? Перед глазами все плыло, шаталось, дрожало, воздух, казалось, загустел, ком тошноты в горле. Пить, закрыть глаза, лечь. И больше никуда не выходить. И больше никого не видеть. Двери, наконец найденного туалета, захлопнулись за ним с грохотом, оторву отдался болью в голове, звоном в ушах. Слава небесам, никого в нем не было. Гарри прислонился к холодной кафельной стене затылком, скользя вниз, пока не сел на пол. Дрожь. Дыши. Просто дыши. Но легкие не слушались. Голова разрывалась. Перед глазами были темные пятна. Он сейчас упадет в обморок. В зеркале в пол напротив мелькнуло отражение — бледное, взмокшее, дрожащее, в перекошенной рубашке, полуразвязаннном галстуке, с безумными ярко-зеленым глазами. Тоже цвет убивающего, между тем говоря. Вспышка. Безумный смех. Вспышка. Плач. Вспышка, на этот раз ярко-красная. Крик. Ты же умер. Почему ты до сих пор здесь? Словно через толщу воды, через вату, он услышал, как где-то за дверью снова заиграла музыка. Кто-то совсем рядом засмеялся. Опять шум голосов. А Гарри Поттер, победитель, Герой Магической Британии, сидел на полу в общественном туалете Министерства Магии и тихо задыхался.