Глава 61 "Собственный Путь"
12 января 2026 г., 15:46
Город Куо имел некое меланхоличное очарование, когда шёл дождь. Улицы, обычно тихие, были покрыты полупрозрачным слоем воды, отражающим светящиеся уличные фонари и витрины магазинов, как будто город был заперт между двумя мирами: реальным и зеркальным. Для тех, кто знал истинную природу города, эта метафора была менее поэтичной и более буквальной.
Был поздний вечер вторника, и дождь шёл с той ленивой настойчивостью, которая заставляла людей вздыхать, прежде чем открыть свои зонты. Или бежать. Или, в случае Кадзуи, просто принять воду, капающую через его волосы, как личный эффект окружения.
Магазин, FamilyMart, расположенный недалеко от пересечения главной улицы и жилой улицы, которая вела к школе, был почти пуст. Автоматическая дверь открылась с металлическим дзинь, и запах свежеиспеченного хлеба, дешёвого дезинфицирующего средства и несвежей жареной пищи окутал это место, как старый друг, который не знает, когда уходить.
Кадзуя вошёл с руками в карманах пальто. На нём была лёгкая тёмно-синяя куртка, простая серая футболка под ней, тёмные джинсы и кроссовки, которые видели и более сухие дни. Его белые волосы медленно капали, образуя небольшие лужицы возле входного коврика. Он, казалось, никуда не торопился.
Он направился в секцию с зонтами, по привычке взяв прозрачную модель. Она была не самой практичной, но давала хороший периферийный обзор, и ему нравилось видеть мир, размытый каплями дождя. В этом было что-то созерцательное.
— Добро пожаловать... — сказал кассир, школьник с тёмными кругами под глазами, достойными героя сэйнен драмы. Он быстро взглянул на Кадзую и на полсекунды замялся. Все заминались, когда видели Кадзую в первый раз. Это было похоже на то, как если бы вы смотрели на кого-то, кто явно не принадлежит к обычному вторнику. Как будто вы заметили главного героя Магической битвы в кафе из повседневного аниме.
Кадзуя слегка кивнул и двинулся к ряду со снэками. Он взял упаковку обезвоженного карааге, того, который, как вы знали, следовало бы избегать, но который всё же был очень кстати в такие холодные, сырые дни.
На кассе он ничего не сказал. Он просто положил предметы на прилавок, полез в карман и передал несколько монет с почти математической точностью.
— Нужен чек? — спросил кассир вежливым, но смиренным тоном.
— Нет... — Ответ прозвучал спокойно, сопровождаемый улыбкой, которая не совсем достигала его глаз, но всё же казалась искренней.
Кассир просто кивнул и бросил чек в мусорное ведро.
Кадзуя покинул магазин с открытым зонтом и уже вскрытой упаковкой снэков, держа её с лёгкостью человека, привыкшего есть, идя под дождем.
Небо над Куо было серым, и ветер нёс холодный ветерок.
Прошло три дня с тех пор, как он вырвал [Усиленный Механизм] из Хёдо Иссэя. С тех пор его жизнь вернулась в нормальное русло, и ничего особо интересного не происходило, кроме нескольких мелких деталей: во-первых, Иссэй присоединился к Клубу оккультных исследований только вчера; во-вторых, Риас всё ещё настаивала, чтобы он посетил клуб, её приглашения становились всё более «настойчивыми». Он сомневался, что сможет и дальше отказываться, хотя это больше не было проблемой.
Он решил бросить школу.
Он не сделал этого раньше, потому что был целью той рыжеволосой, которая, как он понял из недавних расследований, была сестрой Риас, которая планировала привезти его сюда, чтобы он стал её слугой. Но теперь его это больше не волновало. У него были некоторые планы, сформулированные в его голове относительно этого. Используя свою Астрологическую Магию прошлой ночью, он смог прочитать немного своего потенциального будущего, что было очень полезно для этого. Всё, что ему нужно было, чтобы выполнить этот метод, — это использовать выровненные звёзды.
Благодаря этому он знал, что, покинув школу, демоны будут преследовать его до выходных. И так как он откажется от настойчивости Риас «жестоким» образом, её брат вмешается, и всё усложнится. Но он был готов к этому и не боялся того, что ждёт впереди. На самом деле, он был очень рад показать «ауру Айзена или Мадары», чтобы послать предупреждение сверхъестественным существам, что люди неприкосновенны для их извращённых целей. Это была помощь, которую он предложил бы людям.
Помимо своей обычной жизни, он продолжал тренироваться и успешно достиг [Разрушения Баланса] для своего собственного [Лонгина], который, как он заметил, действительно был подвидом из-за его отличающихся от оригинала способностей. Причина, по которой он достиг этого так быстро, была из-за строгих тренировок Скатах, которая не сдерживалась, когда дело доходило до практики.
Он также должен был соответствовать своему красивому лицу, поэтому он попытался воспроизвести способности Сатору Годзё через Магическое Искусство, что, честно говоря, было не так уж сложно по сравнению с некоторыми заклинаниями, которые он никогда бы не освоил без своего навыка [Магическое Искусство: ЕХ]. Это было почти слишком просто для такого гения, как он.
Но прежде чем создавать такое личное Магическое Искусство, он решил следовать теме Магической битвы и изменил использование заклинаний, часто необходимых для активации заклинаний, с помощью «мудр» — ручных знаков с определёнными значениями для запуска конкретных заклинаний. Иногда это было гораздо более эффективным, чем использование [Божественных Слов на Высокой Скорости], которые он мог использовать благодаря наследованию знаний Медеи через свой навык, наряду с другими методами, которые делали заклинания почти мгновенными.
Заклинания были известны как [Ария], необходимая деятельность для активации Магического Искусства. Они играли решающую роль самогипноза, приводя разум мага в состояние, в котором он мог эффективно контролировать свои Магические Цепи и направлять свою магическую энергию в заклинания. Его «мудры» служили той же цели.
Мудры происходят из санскрита и означают проводящую печать, отношение или ключ. Каждая мудра устанавливает тонкую связь с определёнными эффектами на тело, разум и энергетическое поле, перенаправляя прану для различных эффектов, служа лучшей заменой для словесных заклинаний.
Следуя названию способности «Почтенного», он также назвал своё Магическое Искусство [Безграничность]. Это Магическое Искусство вносило концепцию «бесконечности» в реальность, позволяя пользователю манипулировать и искажать пространство по своему желанию. Он создал все четыре формы его использования: во-первых, [Муген], по сути, сила останавливаться, основанная на тайне басни об Ахиллесе и Черепахе, теории, объясняющей движение двух объектов. Ахиллес никогда не сможет догнать черепаху, потому что, когда он достигает точки, с которой черепаха начала, она уже переместилась в другую точку; когда он достигает второй точки, она снова переместилась, и так далее, до бесконечности.
Он превратил тайну этой басни в реальность.
Когда что-то пытается ударить его, человек или объект сталкивается с бесконечностью между ними и им, созданной слиянием этой басни. Это происходит потому, что заклинание берёт конечное пространство между двумя объектами и делит его бесконечно; всё, что приближается к бесконечности, замедляется и никогда не достигает пользователя, так же, как врождённая техника клана Годзё в Магической битве.
Были также [Синий] и [Красный], которые были притяжением и отталкиванием, и [Пурпурная Пустота], которая стирала кого-то из реальности, хотя он ещё не очень хорошо контролировал её.
Кроме того, он попытался воспроизвести [Обратную Проклятую Технику] и преуспел с помощью усиленных заклинаний исцеления Магического Искусства, работающих на бесконечной магической энергии и практике — ничего такого сложного, как в оригинальной манге.
Когда он успешно воспроизвёл эти способности с помощью Магического Искусства, в его разуме открылось море возможностей. Раз уж он воспроизвёл способности Годзё, почему бы не Сукуны?
Ну, это было немного сложнее, но с небольшой практикой он сумел воспроизвести [Святилище], разрезы и способность к манипуляции пламенем. Он просто не мог создать две дополнительные руки, ещё один рот на животе или [Расширение Территории], но в остальном он стал копией [Короля Проклятий].
Но если бы он должен был оценить своё величайшее достижение, оно было связано со Священным Механизмом, который он украл у бывшего извращенца. Он мог бы поглотить [Усиленный Механизм] для себя и получить ещё один [Лонгин], но так как он не был заинтересован, его исследования были сосредоточены на способе поглотить все силы Драйга. После многих попыток и неудач, используя свои знания [Алхимии], он преуспел в создании «ритуала извлечения», похожего на то, что Медея сделала в одном из рутов, превратив Широ в фарш и забрав его Мрамор Реальности.
Он приобрёл все способности таким образом.
Основной была [Усиление], которая удваивала его силу, пока она не достигала своего собственного предела бесконечно. Была также [Передача], которая передавала большую силу другим людям или объектам, [Взрыв], который высвобождал энергию в виде своего рода [Всплеска Маны], который он модифицировал, [Проникновение], которое позволяло его атакам попадать даже через мощные защитные барьеры, и, наконец, [Пылающее Инфернальное Пламя], пламя, которое могло сжечь что угодно, сжигая даже душу, пока ничего не оставалось. Однажды загоревшись, они никогда не гасли. Даже боги превратились бы в пепел в этом пламени.
Он также создал [Чешуйчатую Броню], обычную броню из аниме, со всеми её видимыми силами, просто чтобы все думали, что он был Императором Красного Дракона, который обладал политической властью, как это было показано несколько раз.
О, да, Драйг перестал существовать. Кадзуя убил его.
Кадзуя разжевал кусочек пряной курицы, наслаждаясь сильным, солёным вкусом, и позволил случайной мысли вырваться.
— Так как я пошёл только для того, чтобы сказать директору, что я бросаю учёбу сегодня, и всё уладил, завтра Сона, вероятно, захочет навестить меня, чтобы «настоять» на продолжении моего обучения. Она такая заноза в заднице по этому поводу...
Дождь ответил далёким раскатом грома.
Он продолжал идти.
Другой ветерок прошёл мимо него, а затем она появилась, как будто всегда была рядом с ним.
Скади.
Её духовная форма растворилась в слабом мерцании воздуха, прежде чем материализоваться рядом с ним, одетая в тёмное, тяжёлое платье с синими и серебряными деталями, напоминающими ледяные узоры. Богато украшенная тиара на её голове слабо светилась, как будто отражая невидимое северное сияние.
Без слов, она скользнула к Кадзуе и естественно схватила его за руку.
— Не то чтобы я жаловался, но тебе действительно нужно идти под зонтом? — пробормотал он, подняв бровь с полуулыбкой.
Правда заключалась в том, что на ней не было ни одной капли воды. Никакого следа влаги. Ни один волос не выбился из причёски. Капли дождя даже не осмеливались коснуться её, замерзая, прежде чем они приближались, и падая к её ногам, как крошечные осколки расплавленного стекла. Земля вокруг того места, где она ступила, прежде чем присоединиться к нему под зонтом, уже белела, как будто бетон пытался вспомнить, что такое мороз.
Скади взглянула на него со своим обычным спокойным, безразличным выражением.
— Муж, то, что мне не нужно, не значит, что я не хочу... — сказала она наконец, тоном, более холодным по природе, чем по эмоциям. — У меня мало возможностей провести с тобой время...
Грозная Королева. Богиня Льда и Снега. Почти все, кто знал её, видели её такой. Единственным, кто видел её такой, какой она была на самом деле, был Кадзуя, и это было, когда он впервые встретил её. Его первые слова к ней всё ещё были памятными: Это выглядит одиноко. Ты не чувствуешь себя одинокой? Он был единственным, кто знал, что, пока она правила Потерянным Поясом, она чувствовала грусть в своём сердце, как «оставленная позади», но скрывала это, и он понял это всего лишь одним взглядом.
До всего, она была богиней, любимой другими богами, и оставалась претенденткой, но после того, как боги погибли в кульминации Рагнарёка, она стала «последней скандинавской Богиней Потерянного Пояса». Кадзуя называл её сильной и чистой, но также исключительно тёплым человеком. Чем больше он узнавал её, тем больше он видел в ней девушку, а не королеву, хотя она и носила титул «Матери Скандинавии». Абсурдно, да? Но это был он, и потому, что он видел её такой, какая она была на самом деле, она влюбилась в него.
Лучшие моменты её жизни были рядом с ним, когда у неё был шанс побыть одной, обнимая его или держа его за руку, как сейчас. И хотя она была холодной богиней, она всё ещё скучала по этому...
Кадзуя просто спокойно улыбнулся её словам.
— Прости за это...
Скади покачала головой и сказала:
— Я прощу тебя, только если ты купишь мне ванильное мороженое...
— Хорошо, я куплю его... — сказал Кадзуя, закатив глаза. Кто ест мороженое в такой дождь и холод? Но ему нужно было баловать свою богиню...
Он вздохнул, звук мягко вырвался на фоне стука капель дождя по натянутой ткани зонта.
— Ты знаешь, что это совершенно противоречиво, да? — заметил он. — Богиня льда, которая хочет мороженого в такой морозный день.
Скади не ответила сразу. Она просто слегка сжала его руку.
— Противоречия — часть человеческого состояния... — сказала она наконец, нейтральным тоном, но с едва заметной искоркой в голосе. — И... это ты научил меня этому.
Кадзуя взглянул на неё краем глаза, и на его губах появилась маленькая улыбка.
— Я так многому тебя учу, да? — дразнил он. — Скоро мне придётся начать брать плату за уроки.
Скади слегка приподняла подбородок, в царственном жесте, который он слишком хорошо знал, чтобы быть запуганным.
— Давай, бери плату, — сказала она. — Но оплатой будет время со мной. Бесценная цена, я полагаю.
— Высокомерная.
— Честная.
Они шли в тишине несколько секунд. Скади посмотрела на облачное небо.
— Я всё ещё помню, — сказала она тихо. — Первый раз, когда я попробовала мороженое рядом с тобой в Халдее после того, как меня призвали. Тот момент... остался со мной. Больше, чем любая победа, которую я когда-либо одерживала.
Кадзуя отвёл взгляд, притворяясь, что отвлечён случайной витриной магазина. Но она знала, что он услышал её.
— Да... — пробормотал он. — Ты выглядела так удивлённо. Богиня, застывшая от стаканчика ванили.
— Потому что это было просто, — сказала Скади, повернув глаза к нему с мягким, искренним светом. — Потому что ты показал мне, что есть красота в обыденном. Что даже долгое, тяжёлое существование, наполненное войнами... может остановиться, совсем ненадолго, чтобы насладиться чем-то сладким.
Кадзуя потёр затылок свободной рукой.
— Пытаешься заставить меня плакать?
Она посмотрела на него с маленькой улыбкой.
— Может быть.
Они достигли маленького магазина в конце улицы, кафе-мороженое, которое явно не ожидало клиентов в такую погоду. Вывеска тускло мерцала, но всё ещё объявляла «Открыто».
Кадзуя толкнул дверь плечом, заставив колокольчик зазвенеть.
Кассир уставился на них в удивлении, чуть не уронив бумажный стаканчик, который она мыла. Двое молодых людей пришли в такой мороз, чтобы купить мороженое? Один выглядел как модель из скандинавского журнала, одетая с необычной элегантностью, а другой... ну, у него был тот высокомерный, уверенный вид, типичный для человека, который вызовет головную боль.
— Ванильное? — спросил Кадзуя, уже зная ответ.
Скади мягко кивнула. Он сделал заказ и легко оплатил. Когда он передал ей мороженое, он не мог не заметить, как её пальцы сомкнулись вокруг стаканчика — изящно, осторожно, как будто это было что-то священное.
Она взяла первую ложку со своим обычным безмятежным выражением.
— Так же, как я помнила, — пробормотала она.
— Сладкое?
— Да.
Кадзуя прислонился к дверной раме, пока она ела своё мороженое. Они вдвоём там, под далёким звуком дождя, посреди серого, холодного вечера, казались ходячим парадоксом.
Но парадоксы, видимо, были их специализацией.
Через некоторое время Скади снова подошла ближе.
— Кадзуя.
Он посмотрел на неё.
— Спасибо, что вернул меня.
Он не спросил «откуда». Он знал.
— Ты вернулась за мной первой, — сказал он. — Я просто отплатил за услугу.
Она тихо рассмеялась.
Затем они вдвоём покинули магазин и продолжили свою прогулку к особняку.
XXX
Тем временем...
Офис был тих, омытый мягким светом плавающих кристаллов, которые заменяли обычные лампы. Тёмные деревянные полки, выстроенные вдоль стен, были заполнены тщательно организованными документами, запечатанными гримуарами и маленькими реликвариями демонической энергии. В центре большой стол из красного дерева отражал свечение рун, незаметно пульсирующих под его поверхностью.
Позади него Зикрекс Люцифер откинулся в своём чёрном кожаном кресле, локти покоились на подлокотниках, и выпустил долгий вздох, достаточно тяжёлый, чтобы нарушить почти церемониальную тишину комнаты. Его глаза, обычно нежные и расслабленные, были серьёзными, а рот был сжат в твёрдую линию. Это был один из тех редких моментов, когда «старший брат Риас» исчезал, и «Мау» полностью брал верх.
Перед ним Грейфия Люцифуг сохраняла свою безупречную осанку, как всегда. Руки сцеплены перед ней, её выражение лица безмятежно, а глаза внимательны, как будто ничто не ускользало от её внимания.
— Что-то случилось, Зикрекс-сама? — спросила она, заметив его текущее состояние серьёзности.
Зикрекс на мгновение взглянул на отчёт перед собой, прежде чем устремить взгляд на свою жену.
— Я получил обновление от директора Академии Куо. Человек... мальчик, которого я подготовил, чтобы он стал будущим слугой Риас... бросил школу.
Грейфия слегка приподняла бровь, но не позволила себе показать удивление.
— Без предупреждения?
— Да. Без объяснений. Он просто подошёл к директору сегодня утром и объявил о своём уходе.
Тяжёлая тишина повисла на несколько секунд. Грейфия слегка наклонила голову.
— У него был большой потенциал. Даже без полного пробуждения, он был бы идеален, чтобы помочь с ситуацией Риас-сама...
Зикрекс кивнул, его пальцы коснулись его подбородка в задумчивом жесте.
— Это то, что меня больше всего беспокоит. Я не хочу, чтобы шансы моей маленькой сестры были так прерваны. Это ужасная новость... Я не могу использовать свою власть, чтобы заставить его вернуться в школу, чтобы у Риас был шанс превратить его в слугу, потому что я сомневаюсь, что это сработает. Он также сирота, так что я не могу использовать его родителей. Есть приёмная мать, но я избавился от неё, когда устроил его перевод в Японию. Всё было спланировано, и он испортил это вот так...
— Но всё же... есть что-то странное во всём этом...
Грейфия закрыла глаза на короткий момент.
— Мне начать негласное расследование?
— Да. Но без лишнего шума...
Его жена просто кивнула, поклонилась, а затем исчезла в магическом круге.
