В ничью пользу

— У меня сегодня тренировка. Буду поздно, к ужину не ждите.  Попрощавшись, Тэхён плотно прикрыл за собой дверь и сбежал по ступенькам.  После полумрака подъезда солнце ослепило, ударило ярким лучом в глаза. Он нацепил на нос свои старенькие, но горячо любимые очки с тёмными линзами и уверенно зашагал к остановке, наступая на красные квадратики тротуарной плитки и перепрыгивая серые. Древняя как мир детская забава.  Тэхён был в приподнятом настроении.  Сегодня тренер обещал представить им новичка, а это значило, что при определённой доле везения огромная, размером с поле для гольфа дыра на позиции тяжёлого форварда наконец-то будет закрыта.  Проблемы начались после того, как Джун выпустился в прошлом году. Никто не ждал, что заменить сильного, выносливого, но не отличающегося какими-то выдающимися качествами игрока окажется такой трудновыполнимой задачей. Кажется, они всей командой крайне недооценивали Джуна.  При встрече Тэхён обязательно перед ним извинится и купит поесть.  Дела в этом году шли неважно. Помимо потери форварда, команду настигла череда травм: в начале семестра сломал руку Ёнсоп, причём не на тренировке, а в драке в каком-то клубе — Тэхён чуть шкуру с него не спустил, держали его тогда втроём. А неделю назад на долгий срок выбыл Чжуён — разрыв передней крестообразной связки. И ведь тоже глупо получилось: неудачно приземлился после прыжка.  В прошлую субботу они проиграли Ёнсе со счётом 60:95. Получить разгром от принципиального соперника в родных стенах — больше такого позора Тэхён бы не вынес. У него и так до сих пор пальцы сжимались в кулаки, стоило только вспомнить нахальную ухмылку капитана Ёнсе после финального свистка: тот с высоты двухметрового роста смотрел на Тэхёна как на грязь под своими ногами. Или как на букашку, случайно усевшуюся ему на палец, которую можно было оставить в живых, а можно и раздавить.  Команда остро нуждалась в свежей крови — примерно, как пациент, у которого отказали почки, нуждается в пересадке. И он готов был зубами грызть землю, но выбить им самого лучшего и самого талантливого новичка.  Или не быть ему капитаном. 

***

Тэхёну тот не понравился сразу. Он спешил с занятий: сбивая прохожих, сломя голову нёсся в спортзал через весь кампус, в раздевалке быстро вытряхнул ноги из джинсов и влез как попало в тренировочную форму.  На площадке ребята уже скучковались и, перебивая друг друга, обсуждали перспективы на этот сезон. Тэхён подошёл к ним, пожал всем руки, но лезть в споры не стал. Сегодня они собрались не для этого. Тренер не заставил себя ждать.  Прошёл в центр зала как всегда вальяжной походкой, не свойственной человеку его комплекции: высокий и крупный, с массивными плечами, тот был профессиональным игроком в ту пору, когда Тэхён ещё пешком под стол ходил, но серьёзная травма внесла свои коррективы. Теперь этот немолодой уже альфа тренировал университетский молодняк и наверняка считал, что жизнь с ним обошлась слишком несправедливо.  Но Тэхён его уважал. Тот никогда не жаловался — ни на свою участь, ни на свои травмы, никогда не требовал с игроков больше, чем они были способны отдать, но и никогда — и ни для кого — не делал поблажек. Если кто-то протирал штаны в команде ради одной только стипендии, то долго в их рядах этот человек не засиживался.  А ещё тренер Ли был отличным стратегом, умел правильно оценить сильные и слабые стороны не только своих, но и чужих игроков, а главное — умел мотивировать. Даже когда всем, кроме него самого, казалось, что борьба уже бесполезна.  Кроме того, это он доверил Тэхёну роль капитана в прошлом году, после того, как из команды ушёл Джун. Сказал, что видит в нём необходимые для лидера качества, что он быстрый и ловкий и отлично умеет читать защиту. Тэхён дал самому себе обещание, что сделает всё от него зависящее — и даже чуть больше — чтобы оправдать доверие.  И вот сейчас тренер Ли стоял перед ними, а рядом с ним, вытянувшись по струнке, словно на сборах в армии, маячил какой-то сосунок. Тэхён про себя взмолился всем богам, чтобы это оказался не тот, ради кого они все тут сегодня собрались. Пусть это будет сын тренера, его племянник или какой-нибудь абитуриент, планирующий в следующем году поступление… Кто угодно, лишь бы не… — Знакомьтесь, это Чон Чонгук, наш новый форвард.  Ну блядский боже. — Студент первого курса факультета инновационных, инженерных и цифровых технологий. Играет в баскетбол со средней школы, принимал участие в региональной лиге… Тэхён, ощущая себя так, словно из него одним махом вынули стержень, который позволял держаться весь день на ногах, перевёл дыхание и, игнорируя дальнейшую речь тренера — какая, к чёрту, разница, в какой школе учился этот Чон Чонгук и какие детсадовские соревнования выигрывал? — принялся внимательно осматривать новичка. Невысокий для баскетбола, одного роста с Тэхёном (но у Тэхёна-то были особые обстоятельства), широкий в плечах, что было вполне типично для альф, но ещё ровным счётом ничего не значило. Широкими плечами, как и высоким ростом, и всем остальным главное было уметь грамотно пользоваться. Он хотел в команду умного, решительного игрока, способного быстро анализировать ситуацию на площадке. А Чон Чонгук, в своих чёрных берцах, безразмерной футболке, с татуированными руками, непринуждённо засунутыми в карманы брюк, и с жвачкой во рту, таким игроком не выглядел даже на одну сотую процента. Уже сейчас с уверенностью можно было сказать, что он окажется самым низким в команде (опять-таки, себя в расчёт Тэхён справедливо не брал). И это тяжёлый форвард. Это что, шутка какая-то?  Если так, то пусть считают, что у него атрофировалось чувство юмора. Потому что Тэхён эту шутку не оценил.  — Тренер…!  Тэхён мчался изо всех сил, выжимая из лёгких последний воздух, но широкая спина в простой белой майке не приближалась, а удалялась.  — Тренер Ли!  Тот добрался до конца коридора и уже почти захлопнул дверь тренерской у него перед носом, но в последний момент обернулся. Дождался, пока Тэхён преодолеет оставшиеся между ними метры.  — Тренер, можно с вами поговорить? — Ну заходи.  Дождавшись приглашения, он прошёл в знакомое до каждой мельчайшей детали, до каждого запаха помещение. Стол тренера, ноутбук, горы бумаг — статистика игроков, расписание, игровые схемы. Поблёкшие плакаты с мотивационными лозунгами на стенах, полка, захламлённая кубками, сломанные часы над дверью — вся эта картина представала перед ним десятки и сотни раз, давно отпечаталась под веками до такой степени, что он с закрытыми глазами описал бы обстановку этой комнаты со всеми её подробностями.  Расшаркиваться он не стал, понимая лучше других, что стоящий перед ним человек ценил в людях другое. — Тренер, я хотел поговорить с вами о новичке. Знаю, что мы давно ждали пополнения… — И что тогда тебя не устраивает?  Не так ему представлялось начало этого разговора. Нужно было взять себя в руки и разложить всё по полочкам. — Он нам не подходит. Нам нужен кто-то вроде Джуна на место тяжёлого форварда — высокий, цепкий, выносливый… Тренер нетерпеливо махнул рукой, останавливая его: — Не мне тебе объяснять прописные истины. Рост для игрока ещё не самое главное. Уж ты, — красноречивый взгляд прошёлся по Тэхёну от макушки до самых пят, — должен это понимать.  Тэхён сцепил зубы, раздражённый, как и всегда, когда кто-то в команде допускал ремарки относительно его роста. Но смолчал.  — Дело не только в этом. Джун был универсальным игроком, у него была хорошая скорость, он отлично видел площадку… — Джуна с нами больше нет и я не вижу смысла дальше обсуждать его качества. Вопрос в другом, — тренер сделал предостерегающий жест, не позволяя Тэхёну прервать себя. — Откуда тебе знать, что этими достоинствами не обладает Чонгук?  — Он… — Ты видел его в игре? — Пауза и молчание. — Ты уже тренировался с ним?  Но ему не нужно было с ним тренироваться, чтобы понять, что он им не подходит. Такие парни, как Чон Чонгук — несерьёзные, расхлябанные, самоуверенные — не заслуживали места в команде.  — Я… — Тэхён. — Сказано было таким голосом, что Тэхён сразу понял: аудиенция подходит к концу. — Тебе нужен был игрок на позицию тяжёлого форварда. Ты его получил. Причём одного из лучших, по крайней мере, в этом университете. Если ты ждал кого-то вроде Тима Данкана или Дирка Новицки, то тебе следовало связаться с НБА. Тренер обошёл стол, устало и как-то разочарованно опустился в кресло и только тогда припечатал, уже окончательно:  — Разговор окончен. Иди занимайся с командой.  День, который начинался для Тэхёна как сладкоголосое пение райских птиц, закончился тотальным провалом и унижением.  Ну держись, Чон Чонгук.

***

Тэхён свистнул, останавливая игру. Дождался, когда уляжется суматоха, и походкой разъярённой дикой кошки направился к новичку. Подошёл почти вплотную, не доходя какого-то крохотного шажка, и с силой вырвал из рук оцепеневшего пацана мяч.  А потом рявкнул — так, что все игроки отпрянули: — На скамейку!  — Но… — Я сказал, — Тэхён делал шаг, акцентируя этим каждое слово — пацан пятился, стараясь уйти из зоны досягаемости. Наивный. — На. Скамейку. Живо!  — Но почему?  — Если тебе нужно объяснять, то всё ещё хуже, чем я думал. Ты теряешь мяч, — перечисляя, он загибал пальцы. — Делаешь неточные пасы. Не умеешь открываться. Выпадаешь из темпа игры. Мне продолжать? Никто ему не ответил. В зале было тихо, как на кладбище в компании с мертвецами.  — Мубин, — Тэхён кивнул игроку с десятым номером на спине, — заменишь его.  Однако лучше не стало. Ещё одна тренировка покатилась псу под хвост. 

***

В субботу они проиграли свой третий матч за прошедший месяц.

***

А в следующее воскресенье с ними как с котятами разделался молодняк университета Кёнхи. Табло показывало разгромный счёт — 49:87. — Это ты во всём виноват! Если бы ты вытащил руки из задницы и вспомнил, как надо играть… — Я?? Может, если бы ты перестал строить из себя королеву-воительницу и орать благим матом на всех неугодных… Истеричка.  И тогда Тэхён кинулся на него, наплевав на присутствие тренера, наплевав на обессиленных и уставших партнёров по команде. Наплевав даже на крепко сжатые, далеко не маленькие кулаки своего оппонента. Он готов зубами был разодрать этому альфе горло и выцарапать глаза ногтями, если потребуется. Всё, что угодно, лишь бы показать, что с его мнением стоит считаться.  Разнимали их впятером.  После, уже на выходе из раздевалки, протискиваясь через дверной проём и намеренно задевая альфу плечом, Тэхён победоносно улыбнулся, хищно обнажая кромку белых ровных зубов.  У Чонгука была расцарапана вся левая щека. Красиво так, профессионально.  И плевать, что у него самого саднила губа.  Такие драки для альф всегда были в порядке вещей.

***

Выросший в семье офисного сотрудника и простого учителя литературы, Тэхён довольно рано осознал, что его родители не в состоянии будут оплатить его учёбу в Сеульском. Он был единственным ребёнком, и они любили его безусловной любовью, но иногда так случается: наши желания не совпадают с нашими возможностями.  Он хорошо учился, у него был неплохой табель успеваемости, но Сеульский Национальный университет не знал слова «неплохой», только «превосходный». Тэхён бы не дотянул до бюджетных мест.  Поэтому, перебрав все варианты, он остановился на одном-единственном, самом реальном из всех: спортивная стипендия. У университета была вполне себе недурная, конкурентоспособная баскетбольная команда, которая, он знал, как в воздухе нуждалась в талантливых игроках. В альфах.  К несчастью, Тэхён обладал только одним из этих двух качеств.  Он был очень талантливым. Он не был альфой.  И он презирал эти глупые средневековые правила. И желал сгореть в огне ада всем омеганенавистникам.  Тэхён знал, что подходил им идеально. Он был слишком высокого для омеги роста и в компании своих друзей всегда выделялся, как Эйфелева башня выделялась бы на фоне башни Пизанской. Его увлечения были несвойственны для омеги: он обожал спорт и всегда выбегал во двор погонять мяч с альфами, хотя таким, как он было положено дома помогать папе с готовкой и смотреть сериалы про любовь. Даже характер у него был не такой, как у всех: пока другие омеги витиевато изъяснялись красивыми фразами, Тэхён беззастенчиво крыл всех матом. Но самое главное было в другом: он любил баскетбол. Он умел играть в баскетбол. И хотя он не планировал связывать свою жизнь с профессиональным спортом, это приятное хобби могло бы стать для него отличным трамплином во взрослую жизнь.  Поступить и пройти отбор в команду было делом пустяковым. С остальной работой должны были справиться подавители.  И они справились.  Первый курс пролетел как в тумане. Тэхён знакомился с новыми людьми, обзаводился новыми друзьями и впитывал в себя все краски нового, дивного мира.  На втором курсе, немного пообтесавшись и пройдя курс молодого бойца, Тэхён учился брать на себя ответственность. После ухода из команды Джуна на него нежданно-негаданно свалилась роль капитана и он изо всех сил старался ей соответствовать.  У него получалось.  Самый молодой капитан в команде как на подбор высоких, крепких, здоровенных альф. Самый молодой и к тому же… омега.  Но ему это не мешало. Довольно быстро пришло понимание, что его слушаются. Его ценят. Его уважают. И считают одним из своих. Просто среднестатистический альфа, не обладающий выдающимися физическими параметрами, но легко компенсирующий это ловкостью, скоростью и превосходными лидерскими качествами.  И третий курс должен был стать продолжением его собственного варианта сказки про Золушку.  Пока не объявился ОН. 

***

Тэхён вбежал в раздевалку с такой скоростью, словно за ним табун лошадей гнался. Осмотрелся по сторонам, но раздевалка была пуста, и тогда уже, не скрываясь, он дёрнул дверцу своего шкафчика и остервенело принялся рыться в рюкзаке. Пальцы тряслись, как у пьяного.  Он помнил, что ему советовал врач: с приближением течки эффект от подавителей может слабнуть, поэтому для надёжности в этот период следует принимать две таблетки утром и две вечером. Тэхён выпил одну. Со всеми навалившимися проблемами, с седьмым местом в чемпионате, последнее, о чём он думал — это долбаная течка.  К тому же, он и сам стал замечать, что с течением времени препарат стал работать хуже. Об этом тоже его предупреждал врач: о вероятном привыкании, потому что ни одни подавители не созданы были для того, чтобы их принимали такой длительный срок. Одно из возможных решений — сменить таблетки, но Тэхён уже (да, смешно, ведь проблема как раз таки и состояла в привыкании) привык к старым. Потому что они ему подходили. От них не тошнило, не кружилась голова, от них он не набирал вес, что частенько случалось с его знакомыми омегами, которые тоже сидели на подавителях.  Но, видимо, время всё же пришло. Если понадобится — перетерпит тошноту. Это лучше, чем рисковать своей маленькой, но жизненно важной тайной.  Тэхён выдохнул с облегчением, когда в глубине рюкзака обнаружил знакомую синюю упаковку. Ухватился за коробок, но его трусило так, что пальцы не удержали, выпустили добычу, и та упала на пол, прямо ему под ноги. Он хотел наклониться, но не успел.  Наверное, именно с такого сюжета начинаются самые худшие ночные кошмары.  Человек, что успел подобраться к нему, не издав ни звука, пока сам он был занят поисками, нагнулся и подцепил пальцами маленькую прямоугольную упаковку. Тэхён, не помня себя от сковавшего его ужаса, сначала тупо пялился вниз, на чьи-то голые ноги, потом медленно заскользил взглядом выше, отмечая детали: обмотанное вокруг бёдер белое полотенце, твёрдый пресс, широкая безволосая грудь, на которой ещё поблескивали капли воды… И лицо.  Блядский боже.  Это точно был сон. Просто ночной кошмар.  Как ему, блядь, проснуться??? — Твоё? — спросил Чон Чонгук голосом, которым можно было замораживать океаны.  Тэхён помотал отрицательно головой. Подумав, кивнул.  Чонгук улыбнулся.  Его нельзя было обмануть. С нарастающей внутри паникой Тэхён видел, как дёрнулся уголок его губ, как раздулись ноздри, демонстративно — слишком демонстративно — втягивая воздух вокруг. Как глаза опустились вниз, считывая название упаковки. Без шансов.  Только полный идиот не сложит два и два. А Чон Чонгук, даже если Тэхёну очень хотелось верить в обратное, идиотом не был.  Как? Ну как он мог не подумать, что в душе ещё мог кто-то оставаться?  Теперь он будет пожинать плоды своей собственной глупости. Заигрался, забылся и расслабился. Почувствовал себя в безопасности. Своим среди чужих.  А Чонгук продолжал улыбаться.  У Тэхёна мурашки побежали по загривку. Это была улыбка хищника, который учуял свою добычу. Он знал, потому что обычно сам смотрел с таким выражением на Чонгука во время их бесчисленных перепалок на тренировках. А теперь, как в какой-то долбаной игровой вселенной, они поменялись местами, и охотник стал жертвой. Стал тем, кого поймали и теперь освежуют и выпотрошат, как барашка. А потом проглотят.  Но молчание тяготило сильнее любого приговора, поэтому Тэхён сдался первым. — Чего ты хочешь?  Альфа повертел в пальцах упаковку, снова перевёл взгляд на Тэхёна, рассматривая теперь пристальнее… и как-то по-особенному. Присвистнул: — Ну надо же… А кто-то мне ещё выговаривал за низкий рост… — Он действительно низкий. Для альфы.  — А у тебя слишком высокий. — Пауза. — Для омеги.  Руки сами собой сжались в кулаки.  — Я повторю вопрос. Чего ты хочешь? — Ну, тише, — Чонгук подхватил из шкафчика ещё одно полотенце, вытер лицо, на которое накапала вода с мокрых кончиков волос. — Будь поласковее, что ли. Что если я расскажу о твоём секрете? Омеге нечего делать в баскетбольной команде университета, тем более в статусе её капитана.  — Не посмеешь. — Тэхён был уверен, что его берут на понт. Главное не поддаваться. — Ты не сделаешь этого.  — Неужели? — Кривая усмешка. — А что мне за это будет? Хранить чужие секреты тяжело.  Тэхён был взрослым мальчиком и понимал язык грязных намёков. В другое время и при других обстоятельствах он был бы даже не против: в конце концов, он омега, и у его тела тоже имелись свои потребности… Однако не здесь и не с этим альфой. Но делать было нечего: от сохранности его секрета зависело буквально всё. Он опустил взгляд с лица альфы на скрытые полотенцем бёдра, потянулся рукой… На запястье легла тяжёлая ладонь, останавливая. — Не-а, не так просто. Ты думаешь, я извращенец, что ли? Мне твоя задница, хоть и классная, — взгляд, откровенно оценивающий, остановился у Тэхёна на бёдрах, и он, презирая себя за эту слабость, почувствовал, как вспыхнуло всё внутри и как щёки залило краской стыда, — не нужна.  — А что тогда нужно?  Чонгук сделал вид, что задумался. Секунды медленно перетекали в минуты, усиливая и без того готовое лопнуть в любой момент напряжение.  Нарушил тишину щелчок пальцев. — Придумал! Приготовишь мне на завтра обед и принесёшь в универ.  И, отступив к шкафчикам, альфа, довольный собой, принялся разматывать полотенце. Тэхён отвернулся.  — Ах, да, — послышалось сбоку. — Тут ещё у меня эссе по прикладной информатике. Разработка информационных систем на базе веб-технологий. Сделаешь к завтрашнему дню. Только не качай с интернета.  — Ты издеваешься? — Тэхён развернулся обратно. — Там работы часов на пять… — Ну, у тебя целая ночь впереди. Ещё даже поспать успеешь.  Дальше Чонгук переодевался молча. Уже у самого выхода он в последний раз обернулся, позвал по-прежнему стоявшего истуканом Тэхёна: — Кстати, я обожаю маринованную говядину на гриле с луком. Только аккуратнее, не пересоли.  И вышел за дверь.

***

На следующий день Тэхён — злой, невыспавшийся, с тёмными кругами под глазами — притащил в университет огромный ланчбокс, утрамбованный рисом, маринованной говядиной, луком, бобами, тушёными в соевом соусе, салатом из морских водорослей и сладкими оладьями с корицей. А так же флэшку с подготовленным эссе на пятнадцать страниц.  Чонгук флэшку взял и спасибо не сказал.  А после обеда нагнал его в коридоре, всунул ему в руки опустевший ланчбокс и сказал, что говядина была ничего, только вот мясо не замариновалось в достаточной мере.  В достаточной мере… Весь оставшийся день Тэхён кипел, как чайник, который позабыли снять с плиты. Ещё чуть-чуть и взорвался бы, заливая кипятком всех вокруг.  Но это было только началом его мучений.  Всю следующую неделю он таскал в универ тяжеленные контейнеры с едой: с мясом — свининой, говядиной, телятиной, бараниной, с курицей, с рыбой — с жареной, вареной, запечённой, солёной, с котлетами, с рулетами из риса и овощей, с блинчиками, с лепёшками с корицей и орехами, с лепёшками с сыром, с лепёшками с яйцом… Оставалось только удивляться, как так вышло, что чёртов альфа ещё не отрастил себе пузо размером с воздушный шар.  Тэхёну пришлось поднимать все старые конспекты и судорожно вспоминать программу первого курса, потому что — ну разумеется!! — одним-единственным эссе дело не обошлось. Теперь он выполнял задания по физике, информатике, вычислительной технике, управлению инновациями, инженерной экологии и хрен знает по чему ещё.  Он был на пределе. А сегодня, пока на лекции по цифровым технологиям Тэхён клевал носом, спрятавшись за спины впереди сидящих студентов, на свободный стул тихо и незаметно опустилось тело.  — Какого хрена ты здесь забыл? — стараясь говорить как можно тише, чтобы не засёк лектор, он раздражённо скосил взгляд на пристроившегося рядом Чонгука.  — У меня свободное время, посижу пока с тобой.  И выглядел этот щенок донельзя довольным собой. Хотя какой, блядь, из него щенок, негодовал Тэхён, пробегаясь взглядом по литым мышцам груди, натянувшим ткань тонкой футболки, по широкому развороту плеч. Если он и щенок, то какого-нибудь сраного тибетского мастифа. Такой поставит на тебя свои лапы и нахрен переломает хребет.  — Ты охренел? — он весь кипел внутри от неконтролируемого бешенства, поэтому возглас вышел чересчур звучным, на непозволительно высокой ноте. Лектор, почуяв добычу, начал разворачиваться в его сторону.  Тэхён тут же притих.  А Чонгук продолжал улыбаться.  Ну ничего, утешал себя Тэхён, он ещё затянет поводок на шее у этой псины. Наверняка у того имелись какие-нибудь скелеты в шкафу, за которые его можно было бы припереть к стенке. Такие скелеты есть у всех. Просто нужно знать, где искать. 

***

В тот же день Тэхён прошмыгнул вслед за альфой за ворота университета, но потерял его из виду буквально на следующем повороте.  На второй день он подготовился чуть получше и, спрятавшись за длинным козырьком бейсболки, весь путь не отводил взгляда от широкой спины, обтянутой в белую майку, пока Чонгук не скрылся в дверях какой-то кафешки и проторчал там столько, что Тэхён, устав подпирать собой столб, решил попытать удачу в другой раз.   На третий день он едва не попался. Чонгук, распрощавшись у кампуса с приятелями, по привычному уже маршруту свернул налево, двинулся к перекрёстку и вдруг резко затормозил. Обернулся. Тэхён нырнул за ближайшее дерево, мысленно вознося молитвы, чтобы ширины его ствола хватило для того, чтобы спрятать от чужого взора его тушку.  Чонгук немного постоял ещё, вглядываясь во что-то, известное только ему, и зашагал дальше. Переждав пару секунд и отдышавшись, Тэхён последовал за ним.  Они преодолели перекрёсток, миновали раскинувшийся широкий ряд кафешек и уличных ларьков с хот-догами, свернули за угол и снова затормозили на пешеходном переходе. Тэхён стоял поодаль, наблюдая, как Чонгук перебегает дорогу, останавливается на другой стороне, вытаскивает телефон, нажимает что-то… а потом вскидывает резко голову и радостно машет рукой.  Тэхён, проследив за направлением его взгляда, в ту же секунду почувствовал, как противно кольнуло сердце.  Мальчику на вид было лет семь или восемь. Он ярко улыбался, сидя в инвалидном кресле.  Чонгук подбежал к нему, опустился на колени, позволил тоненьким ручкам обвиться вокруг своей шеи и сам крепко обнял в ответ. Мальчишка, активно жестикулируя, что-то рассказывал взахлёб, восторженно — так, как могут только маленькие дети, смотрящие на мир сквозь призму своих трогательных душ, — а Чонгук внимательно и серьёзно слушал, стискивая руками его худые коленки. Даже с противоположной стороны дороги можно было различить его улыбку, которая всецело была направлена на этого ребёнка. Светлую, наполненную нежной грустью улыбку человека, который был готов достать звезду с неба, если его попросят.  Тэхён стоял неподвижно, глядя на сцену, которая не была предназначена для его глаз. А потом развернулся и быстрым шагом направился прочь, ощущая внутри такой противоречивый комок эмоций — смущение, неуверенность, стыд — что впору было биться лбом о первый попавшийся бордюр. А ещё у него отчего-то пощипывало глаза, но то, должно быть, был просто ветер.

***

Тэхён косился на него всю тренировку, косился по дороге в раздевалку, и даже в самой раздевалке, правда, когда альфа ещё был одет: в конце концов, он тоже не был извращенцем.  Поэтому неудивительно, что Чонгук заметил.  — Ну, спрашивай уже. — А? Что?  Чонгук вздохнул, словно ему приходилось иметь дело с ребёнком. Или с идиотом.  — То, что хочешь спросить. Думаешь, я тебя вчера не заметил? Да ты как слон в посудной лавке, Тэхён.  Он очень хотел возмутиться, и у него уже был заготовлен ироничный ответ в лучших традициях доктора Хауса, но ему не дали и шанса.  — Не в смысле, что ты толстый, не подумай, фигурка у тебя что надо. — И снова этот откровенный взгляд огладил кожу, послал по ней волну колких мурашек. — А в смысле, что тебя трудно не заметить, потому что ты выделяешься в толпе. Слишком красивый.  Тэхёну начинало казаться, что они снова оказались в какой-то другой, параллельной вселенной. Настройки к чёрту все сбились, и теперь никто не знал, какие роли и какие реплики за ними закреплены.  — Это был мой брат, — внезапно разрушил затянувшуюся тишину Чонгук. — Ему десять. Спинальная мышечная атрофия. — Он говорил, но не смотрел на Тэхёна, выискивая что-то в шкафчике… или просто делая вид. — У него нет задержки развития, он очень умный, живой, любознательный ребёнок. До восемнадцати месяцев он мог двигаться самостоятельно, а потом…  Альфа наконец повернулся к нему. В его открытом, слишком взрослом для его возраста взгляде не было следов страданий или печали — всё это уже много раз было пережито и прожито. Но зато в нём было много… — Я очень его люблю. Улыбка, которой он наградил Тэхёна, была невозможно красивой.  И когда, прихватив с собой полотенце, Чонгук направился в сторону душевой, Тэхён ясно понял одно: тот совсем, ни капельки на него не сердился.

***

После выходных, когда Тэхён во время большого перерыва отдавал Чонгуку домашнее задание по инновационному менеджменту, тот кивнул, вежливо поблагодарил и сказал, что впредь он будет все задания по всем дисциплинам выполнять сам. Тэхён смотрел ему вслед и задавался вопросом, а не сделал ли он что-то не так.  А когда на следующий день Чонгук принял из его рук ланчбокс со словами «спасибо, но теперь тебе больше не нужно готовить мне», Тэхён уверился в том, что облажался где-то по-крупному.  — Почему? — Мм?  — Тебе перестало нравиться, как я готовлю? Чонгук уставился на него, Тэхён уставился на него в ответ. Они застыли посреди коридора, и другим студентам приходилось изгибаться, чтобы протиснуться мимо них. — Да нет… Я… — скулы у альфы порозовели. — Просто подумал… Не хочешь пообедать со мной в столовой?  — С тобой? — совершенно тупо переспросил Тэхён, как будто Чонгук только что не уточнил вслух, с кем именно он хочет пообедать и где.  — Ну да. Со мн… — Хочу! — выпалил он поспешно, обрывая на полуслове и не оставляя Чонгуку и шанса на то, чтобы передумать. А сам сгорая внутренне со стыда от того, что ведёт себя как школьник, которого только что пригласил на первое свидание самый красивый мальчик в классе.

***

В среду, четверг и пятницу они обедали вместе. За одним столиком вдвоём.  А в субботу их команда выиграла матч у Кёнсана. Чонгук забил трёхочковый. После финального свистка он стискивал Тэхёна в своих объятиях так крепко, что у него затрещали рёбра. 

***

— Я думаю, что нужно дать Кисопу шанс. Он быстрый, хорошо открывается под пас и с завершением атак у него всё в порядке. — Угу.  Они сидели в практически пустой столовой. У обоих произошли изменения в расписании, и теперь они жевали яичные лепёшки, запивали соком и обсуждали тактику и состав на следующую домашнюю игру.  — У наших соперников из Чхонджу доминирующий тяжёлый центровой, он очень хорош в игре под кольцом. Нам нужны быстрые прорывы до того, как центровой вернётся в защиту. А Ынхёк будет страховать тыл… Ты меня вообще слушаешь? — Конечно. Внимательно тебя слушаю. Брехня. Тэхён его не слушал. Пока Чонгук рассуждал об игроках соперника и защите (и, надо признать, говорил весьма дельные вещи), он пялился на его руки. На его красивые, словно вылепленные античным скульптором руки, на запястья, увитые сетью вен, на пальцы, сжимающие крепкой хваткой стакан. На татуировки. Тэхёну хотелось рассмотреть каждую вблизи, узнать, что они означают, и, может быть, если повезёт, даже облизать… Он смотрел и представлял, как умопомрачительно смотрелись бы эти руки на его заднице… — Что? — Что? — Ты что-то сказал?  Боже, Тэхён же не мог ляпнуть этого вслух?? — Я говорю, что полностью согласен с тобой. Думаю, хватит Кисопу полировать скамейку. Скажу об этом тренеру.  Чонгук посмотрел на него странно, но промолчал. А Тэхён побыстрее запихнул в себя остатки лепёшки, лишь бы только чем-то занять рот. Потому что доверия тому больше не было. 

***

Шум воды хорошо заглушал все звуки, и он словно сквозь вату услышал, как хлопнула дверь в душевую. Значит, Мубин закончил мыться, Тэхён же, как всегда, оставался последним.  После тренировки он любил подольше постоять под тёплыми струями, подставляя лицо, напряжённые плечи и спину, ощущая, как вода постепенно смывает всё: пот, стресс, тревогу, нервное возбуждение. Как расслабляется тело. Всё постепенно налаживалось, и он верил, что теперь им по силам справиться в субботу с Чхонджу. И взять реванш у Ёнсе вместе с их заносчивым капитаном.  Потянувшись вслепую к смесителю, Тэхён перекрыл воду, нащупал полотенце и вытер лицо. А потом почувствовал на предплечье руку. Не вмазал незваному гостю локтем только лишь потому, что эту татуированную руку он узнал бы где и когда угодно, при любых обстоятельствах.  — Чонгук.  — Ммм.  — Что ты делаешь? Рука с предплечья переместилась вниз, с ощутимым нажимом легла на бедро.  — Исполняю твоё желание. Ты сказал, что мои руки умопомрачительно бы смотрелись на твоей заднице. — Боже… Тэхён застонал. Но не от возбуждения, а от стыда и разочарования в себе. Он в самом деле сказал это вслух. — Я рад, что ты это сказал, — угадал его мысли Чонгук. — Иначе я б ещё долго не решался подойти к тебе в душе.  — Ну… — Что тут можно было добавить? Они ведь не школьники, а взрослые люди, и оба, так или иначе, обозначили свои желания. — Тогда ладно. Твои руки действительно умопомрачительно бы смотрелись на моей заднице. Альфа отлично понял намёк. Умненький мальчик.  А Тэхён оказался прав. Само собой, видеть, как смотрелись эти руки он не мог, но зато мог оценить, как они замечательно массировали его зад, как раздвигали в стороны ягодицы и как длинные пальцы дразняще задевали сжатое кольцо мышц.  Не прошло и минуты, как Тэхён потёк. Вниз по бедру заскользили первые густые капли смазки. А ведь у него даже не было течки.  Щёки вспыхнули. Хорошо, что он был повёрнут лицом к стене.  Он ощутил чужие пальцы у себя на бедре: Чонгук скользил ими по коже, собирая смазку. А потом эти пальцы — три сразу — толкнулись внутрь, глубоко, одновременно массируя и растягивая. Хотя Тэхён был уверен, что растягивать там нечего: он был так возбуждён, что в него без труда поместились бы и два члена разом.  Хотелось уже просто трахаться, но Чонгук не торопился: прижимался горячим ртом к его плечу, засасывал тонкую, влажную после душа кожу, прикусывал и зализывал укус языком. А потом опустил ладонь ему на живот, обвёл большим пальцем пупок, спустился ниже и крепко сжал член.  Тэхён заскулил. С левой стороны на мочке уха сомкнулись острые зубы — нежно, совсем не больно. Пальцы, которые всё это время продолжали медленно его растягивать, исчезли. Вместо них ко входу прижалась крупная головка, скользнула на сантиметр внутрь и выскользнула обратно.  Тэхён заскулил громче. — Чонгук… — Попроси. — Что? — Попроси меня, — снова зубы на мочке, теперь сжимают сильнее, горячее дыхание опаляет кожу. — Попроси, чтобы я вставил в тебя свой член.  Тэхён отрицательно замотал головой. Вот ещё что удумал… Он не станет. Что вообще этот альфа о себе… Крупные ладони опустились на его задницу, оттянули в стороны ягодицы, раскрывая, а потом Чонгук прижался плотнее, втискивая прямо посередине, между двух половинок, тяжёлый, горячий и твёрдый как камень член. Тот скользил по смазке легко, вслед за движением бёдер: ствол проезжался вверх, сразу вниз, и на один краткий, дразнящий миг головка задевала мокрую дырку.  — Я могу трахать тебя так, — раздался обжигающий шёпот над ухом, — очень долго. А когда почувствую, что разрядка близка, вставлю только головку и кончу внутрь.  Никому и никогда Тэхён не позволял разговаривать с собой так. Поэтому до сегодняшнего дня и представить не мог, как ему это понравится.  До подгибающихся коленей и подрагивающих пальцев.  — Пожалуйста, — проскулил он. — Что? Пожалуйста, что? — и опять движение бёдер, и опять ствол медленно — убийственно медленно! — проезжается по расщелине сверху вниз. — Вставь. Вставь мне. Пожалуйста. И ему совсем не было стыдно за свой слабый, просящий голос.  Потому что как бы Чонгук ни играл, как бы ни дразнился, Тэхён знал, чувствовал по ответной дрожи прижавшегося к нему тела, что тому тоже не терпится. Так, как только альфе могло не терпеться овладеть готовым омегой.  Когда головка в очередной, который уже по счёту раз, прижалась ко входу, Тэхён удобнее упёрся ладонями в плитку душевой кабины, пытаясь найти устойчивое положение, и шире расставил ноги. Чонгук перехватил его за живот, качнул бёдрами… и Тэхён охнул, одновременно услышав над ухом полузадушенный стон.  Расслабленные мышцы легко пропустили член альфы внутрь, но всё равно было неожиданно услышать в тишине, как с первого раза об ягодицы со смачным шлепком ударились яйца. Чонгук замер внутри на пару секунд, отодвинулся, снова на пробу толкнулся совсем чуть-чуть. Словно хотел распробовать. Или давал Тэхёну возможность оценить размеры своего члена внутри.  О, Тэхён оценил прекрасно. И его задница тоже.  В конце концов, ему надоело ждать. Кажется, кто-то тут обещал его трахать. Долго. Обещания нужно выполнять. Он сам отодвинулся, чуть соскальзывая, и толкнулся назад бёдрами, насаживаясь на всю длину.  Что ж, в чём ему повезло — помимо всего прочего — так это в том, что этот альфа действительно умел расшифровывать намёки. Зафиксировав его бёдра ладонями, тем самым не позволяя двигаться, Чонгук сделал так, как он хотел. Вернее, так, как он напрашивался: подвигался в нём ещё пару раз неспешно, а потом выскользнул полностью, снова притиснул головку и вошёл одним мощным толчком, и если бы не удерживающие его руки, Тэхёна бы впечатало в стену.  Он застонал на высокой ноте, сам испугался, и зажал себе рот ладонью. А потом увидел, как Чонгук, потянувшись к смесителю, включил воду, заглушая её шумом пошлые шлепки тел и все остальные звуки.  Хотя Тэхёну, скулящему и привстающему на цыпочки в попытке почувствовать больше, глубже, всё равно казалось, что внутри него хлюпало слишком звучно… — Ахх… Большой, толстый член альфы заполнял его изнутри идеально, как будто был создан специально для него. Специально, чтобы двигаться внутри него, чтобы толкаться — сильно, жёстко, так, как надо. Чтобы заставлять его стонать в тот момент, когда Чонгук натягивал его на себя до предела.  Скользко было не только внутри, скользким был пол, и плитка под ладонями, и у Тэхёна на каждом толчке разъезжались ноги, но упасть ему не давали. Всё было как в бреду: он перестал понимать, где верх, а где низ, перестал ощущать себя в пространстве, осталось только распирающее чувство внутри и горячее, сиплое дыхание над ухом. И ещё этот голос… — Хён… Тэхён дёрнулся в его руках. Никогда прежде, ни при каких обстоятельствах Чонгук не обращался к нему так: как младший к старшему. Видимо, именно этот момент показался ему самым подходящим…  — Хён. Темп перестал быть размеренным, альфа почти не вынимал член, двигаясь внутри мелкими толчками. — Я… Можно? Тэхён знал, чего тот хочет. И от одной только  мысли перед глазами потемнело. Он не разрешал никому… Что ж, значит сегодня многое будет впервые. — Можно, — он сжался на члене сильнее, услышал позади себя хриплый стон. — Я же на подавителях.  Это послужило сигналом, и дальше всё было быстро: Чонгук сжал в кулаке его член, провёл несколько раз, заставил кончить. А потом обхватил поперёк живота и дотрахивал так: мягкого, разомлевшего и нихрена не соображающего. Всё, что Тэхён успел ощутить, это как внутри стало нестерпимо горячо.  Из душевой они выбирались как два пьяных собутыльника, только пьяными в общепринятом смысле слова не были. Чонгук не давал ему одеваться: подбирался сзади, целовал в ухо, в шею, в плечо, лез сам вытирать ему волосы. И не только их.  К выходу они были готовы в лучшем случае минут через тридцать. И как раз, когда уже направлялись к двери, та распахнулась прямо у них перед носом.  В раздевалку зашёл Намиль, про которого Тэхён совсем позабыл. Тот занимался после травмы колена по индивидуальной программе и всегда уходил из зала последним. Подойдя к своему шкафчику, он раскрыл дверцу, потом подозрительно сощурился на них с Чонгуком, словно только сейчас увидел.  — А вы чего здесь?  Если бы Тэхён был драматургом и ему пришлось писать в своей пьесе немую сцену, то он бы изобразил её именно так. — Да ничего, — первым отмер Чонгук, пожал плечами, — уходим уже. — И схватился за дверную ручку, но, как будто вспомнив о чём-то, притормозил: — Слушай, Намиль… Такое дело, я бы на твоём месте в душевую не заходил.  И понятно почему. Запах секса и их смешанных феромонов выветрится оттуда в лучшем случае через пару часов. — Чего это? Лучше тебе не знать.  — Ну… мы с Тэхёном там только что паука видели. — Паука? — Глаза у Намиля стали карикатурно большими.  — Ага. Огромного такого. Бразильского что ли. Ядовитого. Чёрная мамба, кажется.  Тэхён не сдержался, прыснул в кулак, но сразу же отвернулся к стене, сделав вид, что закашлялся.  — М-мамба? Но… это разве не змея? — И взгляд почему-то направлен на Тэхёна. Ах, да, он же капитан. Его слово — закон.  — Нет, паук. Точно паук. — Но как он сюда попал?  — Кто его знает, — снова пожал плечами Чонгук. — Наверное, из зоопарка сбежал.  — И что с ним теперь делать?  На бедного Намиля было жалко смотреть. Ну кто же мог предположить, что двухметровый центровой баскетбольной команды Сеульского университета боится пауков?  — Понятия не имею. Может, вызвать службу по защите животных? — Чонгук уже переступил порог и настойчиво тащил Тэхёна за рукав футболки. — Ладно, мы пойдём, нам пора. Ты не унывай, может, он погуляет и сам вернётся домой. Но в душ всё-таки лучше не заходи.  Их дикий хохот, пока они сбегали вниз, гулко разносился по всему пустынному холлу первого этажа. Охранник у входа проводил их усталым взглядом и только головой покачал.  На улице погода стояла слишком тёплой для октября. Было душно, и Тэхён закатил длинные рукава. Всё это время Чонгук не выпускал его ладонь из своей.  Тэхён вгляделся в его лицо. Оно было привычно спокойным, но какая-то неуловимая эмоция — безмятежность, умиротворение, нежность? — как по волшебству сгладила жёсткие черты. Чонгук сжимал в руке его пальцы и улыбался так, словно выиграл у Тэхёна самый главный матч в своей жизни.  А впрочем, может он действительно выиграл.  Хотя самому Тэхёну больше нравилось думать, что они сыграли вничью.