Он сам вырыл себе могилу

Тишина повисла в кабинете мастера, как только У Джин договорил с ним про предстоящую операцию. О Мён Сим молча сложила стопку бумаг в папку, но её взгляд всё равно невольно скользнул в сторону, где у окна стоял Ким Сабу. Он словно не замечал её взгляда, устремив его в окно на редкие огоньки в ночи, на свет фонарей и фар машин, отражающийся в мокром от дождя асфальте. — Дождь не прекращается весь день, — тихо сказала Мён Сим, пытаясь нарушить эту тягучую тишину. — Дождь прекрасен, — он всё так же был спокоен, как всегда, но так и не обернулся. Мастер явно устал. — Дождь смывает всё лишнее. — Лишнее? А если «лишнее» — это что-то важное? — Тогда его не смоет ни один дождь, — Ким Сабу всё-таки повернулся. Его внимательные, но измученные глаза сверкали, как два светлячка. Он будто всегда знал, что ответить. Всегда знал, когда лучше оставить всё как есть. Но иногда так хотелось… Чтобы он просто сказал всё как есть, без загадочных фразочек. Чтобы не был таким правильным. Доктор улыбнулся. Чуть-чуть, уголками губ, но она смогла это увидеть. — Идите домой, Суссаэм О. Она вздохнула. — Снова дела? Дождь всё не утихал. Мён Сим поняла, что забыла зонт. Дурацкий Ким Сабу! Даже шум воды с крыш и луж не мог заглушить её мысли о нём. Почему каждый их разговор заканчивается так? Почему они постоянно недоговаривают? — Суссаэм О! — голос раздался неожиданно, сзади. Ким Сабу догонял её, неся зонт, хотя его собственное пальто и шляпа были уже щедро промочены. — Зачем вы вышли? Он не ответил. Просто поправил зонт в её руке, так чтобы капли не стекали по куртке. — Идите… Простудитесь так. И снова он остался позади. Утро в Дольдаме выдалось тревожным. Мужчина с хриплым голосом и взъерошенными глазами кричал прямо в неотложке. — Это вы виноваты! Это ваша халатность! — Пожалуйста, успокойтесь. Пациент сейчас в стабильном состоянии. Мы делаем всё… Но мужчина, ослеплённый горем, шагнул к ней слишком близко, замахнувшись рукой. И в этот момент он снова оказался рядом. Он встал перед ней. Жёстко, настойчиво, лаконично сказал: — Руки убрал. Сейчас же! Голос был спокойным, но пронизывающим, как лезвие. Когда участников хаоса наконец-то увели, мастер посмотрел на медсестру. — Вы в порядке? — его голос стал тише. Совсем не такой, каким он разговаривал с пациентами или коллегами. — Да, спасибо, — она пыталась улыбнуться, но руки всё ещё дрожали. Ким Сабу посмотрел на эти руки, и прежде чем она что-то сказала, взял её ладони в свои. Но в этот же момент раздался вызов в травму. И всё оборвалось. Как всегда. — Потом поговорим. И Мён Сим надеялась, что это «после» когда-нибудь наступит. Под конец дня больница стихла. Долгий день закончился, как заканчиваются тысячи таких же дней. Мён Сим сидела на лавочке возле озера и просто смотрела в его глубину. Думала ли она о чём-то? — Знал, что найду вас тут. Она вздрогнула и обернулась. Ким Сабу стоял позади скамейки, руки в карманах халата, волосы растрёпаны ветром. Он сел рядом. Между ними было несколько сантиметров. — Суссаэм О, я долго думал, что смогу держать всё в себе, — голос его был необычно тихим, почти заглушённым шумом дождя. — Я боялся, что это станет слабостью. — Он опустил голову, сжав пальцы. — Но знаете, чего я боюсь сейчас? Она не отрывала от него взгляда. Воздух будто встал поперёк горла. — Что однажды не выйду за вами в дождь, что не успею остановить чьи-то руки. Что потеряю вас. Не успею сказать… что люблю вас. Они уже не обращали внимания на дождь. Свет фонарей был мягким, ночь — тихой и спокойной. Им не нужно было прятать взглядов больше. Это тепло и уют она запомнила навсегда. В тот момент всё встало на свои места. Вспоминать историю знакомства с любимым человеком или нелепое признание — это ведь нормально, правда? Обычно люди умирают на операционном столе. Но уж точно не за операционным столом. Самое трудное было объяснить Бу У Джу и Бу Хён Джу, почему за мамой постоянно ходят журналисты, почему их отца нет, почему их отец был легендой медицины. Она любит их. Всем сердцем. Весь Дольдам любит. Но без Ким Сабу весь механизм перестал работать. Это уже не тот Дольдам. — Он таки вырыл себе могилу. Почему он взялся за эту операцию в таком состоянии? Разве не мог позвать кого-то другого? — эти комментарии от директора Пака ещё больше усугубляли её состояние. Стоя в этот дождливый день… Такой же, как когда Ким Сабу признался ей в чувствах, она чувствовала себя опустошённой, будто «вторую половинку» её нежного сердца взяли и сломали. Такой тоски она никогда не знала. Мён Сим перематывала в голове их знакомство. Все счастливые моменты, и те грустные, которые они пережили вместе, то, как он радовался, узнав о том, что станет отцом. Она вспоминала его жизнь. От самого начала. Все моменты, когда ему постоянно приходилось бороться. Вся больница запомнит тот обезнадёженный взгляд медсестры, направленный на небо и тучи, которые когда-то стали безмолвными свидетелями их любви, их счастья, их неоконченной истории. Теперь же они плакали вместе с ней, оплакивая легендарного врача , который ушёл слишком рано.