Что скрывают под собой волны ?

      Если бы можно было сказать, сколько под собой скрывали толщи воды, то не хватило бы остатков человеческого языка, чтоб описать это.       Не хватило бы глаз, для того чтоб увидеть.       Если вся вода вдруг отхлынет и поднимется в небо, то только что залитый водой Земной шар превратится в голубое полотнище, мяч, оголив каньоны и пропасти, куда человек не рискнет даже сунуться…       Так и с человеческой жизнью и душой. Пока не нырнешь глубоко, ты не увидишь, что она под собой скрывает.       Она и понятия не имела, насколько увязнет в своем чувстве, он и не представлял, куда заведет его жизнь. Да и кому это уже важно или расскажешь, разве что только возможным потомкам?       В его голове остались детали её оголенных плечей и растрепанных волос. Дополняя картинку того, что он уже успел увидеть когда-то.       Это постепенно складывалось в цельный пазл, становясь похожими на осколки шрапнели, которые нельзя вытаскивать. И потом, с течением времени, срастающиеся с костями или иной частью тела воедино.       Он себе солжет, если скажет, что не фантазировал о ней, когда день сменялся ночью, и не грешил. Мечтая и в какой-то мере боясь подумать, что заполучит женщину, что выше его не только по статусу, но и по лестнице противоречий.       Соврет как дышит, а дышит он — часто.       Сегодня на ней летнее платье, струящееся и выглядящее как-то по-особенному. Сказывается отсутствие многих слоев, утяжеляющих его. Да и смотреть на то, как ветер вырисовывает одеждой контуры её фигуры, становилось более, чем приятно.       Смеркается. Они на пляже. В Сестрорецке.       То, что они сюда зачастили, чтоб урвать немного фантомной свободы от суеты и других глаз, уже не новость.       И им никто не помешает.       Они уже довольно долго бродят в компании друг друга, их разговоры неспешны, а в душе царит странная легкость.        Настя сняла свою обувь и шла босиком по воде, придерживая подол рукой.       Уже опускался закат, наполняясь сначала ярко-рыжими красками, сменялся на оттенки розового, как бутон чайной розы, а потом постепенно краски начинали уходить в фиолетового-сиреневый, голубой, и вот уже переход в темно-синий.       Хотя вроде бы и должны начаться белые ночи…       Идти с ней вот так, без надобности дел — одно удовольствие. Ни трупов и никаких душегубов.       Только она и он.       Настя тянет его за руку, от идеи, пришедшей к ней, а Тарасу в голову ничего лучше не взбредет, как оказать сопротивление и рывком привлечь её к себе, не забыв набрать воздуха, обрамить её лицо руками, просто забыться.       Хотя бы здесь…       А в последнее время это трудно. После переполоха с Лаурой, такие моменты затишья он научился ценить.       Они здесь одни, ни души.       У неё кольцо на пальце, обозначающее его право. А значит, тут ему позволено немного больше, чем остальным.       Хотя, как это немного?!       Сейчас он больше удивлен, что от него не отстраняются, а отвечают с тем же энтузиазмом, и прислоняется она так близко, что единственным препятствием тела к телу служат слои какой-то ткани. И постепенно осознание того, что этот вечер не может закончится просто так, доходит до обоих.       Но чем?       Поцелуй затягивается, он уже давно не невинный. Глубокий и набирающий обороты.       Тарас старается не распускать руки, но это вряд ли можно назвать удачной попыткой. Ведь хочется огладить формы, почувствовать, насколько его фантазии близки к реальности.       Разорвать линию горизонта.       Настя не замечает, как тихо стонет ему в губы, а ветер подхватывает этот звук и уносит его вдаль. А голова девушки почему-то наполняется сладким туманом.       Корабль вышел в море.       Она почти висит на нём, а он служит ей даже в такой момент опорой. Внизу как-то странно тепло и сковывает приятным напряжением, заставляя прижимать к друг другу ноги, дабы хоть немного оставаться в реальности.       Тарас большой, необъятный. У него сильные руки, своенравный характер, такой же неугомонный, как взбунтовавшаяся стихия слева от неё и справа от него.       Настя выронила уже давно свои туфли из рук рядом, ответно бродя по нему руками, стараясь хоть куда пристроить свои ладони. Их поцелуй сейчас казался слишком близким к точке невозврата, больше, чем предыдущие. Более интимным.       А точно ли Земля круглая, и они не упадут за линию Великой воды?       До пересечения границы остались крайние скоростные «узлы» и морские мили.       Она как-то очень быстро и неожиданно выпархивает у него из рук, бежит к воде и вносится в неё, как борт новопостроенного корабля с рей, под собой рассекая воду.       Какой чёрт его дернул побежать за ней, в эту же секунду? Загадка.       Вода не отпускает того, кто зашёл в неё хоть раз.       Как связанные нитью, что натянулась и тащит его якорем, куда бы он ни погрузился.       Он давно уже принадлежит ей без остатка, не представляет своих ещё отведенных лет без неё.       Любить больше жизни разве возможно? А когда было невозможно?       И вот они уже в воде. Она брызгается, играет с ним.       Так не похоже на неё, но одновременно и да.       Рывок к ней возвещает о начале очередной охоты за ней. И упускать он её не собирается, как и оставаться проигравшим в «бою» на воде, кто больше намокнет.       Сейчас она напоминает ему русалку. Не морскую деву. Что с хвостом вместо ног. А именно русалку! Что заманивает в свои сети, что не отпустит и утянет на самое дно. А он пойдет! По своей воле. Без заманивающих песен.       В детстве ему говорили, что если подойдет русалка и задаст тебе вопрос:       «Полынь или петрушка?»       Он должен ответить — полынь, а если ответит “петрушка”… Русалка скажет: «Ах, ты моя душка!» и примчится щекотать его, пока тот не свалится мертвым, ничком.       А умереть он хочет счастливым…       Поэтому на русалочьей неделе, никто у водоемов не бегал. Страшно.       А сейчас идея кажется очень соблазнительной.       Троица давно прошла. А его русалка сейчас носится с ним и по уши мокрая.       Тарас успевает поймать её, в очередной попытке его обрызгать, поднимает и кружит вокруг себя, расплескивая воду от её намоченного подола.       Какой же у Насти звонкий и живой смех…       Когда он её отпускает, девушка разворачивается к нему, обнимает за шею, только инициатором поцелуя становится уже она, и соленый привкус добавляет к сладкой карамели новую особенность.       Они высекают икры.       Он надолго запомнит вкус соленой воды, Насти и эту смесь эмоций, грозящих неминуемым штормом.       Стоит Тарасу ослабить бдительность, так она снова отстранится, понесется из воды прочь, не забыв прикусить его за нижнюю губу, на бегу подхватив обувь, а ему только и останется опять идти за ней.       Так у них заведено. Она бежит, он догоняет. А настигнет – награда не заставит себя ждать.       Она скроется среди деревьев, а его глаза будут искать её среди густой зелени смешанного леса: тонких осин и берез, тополей…       Наводкой ему будет её хихиканье.       Нет. Нет. И ещё раз нет.       Звать он её – не будет.       Так не интересно.       Шелохнулся недалеко куст, хрустнула ветка, быстрый бег выдает её с головой.       Нашел.       И погоня продолжится!       Идёт на обход.       Настя выбегает прямо на него, а он, не успев сгруппироваться, сваленный ею по инерции, заваливается с ней на мох, покатится в обнимку кубарем куда-то вниз, пока земля не выравнивается.       Он сверху.       Дыхание у обоих учащенное, и сердце готово вырваться куда-то за пределы грудной клетки, больно, но меж тем приятно стучась о ребра. Она тянет его за вороты рубашки, а Тарас и не сопротивляется.       Штормовое предупреждение.       Кажется, Настя решила, что это место станет их маленькой тайной, где то, что скопилось за все это время — вырвется наружу.       И уже плевать она хотела, что грешить до брака не положено. Слишком много не положено! Даже они! Уже все-равно…       Он с ней солидарен. Хотя искренне где-то верил, что это неправильно. И будь он проклят, если он решит сейчас послушать свою благородную сторону…       Настя тянет его за рубашку вверх, ей не нравится ощущения мокрой ткани под её руками, а он на миг отстранился, лишь бы этот предмет гардероба с него соскочил и позволил творить то, что люди называют прегрешением.       Тарас старается расположить её как можно безопаснее. Чтоб не дай бог она ничего не повредила.       Поздно он вспомнил о Боге. Поздно. И темнеет, к тому же, не только уже вокруг… Странные эти белые ночи. То светло, то нет. Вроде темно, а вроде и полупрозрачная занавеса дает всё увидеть. Да и луна, которая словно вышла на один зенит с солнцем, скользит по ребристой глади шумной воды и продирается сквозь прорешены деревьев, тихонечко подсвечивает пространство.       Они берут в свидетели это место, Финский залив и морской прибой с ветром, небесное светило в придачу, дабы они закрепили этот союз заранее.       Сегодня совершается грехопадение, контролируемое лишь отчасти, дикое в причастии.       Насте не нужно понимать, насколько он голоден. Она это чувствует. Ощущает в поцелуях. Внутренней частью бедра, но и как его руки по ней бродят, насколько это исступленно и бешено.       Её шея становится влажной от поцелуев, Настя чувствует, как по венам расходится горячая и бурлящая волна. Она грозила накрыть с головой и утянуть сначала в открытую воду, а потом прямиком на дно. И почему-то она неосознанно сравнивает, тот поцелуй, когда-то в участке. Робкий. Затянувшийся тогда на всего ничего, и как он поменялся с того момента…       Особенно сейчас.       Когда он снова здесь, у её лица, с очередным нападением на нее. Настя прикусывает его нижнюю губу сильнее обычного, а его хватка на её бедре усиливается, а пальцы проводят с давлением вниз. И эта идея ей нравится чертовски!       Хотя она наверняка обнаружит потом маленькие синяки на коже...       И он стремительно дуреет. Настолько, что последние остатки разума вытекают уже бесконтрольно, добавляя очередную каплю в море.       Только вот у этого моря есть пределы. И они грозят уже перелиться через край.       Он ведь правда взвоет, если ему это снится…       Единственное, что спасает её блузку от беспощадной расправы, это его возвращение к её губам. Остановка от вещевого вандализма шла по плану.       Хотя какой здесь может быть план?       Ей приходится помочь и без того негнущимися пальцами в расстегивании скользких пуговиц.       Блузка уходит в небытие, а подчеркивающий корсет выделяет самые аппетитные формы и лучшие стороны. И Тараска на это смотрит, осоловело-безумно.       Белая молочная кожа, нежная и бархатно осязаемая под его грубыми руками. Линия ключиц, выемка меж груди, и он почти что невесомо ведет по этим изгибам пальцами, а эти простые движения заставляют её начинать растворятся в своих ощущениях.       Она шумно вдыхает, её рука скользит с его груди на шею, с шеи к волосам, и от какой-то новой волны восприятия она оцарапывает его затылок и сжимает его волосы почти у самых корней. Да и сама девушка подается к нему вперёд, пока его голова находится у груди.       Ей показалось, или она слышала какое-то рычание?       Тарас старается быть ласковым, старается не сжимать её, словно это мираж, что должен развеяться, не оставив ничего, кроме разочарования и призрачного присутствия.       Он старается. Правда. Но очень плохо.       Он поднимает её юбку вверх, закидывает на себя её ногу, прижимается ближе. Настя просто растворяется в превосходящих в размерах мужчине. Она очерчивает его руки, спину. Ей нужно запомнить каждый его миллиметр.       Сила любовного безумия — велика.       Она только и успевает распустить волосы, чтобы не мешала единственная заколка, держащая конструкцию прически.       Возможно, она об этом пожалеет. Но позже.       Он отрывается, снова окидывает её взглядом.       Голубые омуты темнеют, утягивают её в свою толщу.       Прелюдия длится недолго. Но в каждом из этих моментов она ощущала себя более чем желанной. Любимой. Разве она могла хотеть более?       Когда с элементами гардероба, что мешали полному слиянию, было покончено, она ощущает, как медленно заполняется, а он ищет угол, чтоб быть полностью погруженым.       Его первые толчки на удивление аккуратные. Никуда не спешат, давая ей, как и ему, просто понять, почувствовать. Их движения становится разгоряченнее, сердце готово уже прорваться сквозь свою «клетку», настолько оно выколачивает синусы. Трение бёдер интенсивнее, толчки более резкие и темп быстрее…       Волны разбушевались не на шутку, разрушая все на своем пути.       Она не знает, как, она не знает почему и зачем, но в какой-то момент она просто оказывается сверху.       Просто попробовать. Просто понять, а можно ли так?       Она буквально оседлала его. Взяв всю работу на себя.       Второй капитан на мостике!       Настя хотела просто показать, что может выразить свое отношение к нему, что тоже может доставить ему радость. Чтоб он тоже мог получить её тепло и ласку.       Она не сводит с него глаз, опирается на его грудь, наблюдая, как его голова запрокидывается, а веки прикрываются в каком-то бесстыдном блаженстве. Когда она вводит его в себя.       Она старается держать ритм, начинает и от своих новых ощущений и эмоций царапать ему грудь. Ей нужно ещё быстрее, стараясь довести странные бури внутри к согласию. Она к чему-то близка.       Тарас руками старается найти опору, а когда находит, заключает в кольцо из своих рук девушку.       Он что-то ей шепчет, поддерживая нужный настрой сейчас, контролирует ладоням её движения и выпады. Настя разбирает среди шёпота то, что он говорит ей, насколько её любит, что она самая красивая, что в жизни её не оставит, что она именно то, что он искал все свои долгие годы…       И она за это цепляется, как и за его плечи.       Момент все ближе, она чувствует – чуть, ещё немного, и её унесет. А когда это происходит, Настя просто слабнет. Глуша его и свой стон в поцелуе. А в голове словно после бомбежки. При этом состояние настольно блаженное.       Волны приходят в равновесие постепенно.       Он бережно переворачивает её, доходя до заключительной части и сам.       Это помешательство. Полное отсутствие страха быть замеченными и уличенными в том, чего нельзя.       Но эти запреты ведь созданы для того, чтоб их нарушать… Кажется, это станет их семейным девизом… Вопреки и навеки. Учащенные дыхания и попытка их восстановить.       Только вот как это сделать, когда вереница коротко-длинных поцелуев ещё длится?       Необъяснимо, но факт!       Они вернутся в гостиницу далеко за полночь.       Тарас без какого-либо стыда окажется в её номере.       Где уже на мягкой и удобной постели, он с удовольствием повторит. насколько сильно он её любит. Выражаясь уже не только словами.       Скоро он наденет ей обручальное кольцо, а она на него. И когда они сплетают руки, их кольца образуют бесконечность…       И все-таки… Что скрывают под собой волны?       Ответ очевиден.       Любовь.