С моста

Эту планету — одну из многочисленных миров развлечений, азарта и спорта, — так же, как и сотни похожих планет, заливают огни. Слишком ярко, слишком неоново, ослепляя и заставляя отдаваться порокам места со всей страстью. Пороки этого мира — гонки. Вокруг них сосредоточена вся жизнь небольшой планеты, давным давно со всеми потрохами продавшейся КММ. И, конечно, здесь — лучшие автомобили. Корпуса от самых современных до старинной классики, самая современная начинка, великолепная отделка салонов. Машины эти были столь же совершенными, сколь и недолговечными. Они разбиваются на трассах каждый день, не подлежали восстановлению — порой как и их водители, и отправлялись на свалку. А на их место тотчас же приходят новые. В этом — вся суть этого места. Ничто не долговечно — но можно сорвать куш. Если будешь удачлив. Место для хищников и их жертв. *** Цзин Юань набрасывает на плечи пиджак, прислоняясь к стене. Здесь, на задворках, на полупустой парковке, не так много света. Ему хочется укрыться в тени, эта планета далека от его представлений о совершенстве и балансе. Но отказаться от щедрого предложения Кафки он не мог. Охотники за Стелларонами устраивают здесь, где никому и ни до кого нет дела, встречу с Келусом, и заодно — так уж вышло — пригласили сюда и его. Цзин Юань не знает, чем измеряется доброта Кафки к нему самому, кроме неизвестного пока Сценария, и не знает, когда предстоит достать кошелек для расплаты. Но пока ему приходится платить только за сигареты. На пустынной и серой парковке отдыхают глаза. Дым серый — иного оттенка — но теряется в мареве асфальта и дыма двигателей. Здесь почти никого нет, и в то же время постоянное движение. Круговорот надежды и отчаяния. Проигравший отправляется на свалку. Победитель получает все. *** Подъезжает машина, опускается стекло. — Начал курить? — низкий голос с хриплой усмешкой. — Ты же сам заметил — я изменился, — отвечает с легкой улыбкой, ощущающейся неприлично искусственной на лице. Пока докуривает, изучает автомобиль. Все в нем — гладкие линии, хромированные детали, классический, нарочито строгий дизайн, — кричит о том, что это дорого. Высокий класс, миллионы кредитов, выкинутые ради демонстрации статуса владельца. Небрежно опущенный на окно локоть в дорогом пиджаке только подтверждает это. Цзин Юань докуривает и садится на пассажирское место. Алые глаза встречаются с его золотыми. — Наслаждайся. Блэйд пристегнут, и ведет достаточно аккуратно — неприлично аккуратно для этой планеты. Хоть они и не на трассе, неофициально трасса тут везде. Цзин Юань смотрит на длинные, забинтованные пальцы, лежащие на кожаном руле. Внутри — неон и классика, дорогое выдержанное сочетание, механический идеал. Под стать самому водителю. Инсин бы не стал водить машину низкого качества. Цзин Юань не удивился бы, если бы узнал, что этот автомобиль он собрал сам. — Пристегнись, — командует Блэйд. Нога в дорогом ботинке вжимает газ. — Покатаемся. Цзин Юань послушно пристегивается, поправляет шляпу и тянется за новой сигаретой. Ему некомфортно, но он не пытается разобраться почему — из-за чужой планеты или из-за чужого — уже давно — человека рядом. И все же Кафка устроила их встречу, значит, так нужно. Либо Сценарию, либо ей самой. Либо… Мысль о том, что встреча с ним нужна самому Блэйду, выглядит провокационно-соблазнительной, а потому удаляется из списка вариантов, как нежизнеспособная. *** Автомобиль набирает скорость. — Здесь есть трасса, на которую мало кто выезжает по ночам, — буднично сообщает Блэйд, сворачивая куда-то на север. — Мой отель на юге. — Придется сделать круг. Цзин Юань бросает взгляд на стрелку спидометра. Старомодные круглые приборы предупреждают о превышении. Блэйд усмехается. — Не смотри. — Боишься, что испугаюсь? — поднимает бровь, глядя на Блэйда. Чеканный профиль, смоляные волосы с алыми всполохами, жесткая ухмылка. — Вот еще. Пропустишь самое интересное. Трасса впечатляет — идет почти над обрывом, никаких препятствий, ничего, что обычно служит для развлечения наблюдающих зрителей, переживающих за свои ставки. Чистая скорость. Чистое шоссе. Высокий подвесной мост, даже выглядящий ненадежным. Автомобиль врывается на него, не сбавляя скорость. Здесь как будто меньше света. Не бьют в лицо прожекторы, больше теней, мягкий свет ламп на столбах моста. — Цзин Юань, ты боишься смерти? — в голосе Блэйда звучит веселье с ноткой безумия. Цзин Юань качает головой. — А я желаю ее, — говорит Блэйд и вжимает педаль. *** Цзин Юань прикрывает глаза. Скрежет шин на поворотах, калейдоскоп огней и запах дорогой кожи и вина, окутывающие салон, становятся центром вселенной, вокруг которой больше ничего нет. Только автомобиль и скопление звезд вокруг, вечный хаос, вечный покой. — Не вздумай спать, — выдыхает Блэйд ему в губы. Цзин Юань открывает глаза и видит алые всполохи перед собой. И правда, зачем смотреть на дорогу тому, кто жаждет смерти. Блэйд кусает его за губу и выкручивает руль, чудом уходя в поворот. — Ты пропустишь все самое интересное. Цзин Юань машинально облизывает губы — металлический привкус крови, забытый давно. Машина набирает скорость, словно готовиться взлететь. Спидометр зашкаливает. Блэйд откидывает голову и смеется. — Потанцуем? — нежно спрашивает он, повернувшись к Цзин Юаню. Ничего не остается, кроме как ответить: — Ты ведешь. И Блэйд ведет — водит, как бог, созданный для управления автомобилем, хотя в прошлом отказывался сесть за штурвал ялика, убеждая, что не рожден для этого. И послушный ему автомобиль раз за разом уходит от столкновения, которое может оказаться смертельным. Хотя для него — снова и снова — нет. Цзин Юань хочет спросить, сколько раз он уже разбивался здесь. *** Его ведет от скорости, от света, запахов и от того спокойствия, которое веет от Блэйда. Откинувшись на спинку сидения, он смотрит из-под ресниц, на руки на руле, на расстегнутый воротник рубашки, на гриву черных волос, змеями стекающих по плечам. Он успевает смириться с тем, что они разобьются. Он успевает пожелать этого. Также сильно, как желает Блэйда — всего, целиком, с этим азартом, безумием и спокойствием, дикой смесью из его изначального характера и души и тем, что породила в нем Мара. Цзин Юань не может убить его. Любить, впрочем, тоже не должен. Как и искать сегодня встречи. Блэйд ловит его взгляд — и Цзин Юань оказывается пойманным в момент, когда позволил себе открыться. Просчет. Непростительная ошибка. Вот подходящий момент, чтобы упасть с моста. Но трасса остается позади, и автомобиль летит снова сквозь ослепляющий город, и его вечерний шум бьет по ушам. Только сейчас становится ясно, насколько на трассе было тихо, и насколько сейчас невыносимо в этом гуле. Цзин Юань ослеплен, он прикрывает глаза ладонью и хотел бы закрыть уши, а Блэйд продолжает гнать по улицам, словно забыв, что существуют правила. Здесь, на этой планете, их не существует. *** Блэйд припарковывается у входа в высотное здание. Здесь, на последнем этаже, Цзин Юаню сняли номер с панорамным видом и окнами, которые можно затемнить, и избавиться от света. Они поднимаются вместе, и, пока едет лифт, Цзин Юань успевает восстановить дыхание. Блэйд стоит, прислонившись к стене, опираясь затылком на зеркало. Глаза закрыты, дыхание слишком частое. Но на губах блуждает все та же улыбка. Блэйд заходит в номер следом за ним и не произносит ни слова. Не задает вопроса. Ни о чем не предупреждает и не просит. Цзин Юань отвечает ему молчанием. Дверь захлопывается. Шляпа и пиджак отброшены на пол. Пиджак Блэйда тоже. Цзин Юань падает спиной на кровать, и, когда перебинтованные пальцы сжимают его запястья, когда тяжесть тела сверху становится ощутимой, впервые в жизни чувствует себя не хищником, но добычей. И не имеет на этот счет никаких возражений. Возможно, они уже летят с моста.